Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 23)
– Что происходит? – Внутри все похолодело от наступающей паники. – Почему я не вижу себя?
Девушка с картины сделала шаг вперед, ее хрупкие пальцы оказались совсем близко от руки Али.
– Потому что не хочешь видеть, – почти пропела она. – Я могу помочь тебе стать такой, как я. Освободить от всех страданий и сомнений.
Эти слова застелили сознание теплым, успокаивающим туманом. Даже внутреннее напряжение немного ослабло, но навязчивый, раздражающий голос сомнений все шептал где-то в глубине души, молил одуматься…
– Как? Что ты хочешь от меня? – Аля осмелилась посмотреть прямо в глубокие глаза незнакомки, чтобы найти ответы.
– Просто доверься и протяни свою руку. Твои страхи исчезнут, и мы станем единым целым.
Аля взглянула на ее ладонь. Она была так близко. Теплая, изящная, манящая. Только дотронуться.
Желание принять помощь разгорелось внутри жарким пламенем, но тут же потускнело, столкнувшись с невыносимым страхом. Страхом потерять что-то очень важное.
Часы, проведенные в одиночестве с утешающей музыкой. Любимые рисунки. Редкие моменты семейной радости.
– Что будет, если я соглашусь? Я стану тобой? – Аля сделала робкий шаг вперед и почти коснулась ее пальцев.
– Ты станешь лучшей версией себя. Все боли уйдут, а ты обретешь уверенность и счастье. Разве это не твоя мечта?
Сердце учащенно забилось, слезы навернулись на глаза. Предложение казалось заманчивым, почти магнетическим. Но внутренний голос продолжал упорно шептать:
– Какой ценой?
Идеальный образ таинственно улыбнулся, но что-то заставило Алю вздрогнуть.
– Ценой будет нынешняя Аля со всеми её несовершенствами, – голос девушки на мгновение стал глубже, темнее. – Но разве это цена? Разве ты не мечтаешь избавиться от неё? От той, которую все называют уродиной, никому не нужной толстушкой?
В голове Али снова эхом отозвались слова: «Уродина. Одинокая, никому не нужная уродина». Она закрыла глаза; внутри боролись противоречивые чувства. Страх перед неизвестностью, перед возможным обманом. И отчаянное, мучительное желание стать другой, прекратить страдания, перестать ненавидеть себя.
Она так устала. Устала от бесконечных диет, от срывов, от осуждающих взглядов матери, от собственной слабости.
Медленно, всё ещё сомневаясь, она протянула руку навстречу своему идеальному образу. Их пальцы соприкоснулись, и Аля с удивлением почувствовала тепло. Не призрачное, не воображаемое – настоящее человеческое тепло. Удивительно приятное, успокаивающее тепло, напоминающее о солнечном летнем дне, о беззаботном детстве, когда собственное тело не превратилось в тюрьму.
– Да, – прошептала Аля, сжимая чужую ладонь. – Я согласна.
Идеальное отражение улыбнулось и притянуло Алю ближе. И в этот момент все зеркала вокруг вспыхнули ослепительным голубым сиянием. Аля повернула голову и увидела, что теперь везде отражалась не реальная она, а её идеальный образ – всегда прекрасный, всегда совершенный.
Страх сменился восторгом, предвкушением. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Яркий, слепящий свет поглощал все формы и тени.
Сквозь сияние и шум в ушах Аля слышала медленный счёт Агаты. С каждой цифрой зеркальный зал становился всё более размытым, звуки доносились будто сквозь толщу воды. И наконец, на счет «десять» Аля медленно открыла глаза.
***
– …шесть, семь, восемь, девять, десять. Вы снова здесь, в моём кабинете, но теперь отдохнувшая и обновлённая. Открывайте глаза, Аля.
Голос Агаты звучал так же мягко, но более обыденно. Аля медленно открыла глаза, чувствуя себя странно – словно проснулась после долгого, глубокого сна. Она сидела в том же кресле в кабинете Агаты. Лампа всё так же мерцала, ноктюрны Шопена наполняли комнату нежными звуками. И всё же что-то изменилось. Она ощущала себя иначе – легче, свободнее, будто избавилась от многолетней тяжести.
– Как вы себя чувствуете? – Агата наблюдала за ней с лёгкой улыбкой.
– Удивительно хорошо, – Аля не узнала собственный голос – настолько спокойно и уверенно он прозвучал. – Как будто я… проснулась после очень долгого сна. И хорошо выспалась.
– Расскажите, что вы видели там?
Аля описала своё видение: зал зеркал, кошмарные отражения, появление идеального образа и их финальное соединение.
– И сейчас, – она запнулась, внезапно смутившись, – я выгляжу по-другому? То есть… изменилась ли моя внешность?
Что-то в глазах Агаты мелькнуло – то ли удивление, то ли одобрение, то ли нечто совсем иное, непостижимое.
