Всем пренебрег он для высокой цели.
Честолюбивый Балдуин стремится
Всем существом к величию земному.
Танкред, добыча гибельной любви,
Разочарован в жизни. Боэмунд
Престол в Антиохии утверждает,
Законы вводит, создает искусства
И приобщает подданных своих
К святым основам нравов беспорочных.
Весь в это погруженный, он уж явно
Не думает о подвигах иных.
Мятежный дух Ринальда, негодуя
На вынужденный мир, войне шлет вызов.
К сокровищам и власти равнодушный,
Лишь бранной славы жаждет он безмерно.
Чарует Гвельф и слух его, и сердце
Рассказами о подвигах старинных.
Душевные изведав тайники
Всех названных и прочих государей,
Зовет Владыка мира Гавриила,
Второго из архангелов Своих.
Посредник между небом и землею,
Глашатай благодати, Гавриил
Вещает Божью волю человеку
И от него мольбу возносит Богу.
«Лети и от Меня спроси Готфрида:
Когда ж конец бездействию настанет?
Когда ж Солим избавится от гнета?
Пускай военачальников, скажи,
Тотчас же созовет и поторопит.
Он будет их главою и вождем.
Кто избран Мной, тот ими будет избран,
Сегодня равный им, но скоро – выше».
Господь сказал, и верный Гавриил
Воздушные уж принял очертанья
И видимость невидимому придал.
Он в образ человеческий облекся,
Но полон взор величием небесным.
По возрасту и отрок он, как будто,
И юноша. Блестящие лучи
Над светлыми его кудрями реют.
Белеет за плечами пара легких
Усталости не ведающих крыльев.
Концы их ярким золотом горят.
Высоко над землей и над морями
Парит на них он против туч и ветра,
Покинув небеса, пределы мира
Он пересек уже и на мгновенье
Недвижно повисает над Ливаном.
И вот он устремляется к Тортозе.
Широко распахнул Восток свои
Ворота перед солнцем; частью круга
Оно еще казалось под водою.
Готфрид успел уж помолиться Богу,
Как вдруг, плывя по небу вместе с солнцем,
Но с блеском дня победно соревнуя,
Является ему посол небесный.
«Пора, Готфрид, зачем еще ты медлишь?
Дай клич военачальникам, за лень
Их пожури; по Божьему избранью
Они тебя главой своим признают.
Так повелел Господь. Какое рвенье
Должно в тебе и войске разгореться!»
Сказал – ив небесах уже. Готфрид
В безмолвном изумленье остается.
