Тори Телфер – Леди-убийцы. Их ужасающие преступления и шокирующие приговоры (страница 51)

О книге

Вопросы и ответы

Это ваша первая книга. Удивило ли вас что-нибудь во время работы над ней?

Для меня было удивительно, насколько каждая глава оказалась похожа на отдельный рассказ. Сюжетная арка, развитие персонажей, непредсказуемый исход – все это создавало впечатление работы над художественным произведением, разве что мне не приходилось решать, чем закончится каждая история. Что очень неплохо.

Еще меня удивило, сколько эмоций у меня вызвали истории этих женщин. Многие стали жертвами вопиющей несправедливости и были вынуждены пережить всевозможные тяготы и лишения. Конечно, это не оправдывает их преступления, но определенно добавляет пафоса историям. И, наконец, я даже не подозревала, насколько страшно писать научно-популярную книгу. Ты имеешь дело с тысячами маленьких фактов, пытаешься не допустить неточностей и вместе с тем создать увлекательную историю. Надеешься, что твои источники надежные, и спрашиваешь себя, а что, если где-то хранится древний свиток с важнейшим первоисточником, просто нужно поискать получше… Все это переводит авторское беспокойство на совершенно иной уровень. При создании вымышленных миров ты с таким попросту не сталкиваешься.

Почему вы решили подойти к такой серьезной теме с юмором?

В какой-то степени это часть моей личности, так уж сложилось. Мне трудно оставаться сверхсерьезной слишком долго. К тому же у меня довольно мрачное чувство юмора (см. историю с римским императором Нероном). Но вообще, многие из персонажей книги и в самом деле похожи на литературных. Они сумасбродные, непредсказуемые, претенциозные, не ведают, что творят, а потому в некоторых моментах их истории прямо требуют внести нотку юмора или сарказма. Мне кажется, епископ Ледред до смешного мелодраматичен. Мне кажется довольно забавным факт, что Нэнни отравила самого занудного мужа вяленым черносливом. Ну серьезно, чернослив! Мне нравится представлять, как Мари и Сент-Круа в его лаборатории предавались фантазиям: как в предвкушении потирали ладошки и нарекали друг друга величайшими отравителями всех времен. Во всем этом есть место для смеха.

Еще я считаю, что иногда юмор помогает нам в чем-то разобраться. В определенных вещах, во всяком случае. Мы привыкли верить, что интеллектуальное богатство выглядит так: при обсуждении важных вещей мы должны сидеть смирно и поддерживать очень торжественный, приличный вид. Однако мой ограниченный опыт свидетельствует, что подобная интеллектуальная закостенелость – верный способ увидеть лишь пятьдесят процентов всей картины. Конечно, важно вести себя уместно и не проявлять неуважения; порой чрезвычайная серьезность – это единственный из доступных вариантов. Но, по моему мнению, нам гораздо проще проникнуть в разум этих женщин, если не строить из себя ханжей и цепляться за жемчужные нити вокруг нашей шеи так сильно, что еще чуть-чуть – и не сможем дышать.

Что вам больше всего понравилось в процессе написания книги?

Когда сталкиваешься с каким-то историческим фактом или эфемерной культурной особенностью, которые во много раз превосходят все, что ты мог бы придумать сам. Скажем, тот факт, что русских крепостных во времена Дарьи Салтыковой называли душами, играет совершенно новыми красками на фоне ее маниакальной религиозности. Пронзительная деталь. Такие моменты дарят мне восхитительное чувство завершенности повествования.

Кто из героинь книги пугает вас больше всего?

Пожалуй, Дарья. Она была самой кровожадной, самой помешанной, и, в отличие от истории Эржебет – родственной души по преступлениям и богатству, – после Салтыковой осталось множество скрупулезных документов, свидетельствующих о ее виновности. Ее обвинили в убийстве ста тридцати восьми человек! Она была диктатором своего залитого кровью поместья, абсолютно всемогущей (до какого-то времени), абсолютно неприкосновенной. Ее история – это совершенно невероятный этюд последствий или отсутствия этих последствий при злоупотреблении властью.

Кто из героинь книги кажется вам наиболее загадочной?

Мэри Энн Коттон. Какую она преследовала цель? Это бесконечная тайна. Она без конца повторяла одни и те же действия – настолько методично, что это граничило с безумием. Она – иллюстрация к популярной цитате о том, что безумие – это делать одно и то же снова и снова, каждый раз рассчитывая на другой результат.

С кем из женщин-убийц вам бы больше всего хотелось познакомиться?

Скажем так, меня бы точно не стала убивать Алиса Кителер! Она всегда была слишком занята поиском следующего богатенького мужа. У нее не было бы причин убивать какую-то писательницу, если бы та не перешла ей дорогу (чего я бы никогда не сделала – я ведь много читала, я знаю, что она была очень опасна!). Поэтому я бы с удовольствием заглянула к ней в гости в ее ирландское поместье – выпить чаю с кусочком содового хлеба и поболтать о гендерной идентичности, политике и поиске любви. А потом я бы небрежно бросила: «Выходит… ты уже четвертый раз замужем, а у твоего мужа ногти отваливаются. Как же так?»

