Торвальд Олафсен – Научный материализм (страница 32)

Здесь следует снова вспомнить, что мы не обладаем совершенными методами познания. Наши органы чувств постоянно подводят нас, и мозг тоже. Я помню, как сам много лет назад принял однажды живую девушку у входа в магазин за картонный рекламный человеческий силуэт с нанесённым на него фотографическим изображением. Как бы мы ни старались, часть предметов, которые сейчас кажутся нам реальными, спустя некоторое время не окажутся таковыми. Мы не можем полностью исключить такие ошибки, поэтому невозможно за один или несколько приёмов навсегда точно установить, что какой-либо предмет реален, то есть является отпечатком части действительного мира в нашем сознании. В любой момент может обнаружиться, что какой-то из образов мы считали реальным вследствие заблуждения. Следовательно, при попытках настроить своё мышление на максимально эффективный лад я попросту был вынужден выбрать такой метод мышления, когда реальным считается то, что постоянно соответствует определённому условию, а не то, что соответствовало ему лишь однажды или несколько раз в прошлом. Ещё раз: чтобы принимать объект или участок за реально существующий, упомянутое условие касательно результатов его исследований не должно выполниться один или несколько раз, а должно выполняться постоянно; объект или участок в этой системе знаний считается объективно существующим только в тот период, когда это условие выполняется. Если вам известен совершенный метод определения реальных объектов, который позволит за конечное число исследований безошибочно и навсегда определить отношение любого объекта в мире, данном нам в ощущениях, к действительному миру, поспешите поделиться этим методом с человечеством — скорее всего, вы произведёте сенсацию в научном сообществе. Мне такой метод неизвестен, поэтому я всегда подразумеваю, что предмет, который наблюдался множеством исследователей одинаково, в следующую минуту или следующим исследователем всегда может быть воспринят иначе или не обнаружен вовсе.

Необходимо обращаться к сторонним наблюдателям, чтобы лучше убедиться, что образ в вашем сознании реален

Именно поэтому я говорю, что объективное существование — это состояние объекта или участка, то есть непостоянный отличительный признак, который может в любой момент исчезнуть. При этом есть различие в том, как ведут себя две части этого определения, ведь обусловленность бытия какого-либо наблюдаемого предмета наличием других предметов в модели вряд ли бывает переменчивой. В самом деле, в нашем опыте не встречается, чтобы существование тени сначала было обусловлено наличием предмета, который эту тень отбрасывает, а спустя некоторое время тень существовала сама по себе и наоборот. То же самое будет справедливо сказать и об изображении. Поэтому такая обусловленность скорее является постоянным признаком предмета, а не временным. Но если рассматривать объективное существование как единый сложный признак, то вторая его составляющая — совпадение результатов исследований предмета разными людьми — является изменчивой, и потому весь признак в совокупности является потенциально непостоянным в каждом конкретном случае. Таким образом, несмотря на стабильную первую часть определения, объективное существование — это всё же состояние.

Исследование — это процесс выделения абстракций из чувственного опыта, получаемого при наблюдении или взаимодействии субъекта с некоторой частью многообразия либо при наблюдении результатов экспериментов в отношении неё, и построения модели изучаемого предмета внутри сознания субъекта.

В первую очередь для проведения исследования предмет должен быть явлен в настоящем времени. Оценка предмета в прошедшем и будущем временах на объективность его существования невозможна, ибо мы не можем пригласить в прошлое или будущее исследователей и спросить у них результаты их исследований, равно как и не можем попасть туда сами. При этом следует понимать, что исследование, передача и изучение его результатов всегда занимают ненулевое время, и поэтому, если даже предмет явлен в настоящем времени, и исследователи одновременно приступили к его изучению, мы в итоге получим результаты, которые соответствуют состоянию изучаемого предмета некоторое время назад, пусть и небольшое. Это похоже на парадокс — невозможно оценивать предмет в прошлом, но сравнение результатов исследований даёт оценку предмета в прошлом. На самом деле различие состоит в том, что, если исследовать предмет в прошлом или будущем, исследовательские действия будут направлены не на сам предмет, а на сохранённую информацию о нём либо воображаемую модель предмета в будущем. Если же исследовать предмет в настоящем времени, все действия будут применены к самому предмету, и поэтому неважно, что результаты исследований появятся с задержкой, нужно просто привыкнуть, что это всегда так.

