Тори Озолс – Животный инстинкт (страница 7)

Мой лев внутри рычал, довольный, но всё ещё жадный. Боль в паху была практически невыносимой. Все о чем, я мог думать в этот момент, это как забраться на нее и засадить по самые яйца. С трудом я напомнил себе, что она гребанная девственница и как бы мой зверь не хотел трахаться как безумный, мне нужно сдерживать свои животные порывы. Поэтому я смотрел, как она приходит в себя, и не мог удержаться от самодовольной усмешки. Она принадлежала мне в этот момент. Абсолютно, целиком.

— Это только начало, — хрипло прошептал я, проведя рукой по её обнажённой коже. — Я сказал, что это не будет нежно. И я имел в виду каждое слово. Ты все еще хочешь этого?

Её дыхание ещё не успело выровняться, но она смотрела на меня с какой-то необъяснимой мольбой.

— Мне все еще не хорошо там. Пусто. Больно.

Глава 4

Её слова пробрались сквозь мой разум, окончательно стирая грань между мной и зверем внутри. Пусто. Больно. Эти слова эхом звучали у меня в голове, затрагивали моего лева, которого я изо всех сил пытался контролировать. Она хотела большего, даже если ещё не понимала, что это чего именно.

— Значит, я должен это исправить, — прорычал я, мой голос хрипел от напряжения.

По виску скатилась капелька пота. Мои пальцы прошлись по её бедру, затем скользнули ниже, нащупывая горячую, влажную и невероятно нежную кожу ее лона. Её тело податливо откликалось, как будто само знало, чего я хочу. Или, скорее, чего она сама жаждала.

Влаги стало больше. Она полностью покрыла мои пальцы, которые растирали ее от лобка до второго тугого колечка.

— Смотри на меня, Ливви, — мой голос прозвучал низко и угрожающе, рычащий оттенок прорвался сквозь мои слова. — Я хочу видеть каждую твою реакцию. Каждую эмоцию.

Её взгляд метнулся ко мне, и покорность действовала на моего льва как самый сильный афродизиак. Он завоевал эту самку и в благодарность она отдавалась ему.

Я обхватил её бедра, притянул ближе к краю кровати и себе. Её глаза впились в мои, и в них я увидел смесь страха и волнения. Затем она опустил взгляд ниже и ее глаза расширились. Да, черт возьми, я стал еще больше. Максимально возбужден, словно я вошел в брачный период. Хотя этого никак не могло произойти.

Взгляд, полный ошеломления, только подстегнул мой инстинкт. Чёрт, как же аппетитно она выглядела... маленькая, уязвимая, но готовая принять всё, что я собирался ей дать. Моё дыхание стало тяжёлым, едва сдерживаемым. Я понимал, что с каждым моментом контроль ускользает, и зверь внутри буквально рвётся наружу.

— Боишься? — усмехнулся я, наклоняясь ближе, чтобы впиться взглядом в её глаза. Её губы приоткрылись, она пыталась что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Я провёл кончиками пальцев по её внутренней стороне бедра, намеренно дразня её. — Ты должна, Ливви. Потому что после этого пути назад не будет.

Её тело подо мной напряглось, словно в предвкушении. Она сжала простыни, её грудь тяжело вздымалась. Но она не отвернулась, не отвергла меня. Её взгляд оставался на мне, вызывая во мне желание, от которого у любого другого мужчины бы помутился разум.

— Хорошая девочка, — прорычал я, голосом, пропитанным звериным довольством. Но этого было мало. Чёрт возьми, так мало. Мой зверь выл внутри, требуя большего, разрывая остатки самоконтроля на куски.

Я рванул её к себе, хватая за бедра так, будто боялся, что она исчезнет. Мои пальцы вжались в её кожу, оставляя следы, но мне было плевать. Её дыхание сорвалось на всхлип, и этот звук стал моим последним триггером. Я наклонился ближе, обхватив её затылок, заставляя её смотреть прямо на меня.

— Запомни, ты сама это выбрала. Несмотря на все обстоятельства нашей встречи, — рыкнул я, больше успокаивая свою советь, чем говоря правду.

Она же была просто несмышлёной девчонкой, попавшей в неприятности, а я не смог стать ее рыцарем. Наоборот, покусился на то, что мне не принадлежало – ее девственность.

Я приставил кончик своего члена к её входу, проведя им по ее влажности, чтобы смочить его, а затем, сдерживая все свои порывы от резко вхождения, я медленно толкнулся в нее. Двигался аккуратно, но достаточно глубоко, чтобы почувствовать, как её тело напряглось, пытаясь привыкнуть к моему вторжению. Ее нежные стенки растягивались под давлением, а мой зверь внутри ревел от потребности войти на всю длину.

