Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 38)
Аля робко шагнула вперед, и теплая, почти парная морская вода ласково обняла ее щиколотки, слегка покалывая кожу. Подол платья тут же намок и потяжелел, но Аля больше не боялась.
– А-а-а! – закричала она, бросаясь вперед и обдавая Ноктюрна веером серебристых брызг. От неожиданности он отступил, потерял равновесие и упал в воду, подняв целый фонтан сияющих капель.
Аля рассмеялась – звонко, свободно, как не смеялась уже много лет.
– Ах так? – Ноктюрн поднялся, его черный костюм облепил тело, волосы прилипли ко лбу, и только глаза светились еще ярче, чем сама вода вокруг них. – Ну держись!
Он бросился к ней, и вот они уже оба погрузились в теплые волны, смеясь и брызгаясь, как дети. Вода облепила их одежду, волосы, кожу, но была удивительно приятной на ощупь – шелковистой и ласкающей.
Между брызгами и смехом их губы снова нашли друг друга. Этот поцелуй был совсем не похож на первый – более настойчивый, жадный, живой. Соленые капли смешивались на их губах, звезды отражались в глазах, а волны, казалось, поднимали их над самим мирозданием. Сильные руки Ноктюрна держали ее за талию, не позволяя волнам унести их друг от друга. Она запустила пальцы в его мокрые волосы, ощущая подушечками их шелковистую текстуру. От Ноктюрна пахло морем, звездной ночью и чем-то еще неуловимым и бесконечно притягательным.
– Я люблю тебя, – прошептала Аля между поцелуями. Слова вырвались сами, непроизвольно, но она знала – они правдивы. – Я люблю тебя так, что это почти больно.
Ноктюрн отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Значит, эта любовь настоящая.
Они целовались под светом луны и миллиона звезд, стоя по пояс в светящемся море. Время потеряло всякий смысл. Может быть, прошли минуты, а может – часы. Аля не знала и не хотела знать. Она просто была счастлива – впервые в жизни так оглушительно, так искренне счастлива.
***
Аля открыла глаза и тут же зажмурилась от луча солнца, пробившегося сквозь щель между шторами. В комнате было тепло и уютно, одеяло приятно тяжелило тело, а на подушке остался отпечаток ее головы.
Она повернулась, вяло взяла телефон с прикроватной тумбочки и посмотрела на экран – 10:25. Суббота. Никакой школы. Никаких насмешливых взглядов и ядовитых комментариев. Никакой Полины, сияющей в лучах собственной популярности. Никакого холодного безразличия со стороны Романа.
Губы Али все еще помнили прикосновение Ноктюрна; тело до сих пор ощущало его объятия, его руки на ее талии, его дыхание на ее коже. Сон был таким реальным, таким осязаемым, что казалось – стоит протянуть руку, и она снова очутится рядом с ним.
Взгляд упал на портрет, висящий над кроватью. Девушка на рисунке – она, но не совсем она – улыбалась загадочно и нежно. Так, как сама Аля улыбалась Ноктюрну в своем сне.
Аля улыбнулась в ответ, убрала телефон и закрыла глаза. Усталости не было – наоборот, она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Но возвращение в реальный мир не радовало.
Не здесь, не в этом теле, не в этой жизни она хотела проводить свои дни.
Она закрыла глаза и позволила сознанию соскользнуть обратно в объятия сна.
***
Волны мягко шептали что-то, накатываясь на песок и отступая, унося с собой маленькие ракушки и обломки морских звезд. Аля стояла на берегу, глядя на бескрайнюю гладь моря, сияющего под светом луны. Ее платье, все еще мокрое, облепило тело и сморщилось тяжёлыми складками. Рыжие волосы, пропитанные морской водой, завивались непослушными кольцами.
Ноктюрна нигде не было видно. Но Аля не чувствовала тревоги – она знала, что он где-то рядом, в этом мире, и они обязательно встретятся снова.
Она провела рукой по губам, все еще ощущая на них вкус его поцелуев – смесь соли, мяты и звездного света. В груди разливалось мягкое, обволакивающее тепло, словно внутри нее зажгли маленькую звезду.
Она ни разу не целовалась в реальной жизни. Ни разу не держалась за руки с парнем, тем более – с таким, как Ноктюрн. Возможно, это никогда и не случится там, за пределами снов. Но здесь, в этом мире, она была любима и желанна. Здесь были настоящие чувства, пусть даже созданные из звездной пыли и лунного света.
Аля сделала глубокий вдох, наполняя легкие морским воздухом. Тело до сих пор помнило каждое прикосновение Ноктюрна – его руки на ее талии, его губы на ее губах, его дыхание на ее коже. Каждая клеточка хранила память об этих ощущениях.
Поле, раскинувшееся между пляжем и дворцом, пестрело высокими травами и невиданными цветами. Под светом звезд и луны они казались серебристо-голубыми, с темными тенями и бледными бликами. Цветы покачивались под легким ветром в такт плеску волн.
