Торвальд Олафсен – Научный материализм (страница 38)

Если нас интересует, сколько товаров может разместиться внутри складского помещения, мы также можем пытаться мыслить только о материи и употреблять выражения вроде «в нём есть 120 тысяч кубометров воздуха». Но если мы попытаемся сделать такой подход универсальным для всех случаев, сразу возникнет бесчисленное множество проблем. Например, некоторые предметы будут содержать в себе не воздух, а сжиженный газ. Другие будут наполнены твёрдыми телами, а между ними дополнительно будет находиться воздух. Как в таком случае точно передать другим людям, сколько предметов они смогут разместить внутри некоторого объекта? А если в герметично закрытой ёмкости находится разрежённый воздух, то верно ли, что передаваемая нами величина объёма этой ёмкости имеет отношение именно к воздуху? Ведь если мы продолжим откачивать воздух из сосуда, то молекул газа в нём будет становиться меньше и меньше, а объём мы будем наблюдать тот же, что прежде. Выходит, что объём принадлежит в первую очередь не газу. Именно здесь на помощь приходит представление о пустоте, о пространстве. Стоит лишь посчитать внутренние длину, ширину и высоту помещения склада или ёмкости, при условии, что они имеют форму параллелепипеда, и перемножить полученные значения, как мы сразу получим точное знание об их вместительности.

Но что такое эта вместительность? Мы ведь не считали количество газа или жидкости. Мы посчитали количество того самого «свободного места», оно же «пустота», оно же «пространство». Это абстракция, абсолютно необходимая нашему мышлению для успешного построения модели реального мира, для взаимодействия с ним, причём абстракция не вымышленная, а являющаяся проекцией некоторой части действительного мира. Можно называть или не называть её пространством, но пустота, объединяющая все мыслимые нами объекты в одну целостную модель, обязательна для мышления и имеет действительное происхождение, даже если мы не воспринимаем полный набор её истинных свойств. И хотя пока не представляется возможным, чтобы в действительном мире существовали полностью пустые места, но это всё ещё не отменяет возможности, что его вездесущей основой служит некий непрерывный бестелесный объект, находящийся в слиянии с наполняющими его сущностями и продолжающий своё бытие при устранении этих сущностей.

Итак, реальный мир в научном материализме делится на пространство и материю. Нам потребуются определения этих терминов, но это достаточно непростая задача, когда имеешь дело с самыми базовыми мыслительными категориями, поэтому к определениям мы будем подбираться постепенно. Первым я бы хотел рассмотреть пространство, и вот почему. Хотя и в любом исследуемом участке реального мира всегда присутствует материя, всё же в сознании большинства людей материю принято делить на отдельные отстоящие друг от друга на некоторое расстояние объекты, и поэтому субъективно ощущается, что пространство целиком больше по размеру, чем границы материи, и что объём пространства больше, чем объём материи. Это ощущение подкрепляется также тем, что людям довольно легко представить себе материю конечной в своей протяжённости, но очень трудно представить конечным пространство. К тому же мыслимое людьми пространство чаще всего однородно и стабильно по своей природе, в отличие от материи, поэтому неудивительно, что для многих мыслителей оно является первичным в их картине мира.

Теперь давайте рассмотрим проблему определения в случае с пространством. Есть разные подходы к определениям терминов, но наиболее распространённый в общем выглядит так: сначала мы называем некое множество, к которому относится определяемый термин и которое предположительно должно быть знакомо получателю информации, а затем указывается ряд специфических признаков этого конкретного объекта, которые в совокупности позволяют безошибочно выделить его среди всех других объектов этого множества. Например, если нам требуется дать определение апельсину, то, согласно описанному методу, нам следует начать со слова «плод», предполагая, что получатель информации должен быть знаком с особенностями размножения покрытосеменных растений28 и что он мысленно перенесёт все обязательные признаки плодов на выстраиваемую модель апельсина в его воображении. Затем нужно будет добавить отличительные признаки апельсина в необходимом количестве, чтобы получатель информации не смог спутать его с другим случайным плодом, и этого будет достаточно. Но когда речь заходит о пространстве, возникает затруднение с определением множества, к которому его следовало бы отнести и которое к тому же было бы знакомо каждому человеку. Для этого должны существовать объекты, подобные пространству, но отличающиеся от него по некоторым признакам. Некоторые учёные, философы и другие случайные люди представляют себе такие объекты, но большинство людей мыслят лишь одну пустоту и не мыслят подобных ей иных пустот. Таким образом, приходится отказаться от способа определения пространства через причисление его к множеству родственных ему объектов.

