Торвальд Олафсен – Научный материализм (страница 49)

Одной из обязательных составляющих этого успеха человека как биологического вида является способность мозга запоминать полученный опыт и сравнивать его в процессе мышления с другими воспоминаниями и новым опытом. Эта способность очень полезна, потому что материя не просто пребывает в постоянном движении, но меняется согласно определённым законам. Когда мы открываем, осознаём и правильно представляем себе эти законы, мы можем прогнозировать последующее развитие событий, знать, как материя будет изменяться в ближайшем или даже несколько отдалённом будущем. Например, когда мы наблюдаем движущийся поезд, мы непроизвольно приблизительно рассчитываем, как будет протекать его движение, каких последствий стоит и не стоит ждать от движения этого поезда — мы ведём себя таким образом, чтобы избежать возможных травм от контакта с железнодорожным составом на ходу. Когда мы льём воду в чашку, мы знаем, что рано или поздно чашка наполнится и вода может перелиться через край. Когда мы берём в руки заряженное оружие, снятое с предохранителя, мы знаем, что оно, скорее всего, выстрелит при нажатии на спусковой крючок. Предполагая всё это, мы полагаемся на анализ прошлого и свежеполученного опыта, и, в зависимости от качества нашего мышления, часто или в большинстве случаев мы оказываемся правы. Наши предположения о будущем движении материи действительно помогают нам выбрать выгодную и безопасную стратегию поведения. Если же мы представим себе существо, не способное сравнивать прежний опыт с новым, оно не сможет выявлять закономерности движения материи и не сможет прогнозировать последствия процессов и событий. Если такое животное увидит приближающегося к нему издали хищника, оно не способно будет увидеть в этом опасность и отреагирует только на непосредственную атаку, когда может быть уже поздно спасаться. Такой способ взаимодействия с природой крайне неэффективен, и, разумеется, в условиях естественной конкуренции должны получать преимущество те животные, которые умеют предвидеть опасность заранее. Так это и случилось в природе. Мозг развитых многоклеточных научился сохранять в себе абстрактные слепки прежних состояний материи в виде образов и ощущений и сравнивать их с вновь воспринимаемыми, чтобы выводить из этого полезные зависимости и адекватно реагировать на меняющиеся условия среды. В процессе запоминания в физическом мозге и в сознании формируется специальное хранилище, содержащее эти слепки, и, в отличие от реальных объектов наблюдения, которые непрерывно изменяются в соответствии с законами бытия, образы из этих слепков сохраняются в постоянном виде, соответствуя разным запечатлённым моментам. Это замечательный механизм для повышения выживаемости вида, потому что он позволяет возвращаться к пережитому опыту сколько угодно раз и сравнивать любое воспоминание с любым другим, как если бы это были бумажные рисунки, разложенные на столе; этот механизм позволяет извлекать гораздо больше опыта из пережитых событий, чем однократная реакция на них во время их свершения.

Однако большое количество сохранённых в памяти образов порождает проблему — в них потенциально легко запутаться и остаться дезориентированным. Для извлечения полезного опыта из воспоминаний чаще всего необходимо знать, какое состояние объектов было изначальным и каким оно стало впоследствии; при неверном определении этого порядка способность к выживанию особи резко снижается, и весь механизм теряет эволюционный смысл. Также для решения большого количества задач необходимо знать не только верную последовательность этих состояний, но и величину их удалённости друг от друга, а также более-менее точные соотношения этих величин для разных пар воспоминаний. Это решаемая задача, ибо материя вокруг всегда движется, и постоянное запечатлевание в памяти этого процесса позволило сформировать в мышлении животных особую абстрактную шкалу, на которой хоть поначалу и неуклюже, но всё же в правильном порядке расположились воспоминания. Таким образом, постоянное наблюдение природы привело к появлению у животных биологического механизма, который использовал движение материи как ориентир, чтобы эффективно оценивать накопленный опыт и извлекать из него много пользы: труд, затрачиваемый мозгом на восприятие движущейся материи после некоторого события ощущается биологически, так как тратит ресурсы организма; много такого труда после конкретного события означает большое удаление воспоминания от текущего момента и наоборот.

Сохранённые состояния материи на абстрактной шкале памяти

Очевидно, что постоянное интуитивное ощущение такой условной шкалы, способность свободно перемещаться по ней в воображении и автоматическое прикрепление к этой шкале любого получаемого опыта является значительным эволюционным преимуществом для живых организмов. Для развития хозяйственной деятельности это тоже очень актуально: к примеру, чтобы древнему человеку понять, какой из двух топоров эффективнее для рубки деревьев, ему нужно было воспринять количества изменений материи, имевших место между воспоминаниями, когда первый и второй топор соответственно начинали и заканчивали рубить одинаковые деревья, и затем сравнить эти количества. Высшим многоклеточным животным удалось лишь в некоторой степени развить своё мышление в эту сторону; человек как вид, наделённый интеллектом, продвинулся гораздо дальше: сначала мы выбрали специальные эталонные циклично меняющиеся материальные предметы, как, например, Солнце и звёзды, чтобы ориентировать свои воспоминания по ним, а позднее даже создали искусственные приборы, как, например, песочные и механические часы, внутренность которых изменяется не только очень равномерно, но и быстро, что позволило нам эффективно сравнивать даже короткие и близко отстоящие друг от друга события. Это позволило людям в течение всей жизни тренировать и оттачивать остроту восприятия этой условной шкалы с воспоминаниями, производить калибровку нашего интуитивного ощущения этой шкалы, всё более и более приближая это ощущение к математической точности. И хотя по многим отдельно взятым показателям восприятия многие животные оставляют человека далеко позади (как, например, пчела, улетающая от улья на 3—4 километра и запоминающая координаты входа в улей с точностью до сантиметра), всё же, по всей видимости, ни одно животное не ориентируется в массе своих воспоминаний так же хорошо, как человек. В совокупности с повышенной способностью выделять абстракции из информационного хаоса и находить между ними зависимости, это привело к небывалому доминированию человека над другими биологическими видами.