Какую главу писать было легче всего? А какую – сложнее?

Глава о Райе и Сакине была, безусловно, самой сложной. Поначалу я просто не могла найти достаточно информации, особенно на английском языке. Я нашла много фактов, но среди них не было почти ничего, что рассказало бы о личностях сестер. Я добросовестно складывала факты в формат главы, однако сестры все равно оставались для меня совершенно непостижимыми. К счастью, мне помогли связаться с исследовательницей по имени Нефертити Такла, которая как раз дописывала диссертацию о сестрах в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Она великодушно разрешила мне прочитать ее работу сразу по завершении. Некоторые из обнаруженных ей цитат (например, дерзкий финальный монолог Сакины) стали, если можно так выразиться, маленькими искорками, благодаря которым удалось оживить сестер. Бесконечная боль писателя, владеющего лишь одним языком, заключается в том, что тебя всегда преследует чувство, будто где-то есть какой-то первоисточник на незнакомом тебе языке, который ты не можешь найти, или в истории присутствует некий культурный нюанс, который ты не видишь или не понимаешь. В таком случае приходится полностью полагаться на чужие знания и мириться с тем, что, возможно, ты никогда не узнаешь всей правды.

Глава, посвященная Лиззи Холлидей, возможно, была «самой простой», потому что в ее случае я столкнулась с противоположной проблемой – горы, целые горы информации. Первый черновой набросок главы оказался вдвое длиннее всех остальных! С этой женщиной было столько всего связано, поскольку каждое из преступлений отличалось от предыдущих (редкость в этой книге, изобилующей историями про мышьяк!). А еще Лиззи была настолько ярким (хоть и трагическим) персонажем, что мне было сложно избавиться от всех связанных с ней баек. Помните слушок про Джека-Потрошителя? В этом отчасти виновен ее тюремщик, без конца трепавший журналистам: «Да, вчера вечером Лиззи фактически созналась, что она и есть Потрошитель! Вы представляете?» Какая же безответственность! Впрочем, люди всегда пытались примазаться к горькой славе убийцы.

Если бы о ком-то из этих женщин снимался фильм, кого бы вы выбрали? И каких актеров вы бы хотели видеть в экранизации?

Пожалуй, фильм о Мари можно было бы с успехом позиционировать как ответ «Марии-Антуанетте»: маркиза де Бренвилье расхаживает по улочкам Парижа, неся за собой смерть. В этой роли невероятно бы смотрелась Марион Котийяр. А еще я бы с удовольствием посмотрела фильм о Кейт Бендер. В ее истории так много притягательного – Дикий Запад, ожившие мифы и американская мечта. Что, если бы роль Кейт играла Фэй Данауэй эпохи «Бонни и Клайда»?

Неполный сборник интересных фактов

В главах книги то и дело упоминаются различные слухи и персонажи, всплывают яркие образы. И я сейчас говорю не только о мышьяке в чашке горячего чая! Представляю вашему вниманию некоторые совершенно ненаучные данные, которые мне удалось собрать обо всех этих четырнадцати женщинах, – отличная подпитка для всевозможных инсинуаций и теорий заговора.

Число случаев, когда преступления связывали с колдовством: шесть. (Алиса, Элизабет, Эржебет, Кейт, Жужанна из Надьрева, Тилли.)

Число доброжелательных пасторов: три. (Пастор Эржебет, который беспокоился обо всех погибших служанках, пастор Элизабет по имени Джон Ньютон и духовник Мари – Эдме Пиро.)

Число эмоциональных адвокатов защиты: два. (Адвокат Лиззи, Джордж Х. Карпентер, плакал, когда ей вынесли приговор. Адвокат Анны, Джозеф Худин, заявил, что перед ним стояла невыполнимая задача.)

Число пламенных девушек-журналисток, стремившихся раскрыть дело: три. (Колетт сделала репортаж о Мулай, Нелли Блай взяла интервью у Лиззи, а Женевьева Форбс поговорила с Тилли.)

Число раз, когда преступница умерла посреди молитвы: два. (Анна и Мари.)

Число Елизавет: три. (Элизабет, Лиззи и Эржебет.)

Число женщин-убийц, которые в той или иной степени ушли в закат: три. (Мы не знаем, что случилось с Алисой, Кейт и Мулай.)

Число недоказанных слухов, связанных с сексом: не менее двенадцати. (Эржебет: научилась у тети отношениям с извращениями, была любовницей с Дарвулией, родила ребенка от слуги, была замешана в беспорядочных сексуальных связях во время пребывания мужа на войне. Лиззи: имела тайного любовника, который помогал ей прятать тела. Сакина: обладала слишком сильными сексуальными потребностями, которые и подтолкнули ее к убийствам. Мэри Энн: убила своего первого мужа Уорда, поскольку он ее не удовлетворял сексуально, и переехала к «похотливому матросу». Алиса: спала с демоном. Дарья: родила ребенка от тюремщика. Отравительницы из Надьрева: убивали из-за своей фригидности, убивали из-за распущенности.)