Существует другой подход к определению пространства, который заключается в том, что его называют объектом, а затем перечисляют его свойства. Этот способ является попыткой удержаться в рамках канона, сохранив привычную форму определения. Согласно определению, объект — это часть многообразия, которая выделяется из него по некоторым признакам. Пространство, несомненно, соответствует этому определению, ибо его можно выделить из многообразия «реальный мир» по его признакам. Множество «объекты» действительно включает в себя пространство, поэтому высказывание «пространство — это объект» имеет формальный смысл. Проблема же заключается в том, что «объекты» — это слишком общая категория, не позволяющая понять о включённых в неё предметах ничего, кроме того, что их можно выделить из многообразия по некоторым признакам. Следовательно, когда человек слышит «пространство — это объект», он понимает о предмете обсуждения только то, что его возможно будет выделить среди информационного хаоса в сознании, как и любой другой мыслимый предмет, и больше ничего. Когда следом приводится список свойств пространства, этот человек, если хочет осмыслить это понятие, должен удержать в сознании все эти свойства, попытаться представить их в единой модели, хотя слово объект не помогло ему представить, какой базовой мыслимой сущности следует задавать эти свойства, а затем он должен сравнить эту плохо работающую модель со всеми известными ему объектами в реальном мире и найти искомый. Хотя это и допустимый метод, я не считаю его удачным. Дело в том, что при определении апельсина через слово «плод» мы сразу же вспоминаем свой опыт взаимодействия с различными плодами и точно понимаем, в каком разделе нашей модели реального мира находится определяемый объект и чего от него приблизительно можно ожидать. В случае же с пространством, определяемым через слово «объект», такого понимания не наступает. Как следствие, не имея собственного представления о пространстве и столкнувшись с определением этого термина впервые, многие не смогут быть уверены, верно ли они определили, о каком точно объекте реального мира идёт речь и является ли он единственным в своём роде, или также есть подобные ему. Между тем, научный материализм предполагает быть максимально эффективной системой воззрений и потому должен обладать максимально непротиворечивой и доступной для освоения понятийной базой. Поэтому применение такого определения не является очень удобным.

Третий подход к определению — это попытка передать смысл понятия через использование некоторой базовой мыслительной категории, которая интуитивно понятна наибольшему числу людей. С детства практически любому человеку знакомо понятие «пустота». Спросите у ребёнка, может ли он представить себе пустоту размером с телевизор или кошку, и почти наверняка он ответит, что может. Возможно, если бы мы жили в подводном мире и никогда не наблюдали полостей без воды в них, то вместо «пустоты» мы бы употребляли слово «вода», имея в виду, что если в каком-то участке нет никаких сущностей, то вода в любом случае есть. Но в наших сегодняшних условиях существования, когда мы окружены воздухом, которого в обычных условиях не видим, и также имеем представление о безвоздушных полостях внутри предметов, без представления о пустоте целостная картина мира просто не выстраивается. И коль все люди имеют неплохое представление о пустоте и успешно используют это понятие при обмене информацией, это удобно использовать для определения пространства. Но чтобы использовать этот термин в определении, нужно понять его значение. Что же подразумевают, когда говорят «пустота»? Какими обязательными свойствами обладает этот объект? Одно из них очевидно: это протяжённость в трёх мерностях. Никогда я не слышал, чтобы хоть один человек считал пустоту непротяжённой, то есть точкой без размеров. Второе известное свойство также надёжно сопутствует пустоте, сколько бы я ни опрашивал разных людей. Это способность беспрепятственно пропускать через себя движущиеся предметы. Как мне показалось, именно это свойство принято субъективно считать основным, определяющим для пустоты. Люди подразумевают, что обычно вездесущая материя затрудняет перемещение предметов, оказывая сопротивление, а вся суть пустоты заключается в устранении этих затруднений. При этом протяжённость в трёх мерностях обычно мыслится людьми лишь как некая данность, неизбежно обусловленная устройством действительного мира, но не являющаяся приоритетной определяющей для пустоты.