Шкала с воспоминаниями не является статичной. Постепенно информация в памяти обновляется, и человек чувствует, что после определённого воспоминания прошло всё больше и больше изменений материи. Старые воспоминания как бы перемещаются по шкале, отдаляясь от той области, где индивид воспринимает себя в настоящем моменте и где находится его ближайший опыт. Между отдалившимися воспоминаниями и настоящим моментом появляется всё больше новых воспоминаний. Чтобы учитывать их расположение на шкале относительно друг друга, возникает необходимость в таких понятиях, как «предыдущий опыт» и «последующий опыт», за которыми неизбежно следует интуитивное понятие о направлениях перемещения фокуса внимания по этой условной шкале — «в сторону первых сохранённых воспоминаний» и «в сторону воспоминаний, которые только формируются». По мере развития способности человека абстрактно мыслить, эти понятия всё прочнее закреплялись в нашем сознании.

Этот процесс находился в теснейшей зависимости от развития материальной культуры древних людей. Кроме абстрактного мышления, жизненные условия заставляли человека также развивать и усложнять речь для более эффективной организации коллективных действий. Всё больше абстракций назывались специальными терминами, чтобы возможно было их обсуждать. Настал черёд и для шкалы с воспоминаниями, которая получила название «время». Понятия «предыдущий опыт» и «последующий опыт» выразились словами «ранее» и «позднее», воспоминания, за которыми уже последовало некоторое количество изменений материи, были названы прошлым, а пребывающие в стадии формирования — настоящим. Разумеется, в древних языках вместо этих современных слов существовали аналоги, состоящие из совсем других наборов звуков, но это не имеет значения. Важно, что люди научились выражать эти абстракции в речи и начали накапливать коллективное знание об эффективном обращении с ними. Обмен опытом между индивидами с привязкой его к временным ориентирам стал нормой. Введя понятия о времени в повседневную жизнь, люди привыкли к обращению с воспоминаниями, в частности, к перемещению внимания по шкале воспоминаний в обе стороны — от настоящего к прошлому и наоборот.

Одновременно с этим процессом у людей также формировалось представление о будущем. Это не потребовало предварительного развития интеллекта до какой-то выдающейся стадии. Чтобы хорошо это понять, для начала следует принять во внимание длительную эволюцию предшествующих человеку животных видов. Даже если оставить вне рассмотрения генетическую связь человека с такими далёкими предками как динозавры, следует понимать, что, согласно недавним антропологическим открытиям, предок всех современных приматов — пургаториус34 (лат. Purgatorius) — жил около 60 млн лет назад. Этот вид породил богатое разнообразие обезьян, во многом похожих на современных, которые постоянно проживали и эволюционировали в естественных условиях, и вся их физиология неизбежно формировалась в соответствии с внешними природными циклами. При этом один только процесс превращения обезьяны в человека, который открылся науке многократно подробнее за последние двадцать лет, занял около семи миллионов лет. Всё это время неизменно день сменялся ночью, в тропических широтах сезоны засухи сменялись сезонами дождей, в умеренных широтах лето сменялось зимой, звёзды перемещались по небу циклически, звери вокруг рождались, вырастали, производили потомство и умирали, чтобы их дети снова производили потомство и также умирали, с растениями происходило то же самое. Среди всех этих внешних циклических природных процессов, самый актуальный и очевидный для всех наземных животных тогда и сейчас — это хождение солнечного диска по небосводу. Уже в исторические времена (т.е. такие, когда появились письменные источники, изучением которых занимается наука история) многочисленные народы по всей планете поклонялись Солнцу как безусловному божеству и осознавали его как основной источник жизни на земле. Солнечные затмения часто воспринимались древними людьми как проклятие или конец света, и часто это приводило к паническому страху, массовой истерии и крупным жертвоприношениям. Это происходило на этапе развитой материальной культуры, когда у людей были огонь и оружие, когда земледелие гораздо лучше обеспечивало их пищей, чем собирательство в прошлом, иными словами, когда человек уже взошёл на вершину природной пищевой цепи и начал умирать от старости, а не от зубов хищников. Зная это, остаётся только предполагать, насколько была сильна психосоматическая привязка к солнечному циклу гораздо более зависимых от природы диких предков человека. Солнце позволяло им согреться и искать пищу, поэтому слежение за его движением над горизонтом было жизненной необходимостью, неотделимой не только от сознания людей, но и в первую очередь от их бессознательного. Вся жизнь обезьян, а затем людей проходила в постоянном ощущении неотвратимости этого движения, поэтому древние люди не могли представить своё существование вне привычного и вездесущего движения Солнца. И поскольку этот процесс был чрезвычайно стабилен (в тропиках, откуда происходят первые люди, даже в пределах года траектория солнечного диска на небе меняется несущественно), он способствовал развитию интуитивной способности мозга к математической экстраполяции или, проще говоря, прогнозированию событий. До этого мозг был способен рассчитать траекторию движущегося предмета, чтобы предугадать её продолжение и схватить предмет, но постепенное осмысление природных циклов вывело человека на новый уровень понимания бытия — он стал строить планы, исходя из ожидания, что после ночи Солнце снова взойдёт.