Также важно хорошо удерживать в сознании предмет исследования, чтобы не запутаться. Если археолог нашёл доисторическую кость, то эта кость, существовавшая когда-то в далёком прошлом, сохранила своё бытие и сейчас, пусть даже изменив ряд свойств. Её могут изучить множество исследователей и заключить, что она является реальной и относится к реальному миру. Если же археолог нашёл только отпечаток кости в застывшей глине, то, по всей видимости, это означает, что некая кость существовала ранее, но затем разрушилась либо была перемещена и безвестно пропала. Неверно говорить, что, исследуя данный отпечаток, мы исследуем кость. Мы сможем наблюдать и изучать лишь глину, сама же кость нам не явлена. Очень важно осознать это и честно себе признаться, что, сколько бы мы ни мыслили о кости, перед нашими глазами находится глина, и, трогая след от кости, мы трогаем глину; возможно, когда-то здесь существовал интересующий нас реальный предмет, но в настоящем времени его нет. Прошлый опыт, который мы пережили собственными чувствами и закрепили у себя в памяти, есть воспоминания, представления о будущем суть догадки, грёзы, здесь же нам приходится иметь дело с предполагаемым объектом, которого нет даже в нашей памяти. Он не существует объективно и не является реальным. Допустимо говорить, что ранее, вероятно, в действительном мире существовал некий предмет, о котором разные наблюдатели могли получить одинаковые результаты исследований и могли справедливо отнести его к реальным, допустимо также предполагать нечто подобное о будущем времени, но неверно говорить, что некий предмет, не явленный в настоящем времени, возможно исследовать и что он реален — в конце концов, существует более одного способа получить некий специфический след в глине. Таким образом, хотя по отпечатку можно судить о предположительном породившем его объекте, как по наличию воды на поверхности Земли можно судить о наличии источника тепла, который поддерживает её в жидком состоянии среди холодного космоса, тем не менее, нельзя говорить, что этот предположительный объект существует или существовал объективно. Вместо этого требуется осмыслить, что знание о кости по её отпечатку и о наличии источника тепла по разнице температур добывается путём совершения умозаключений, которые суть нечто совершенно иное, нежели наблюдение или другое исследование при помощи органов чувств. Необходимо тщательно искоренять домыслы из своих суждений и уметь ясно определять, какой именно объект в данный момент исследуется, от какого предмета приходит информация органам чувств, и не путать исследование предмета с умозаключениями о связанных с ним предметах.

Когда я говорю, что объективное существование — это состояние объекта или участка, когда выполняется условие, что «сколько бы разных людей его ни исследовали…», я имею в виду, что для выяснения, имеет образ реальное происхождение или является плодом воображения или галлюцинации, требуется, чтобы люди собирали чувственный опыт об этом образе, выделяли среди него такие абстракции, как свойства, состояния, величины и удерживали их в своём сознании, собирая в единую модель. Например, предметом моего исследования может являться воздух в моей комнате. Я могу пытаться схватить его рукой, подбрасывать в нём мяч, пристально всматриваться в него, взмахивать плетью, пускать струи пара. Если я запоминаю пережитый мной опыт достаточно ясно, чтобы можно было пользоваться этой информацией в будущем, и совмещаю его в единое представление о воздухе, это будет исследованием. Исследование является основой разделения образов на реальные и нереальные, а значит, и основой грамотного мышления.

Исследование не обязательно подразумевает взаимодействие исследователя с объектом или участком. Наше мышление позволяет нам выделять и регистрировать тишину, полную темноту, а также отсутствие каких-либо других ощущений. Это также является полезным опытом, потому что помогает выстроить полноценное представление о мире и выработать эффективные стратегии поведения. При этом взаимодействия исследующего субъекта с предметами в этих случаях не происходит. Также нужно понимать, что даже при наблюдении предметов невооружённым глазом мы всё же не взаимодействуем с самими этими предметами, а только улавливаем глазами прилетающие от них фотоны света. Таким образом, приходится принять, что получение полезной информации может происходить не только через прямое взаимодействие с предметом, но и опосредованно. В этом смысле наблюдение результатов эксперимента через объектив микроскопа не отличается принципиально от простого взгляда на предмет — в обоих случаях информация передаётся опосредованно, и разница только в сложности механизма её передачи. Принципиальная разница возникает в том случае, когда специальное оборудование не только передаёт, но и обрабатывает информацию особым образом, а затем подаёт результат на экран в произвольном заданном виде. Исследователь в таком случае получает качественно иную информацию о предмете, чем он смог бы получить органами чувств — вместо целостного образа предмета он наблюдает абстрактное описание отдельных его свойств или состояний. Это всё ещё верно будет назвать исследованием, но оно помогает собрать лишь избирательное представление о предмете, часто проясняя некие важные неочевидные его свойства, но при этом давая исследователю очень мало информации для воспроизведения в сознании образа этого предмета целиком. При такой искажённой подаче информации об исследуемом предмете нужно быть внимательным и осторожным — в случае выдачи на экран ошибочной информации, часто ошибку нельзя мгновенно выявить простым наблюдением, и она легко может остаться незамеченной.