Аля шла по узкой тропинке, петляющей среди этого океана трав. Ее мокрое платье постепенно высыхало, становилось легче с каждым шагом, а насыщенный терпкими ароматами ветер нежно ласкал кожу.
Вдалеке, на холме, возвышался дворец. Сотни окон пульсировали мягким голубоватым сиянием, а шпили башен будто касались самих звезд. Издалека доносились приглушенные звуки музыки – нежные, печальные ноты ноктюрна, словно кто-то продолжал играть, даже когда большинство гостей разошлись.
Аля шла, ощущая странную невесомость вместо привычной усталости. Не осталось ни следа зажатости и неловкости, как в реальном мире. Здесь каждое ее движение было исполнено грации, каждый шаг – уверенности. Трава мягко щекотала босые ноги – туфли она потеряла где-то в море, но здесь это не имело никакого значения. Прохладная роса оседала на коже ощущением свежести.
Аля раскинула руки в стороны, позволяя кончикам пальцев скользить по верхушкам трав. Шелковистые стебли изгибались под ее ладонями, выпуская в воздух невидимые споры, которые кружились вокруг нее крошечными светлячками.
Мелодия становилась все громче по мере приближения к дворцу. Аля узнавала ноты – «Ноктюрн №20 до-диез минор» Шопена. Тот самый, который она случайно услышала однажды в плейлисте отца и навсегда полюбила за его пронзительную, щемящую красоту.
Никогда еще Аля не чувствовала такой свободы, такой полноты жизни. Каждый нерв, каждая клеточка ее существа пела от счастья.
– Я никогда не вернусь, – прошептала она в ночь. – Никогда не покину это место.
***
Двери дворца открылись перед ней, словно повинуясь мыслям. Аля вошла в просторный вестибюль, залитый мягким серебристо-голубым светом. Мраморные колонны поднимались к высокому сводчатому потолку, расписанному картинами звездного неба – но не статичными, а движущимися, меняющимися, словно сами звезды и планеты проплывали над головой. На полу пестрела знакомая шахматная плитка: чёрная, белая, чёрная, белая. По обе стороны от входа стояли зеркала в серебряных рамах – высокие, от пола до потолка, украшенные замысловатой резьбой. Но Аля не стала задерживаться перед ними – что-то влекло ее вперед, в глубину дворца.
Она поднялась по широкой лестнице из молочно-белого мрамора с серебристыми прожилками. Звуки музыки становились громче. Аля прошла через анфиладу залов, каждый из которых местные жители украсили по-своему, но все в одной гамме – оттенки синего, серебристого, белого и черного. В некоторых залах её внимание привлекли камины с синим пламенем, в других – фонтаны с водой, которая, казалось, светилась изнутри.
Наконец, она оказалась перед высокими дубовыми дверями, ведущими на роскошный балкон, и осторожно шагнула внутрь.
Зал был почти пуст – бал, очевидно, закончился несколько часов назад. Лишь несколько фигур в вечерних нарядах все еще находились здесь – кто-то сидел у окна, глядя на звезды, кто-то медленно танцевал в одиночестве, погруженный в свои мысли.
В первый раз, когда Аля оказалась здесь, эти фигуры казались ей жуткими – безликими манекенами, восковыми куклами с застывшими улыбками и пустыми глазами. Она боялась их, избегала встречаться с ними взглядами.
Но сейчас все изменилось. Она смотрела на них и видела не безжизненных кукол, а таких же гостей, как она сама – мечтателей, погруженных в свой внутренний мир, которые наслаждались красотой этого места.
Посреди полукруглой сцены, утопающей в тёмно-красном бархате, за роялем сидел седой старик в старомодном фраке. Его длинные пальцы скользили по клавишам, сотворяя мелодию ноктюрна, которая сопровождала Алю с момента пробуждения. Рядом с ним молодая женщина в сиреневом платье покачивалась в такт музыке.
У окна устроились две девушки примерно Алиного возраста – одна в бледно-голубом платье, вторая в серебристом. Они негромко разговаривали, время от времени поглядывая в окно, словно ожидая кого-то.
Аля почувствовала странное желание подойти к ним, заговорить, узнать их истории. Раньше она никогда не стремилась к общению с незнакомцами – в реальном мире каждый новый человек представлял потенциальную угрозу, каждый разговор мог обернуться очередной насмешкой или обидой. Но здесь… здесь все было иначе.
Что-то внутри нее шептало, что это неправильно. Что эти люди – не совсем люди. Что в их глазах слишком много света и слишком мало человечности. Что их улыбки замерли в одном выражении, что их движения слишком плавные, слишком идеальные. Но Аля отогнала эти мысли. Ей было хорошо здесь. Спокойно. Она чувствовала себя среди своих. И не заметила, как ее собственная кожа тоже слегка начала светиться, движения стали более плавными, а улыбка застыла на губах, не меняя своей формы…