Её дыхание сорвалось, а пальцы судорожно сжались вокруг простыни. Я стиснул зубы, удерживая себя от слишком резких движений, но снова продвинулся чуть дальше и остановился, давая ей время привыкнуть. Её мышцы сжались вокруг меня так сильно, что я невольно закрыл глаза, чувствуя, как самообладание начинает скользить сквозь пальцы. Но я еще не проник в нее даже на половину. Не прорвал тот мнимый барьер между девушкой и женщиной. Однако ее надо было подготовить к моему размеру, поэтому я медленно раскачивался, раздвигая напряженные стенки. Неожиданно её тело замерло, и я услышал тихий, дрожащий вдох.

— Ч-что это? — выдохнула она, голосом, полным смеси удивления и ошеломления. Её тело подо мной содрогалось, как будто оно само не знало, как реагировать.

Я открыл глаза и посмотрел на неё, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Она с недоумением пыталась понять, что происходит, а я не мог не заметить, как её взгляд метался от удивления к… чему-то ещё.

— Почему ты не гладкий? — пораженно выдохнула она и мен пронзило от ее слов.

— Не гладкий? — сдавленно переспросил я.

Этого просто не могло случится. Но Ливви своими словами подтвердила мои подозрения.

— Да, я думала, твой орган будет ощущаться как-то более гладко во мне, — ее слова звучали приглушенно, словно ей тяжело было формировать свою мысль.

— Шипы, — выдавил невероятную правду, чувствуя, как мои зубы скрипят от напряжения.

Они не в коему случае не должны были появиться. Только не с ней. Не сейчас

Блядь, какого хрена?

Её глаза расширились, а дыхание стало сбивчивым. Она смотрела на меня так, будто только что услышала нечто немыслимое.

— Какие шипы? — её голос был едва слышен, но я уловил в нём не только страх, но и… странное любопытство.

В этом стоило поблагодарить наркотик. Если бы Ливви находилась при полном сознании, то это открытие бы повергло ее в полный шок. Такой, как сейчас испытывал я. Возможно, как раз и дело было в том, что ее накачали. Наверное, мой лев принял ее состояние за обычную течку у львиц и организм среагировал соответственно.

Это ничего не значило, но я понимал, что должен остановиться. Вот только вместо этого я сделал ещё один небольшой толчок, намеренно медленный, позволяя ей ощутить каждую деталь. Она дернулась, её спина выгнулась, а из горла вырвался короткий стон, больше похожий на протест.

Проклятие, гребанное проклятие! Я не мог остановить. Только не теперь, когда ощущал, как меня окутывает ее жар. Она сдавливала меня как перчатка. Это было настоящим блаженством, от которого мне хотелось рычать.

— Это моя особенность, — хрипло сказал я, стараясь говорить ровно, хотя желание рвалось наружу. — Они направлены назад, чтобы каждый раз, когда я двигаюсь, задевать твои внутренние стенки. Это… усиливает ощущения. Для нас обоих. Не беспокойся об этом.

Нахрена я все это говорил ей? Простому человеку? Оставалась надежда, что завтра она не вспомнит этих слов или решит, что это было ее бредом.

Её взгляд на мгновение остановился на моём лице, а затем снова метнулся вниз, как будто она пыталась осознать сказанное. Я видел, как её грудь тяжело поднимается и опускается, а пальцы судорожно цепляются за простыню.

— Но… неужели такое бывает? — её голос дрогнул, а тело снова выгнулось, когда я слегка продвинулся дальше, позволяя шипам пройтись по её чувствительной коже. — Это…

Она не договорила, но мне и не нужно было слышать слов. Я чувствовал, как её тело откликается, как она борется с собой, пытаясь осознать новое ощущение. Жжение в паху стало почти невыносимым, но я держал себя в руках, чтобы не рвануться до конца, не взять её полностью. Ещё не сейчас.

— Расслабься, Ливви, — сказал я тихо, опускаясь ближе, чтобы прошептать ей на ухо. — Ты сама почувствуешь, почему это так. Позволь мне показать.

Её тело подо мной напряглось, а глаза расширились, когда я двинулся, медленно пробираясь сквозь её сжатый канал. Шипы на моей плоти растирали её изнутри, каждая крупица её чувствительности отзывалась на меня, словно я пробуждал в ней нечто новое, что раньше никогда не трогал. Лицо исказилось от усилия удержаться, не дать зверю вырваться полностью. Чёрт, она такая узкая, такая тугая, что мои мышцы сводило от напряжения.

С каждым миллиметром, с каждым толчком я чувствовал, как её тело принимает меня, и это сводило меня с ума. Я застыл на мгновение, чтобы позволить ей привыкнуть, но этого оказалось недостаточно. Моё терпение лопнуло, и я резко толкнулся, разорвав её барьер. Она болезненно вскрикнула, и это пронзило меня, словно молния. Я откинул голову назад и победно зарычал.

Моему зверю нравилось быть первому. По телу прокатилась волна собственичества по отношению к ней, сладкой Ливви. Она дрожала подо мной, а её всхлипы были смесью боли и ошеломления. Но в них я уловил нечто большее. Тонкую грань между страхом и тем, как она сдаётся мне, доверяя, даже не осознавая этого до конца.