– Пока нет, Аля. Физические изменения требуют времени, – произнесла она мягко, но убедительно. – То, что произошло сегодня, – только первый шаг. Начало пути. Но уверяю вас, скоро вы почувствуете эффект. Возможно, не так, как ожидаете, но он обязательно будет.
Она сделала паузу, глядя Але прямо в глаза.
– Хочу попросить вас об одном, – продолжила Агата, доставая из ящика стола небольшую тёмно-синюю книжечку в кожаной обложке. – Ведите дневник сновидений. Сны очень важны в нашей работе, Аля. Особенно сейчас, после этого сеанса. Возможно, вы начнёте видеть необычные, яркие сны. Не пугайтесь этого. Записывайте каждый сон сразу после пробуждения, пока он свеж в памяти. Сейчас ваше подсознание особенно активировано, и сны могут стать важным ключом к дальнейшей трансформации.
Она протянула Але книжечку. На обложке красовался странный символ – что-то вроде спирали, переплетённой с изображением глаза. Аля кивнула, принимая книжку.
– И ещё, – добавила Агата, – не убирайте свой рисунок с идеальным образом. Держите его на видном месте. Он станет «ключом снов», точкой фокусировки для вашего подсознания.
– «Ключ снов»?.
– Это термин из моей методики, – улыбнулась Агата. – Объект или образ, который служит проводником между сознательным и бессознательным. Ваш рисунок идеально подходит для этой роли.
Аля кивнула, бережно сжимая в руках подаренный дневник. Её переполнял странный энтузиазм – не лихорадочное возбуждение, как часто бывало от новых диет или модных методик похудения, а спокойная, глубокая уверенность, что на этот раз всё выйдет иначе. Что она на правильном пути.
– Спасибо вам, – искренне поблагодарила она, глядя Агате в глаза. – Я… не знаю, как описать, но чувствую себя так непривычно.
– Это только начало, – Агата загадочно улыбнулась. – Главное – не забывайте о дневнике снов.
Аля кивнула, всё ещё наслаждаясь необычной лёгкостью и приливом внутренних сил. Покидая кабинет Агаты, она чувствовала себя обновлённой. Словно впервые за долгое время увидела свет в конце тоннеля.
Могла ли она предположить, куда он поведёт? Вряд ли. Но одно она знала наверняка – она больше не была той неуверенной, забитой девочкой, какой вошла в этот кабинет час назад. Что-то изменилось – не во внешности, но глубоко внутри. И это только начало.
Выйдя из «Зазеркалья» на холодную улицу Зимнеградска, Аля глубоко вдохнула сырой осенний воздух. Сумерки уже сгустились, и первые звёзды проступали на тёмном небе. Аля подняла голову, разглядывая их – и впервые за долгое время улыбнулась от души.
Казалось, что звёзды подмигивают ей, обещая что-то новое, удивительное и долгожданное.
Глава 7. Призрачные яблоки
Аля вернулась домой поздно. Родители уже поужинали и смотрели телевизор в гостиной, негромко смеясь над очередной комедией. Она прокралась в свою комнату, радуясь, что не встретила никого у зеркала в прихожей. Внутри всё ещё бурлили эмоции после встречи с Агатой: волнение, предвкушение, страх. И одновременно с этим – непривычная лёгкость.
Комната встретила её привычным полумраком и запахом старых книг. Здесь она чувствовала себя в безопасности – никаких зеркал, никаких отражающих поверхностей. Только её убежище от внешнего мира и чужих взглядов.
Часы тихо тикали на прикроватной тумбочке, слабый свет фонаря с улицы пробивался через неплотно задвинутые шторы, а страницы открытой книги, оставленной на кровати утром, тихим шорохом манили в неизведанные миры.
Первым делом Аля достала из сумки портрет, дрожащими руками вставила его обратно в рамку и повесила над кроватью, на «законное» место. На мгновение ей показалось, что глаза девушки на картине ожили и посмотрели прямо на неё. Но это ничуть не пугало – скорее давало надежду на лучшее. Она улыбнулась и отправилась готовиться ко сну с лёгким нетерпением.
Переодеваясь, старалась не смотреть на себя. Привычное отвращение к собственной внешности никуда не делось, но теперь к нему примешивалось предвкушение чуда, как у маленького ребёнка перед праздником. Слова Агаты всё ещё звучали в голове:
Почистив зубы – опять же, избегая взгляда в зеркало – Аля выключила верхний свет и оставила лишь маленькую лампу у кровати. Взгляд вновь скользнул к портрету на стене.
Оттуда на нее внимательно смотрела идеальная Аля: тонкая, грациозная, с точёными чертами лица, упругими рыжими волосами и пронзительными зелёными глазами.
Вспомнилось прикосновение. Ощущение тепла от руки своего идеального образа во время сеанса Агаты. Не иллюзия. Не видение. Настоящее прикосновение. Живое и тёплое.