Тори Озолс – Животный инстинкт (страница 36)

Я боялась, что он скажет лишнее. Что папа узнает. Что всё это дойдёт до семьи Дилана, и начнётся настоящая война. Я просто не могла этого допустить.

Шериф перевёл взгляд между нами, кивнул себе под нос:

— Вы близки… — протянул он, задержав взгляд на наших руках. — Слишком близки для простых знакомых.

Он прищурился.

— Я предупреждаю, Тиаррен. Я буду за тобой наблюдать. И если хоть что-то выйдет за рамки — вмешаюсь.

Слова прозвучали ровно, без крика, но в них был нажим. Прямое предупреждение. Неофициальное.

Он коротко кивнул, буркнул что-то вроде «ещё увидимся» и пошёл к машине. Ни объяснений, ни прощаний. Просто сел за руль и уехал, поднимая пыль облаком, будто хотел стереть из памяти сам факт этого визита.

Я осталась стоять, будто врастая в землю. В голове вихрем пронеслись мысли: теперь точно о нас узнают. Все. И папа, и город. Я не знала, к чему это приведёт. Но интуиция кричала, что ситуация обостряется. Наши тайный отношения грозили вырваться наружу и я не знала – готова ли я к последствиям?

Рядом стоял Тиаррен. Неподвижный, будто вырубленный из камня. Внешне — вроде спокойный. Но я видела, как напряжённо работает его челюсть, как подрагивает жилка на шее. Он был зол. Очень зол. И его яростная аура пугала даже больше, чем слова шерифа.

Мы вернулись в дом в полной тишине. Я чувствовала, как внутри всё продолжает сжиматься. Слова шерифа звучали в ушах, словно отголоски надвигающейся беды. Тиаррен закрыл за нами дверь и повернулся ко мне. Его взгляд задержался на моём лице, и уже в следующую секунду он подхватил меня за плечи, мягко притянув к себе.

— Всё хорошо, котенок, — тихо сказал он. — Успокойся, я все улажу с Диланом. Тебе не надо волноваться об этом. Черт, ты вся дрожишь.

Я посмотрела на него, охваченная тревогой и злостью на всю эту ситуацию.

— Он посмел обвинить тебя, когда сам… сам

— Тс-с, — Тиаррен осторожно провёл рукой по моим волосам. — Не трать на него силы. Я не дам ему навредить. Ни тебе, ни нам.

— Но если он всё расскажет… — прошептала я, глотая спазм надвигающейся паники.

— Если о нас станет известно, — сказал он спокойно, — значит, так тому и быть. Я давно к этому готов. Я уже говорил тебе: я не хочу прятаться. И уж точно не собираюсь отказываться от тебя. У нас всё серьёзно, Ливви.

Он смотрел прямо в глаза, и я ощущала — каждое его слово пропитано решимостью.

— Когда Майлз вернётся, — продолжил он, — мы поговорим с ним. Я объясню всё сам.

Я задержала дыхание. В груди всё сжалось, а голос стал почти шёпотом:

— Папа… он будет в ярости.

Тиаррен серьёзно кивнул:

— Да. Будет. Но ему придётся смириться. Я не собираюсь отступать только потому, что кому-то это не по вкусу. Ни от тебя, ни от того, что между нами. Ты будешь носить мою фамилию, Ливви. И довольно скоро.

У меня перехватило дыхание. Слова эхом отозвались в сердце — тёплым, пронзительным эхом. Но вместе с тем — страх. Он говорит так просто, а я… я представляю лицо папы. Как он будет смотреть. Как будет злиться.

— Тиаррен… он не примет это спокойно, — прошептала я, будто извиняясь за отца. — Ты же его друг… для него это будет как предательство.

Он покачал головой и обнял меня крепче:

— Возможно. Сначала. Но он привыкнет. Ты ведь не собираешься оставить меня ради его одобрения, правда?

Он произнёс это с лёгкой иронией, но в голосе слышалось нечто глубже. Уязвимость. Я тут же замотала головой, не в силах даже представить, что уйду от него.

— Никогда, — сказала я.

Он прижал меня крепче, и в его объятиях была сила, уверенность, собственничество, от которых кружилась голова.

— Доверься мне, котёнок, — его голос прозвучал у самого уха, мягко, с хрипотцой. — Скоро всё встанет на свои места.

Я глубоко вдохнула, впитывая его тепло. Не знаю, на что он готов пойти, чтобы нас никто не разлучил, но нутром чувствовала — он не блефует. Тиаррен не позволит никому встать между нами. Даже моему отцу.

Глава 25

Тиаррен

Я был чертовски зол. Не просто раздражён всей этой ситуацией. Нет, во мне кипел настоящий гнев. Лев внутри глухо рычал, царапаясь изнутри, не понимая, почему мы до сих пор позволяем кому-то тревожить нашу самку. Его гнев был первобытным, свирепым, как у хищника, у которого покусились на самое дорогое. Это поднимало во мне звериное желание разорвать на части того, кто стал причиной. Я сдерживал себя. Но едва-едва.

Меня не волновало ни мнение шерифа, ни на его идиотские подозрения и даже не на то, что в этом захолустье люди готовы поверить в любую грязь, лишь бы почувствовать себя нужными. Меня бесило то, что это взволновало Ливви.

Она дрожала, когда я прижал её к себе. Дыхание сбивалось, взгляд метался. Моей паре точно не нужны такие волнения, особенно сейчас, когда в ней растёт часть меня. Ее запах уже начал меняться, и каждый раз, когда я прикасался к ней, я ощущал это сильнее. Но у меня было еще время разобраться с проблемами, до того, как она заметит симптомы.

Первым на повестке дня стоял Дилан. Этот золотой щенок с отбеленной улыбкой и гнилым нутром. Я таких видел десятки. Он думает, что ему всё сойдёт с рук, стоит только вспыхнуть криком или пустить слезу на суде. Я знал, как устроен мозг таких как он. И именно поэтому усмехнулся, когда представил, как легко можно будет сыграть на его инстинктах.

Конечно, когда поймёт, что план провалился, да ещё и схлопочет хороших люлей от дяди — будет взбешён. Мальчишка подставил шерифа, выставил его идиотом. И в итоге шериф должен был подробно объяснить племяннику, что идиот здесь он. После такого позора он захочет доказать всем, что был прав, но теперь ему придётся действовать в одиночку. такие действия, продиктованные злостью и уязвлённым эго, самые предсказуемые. Они и заведут его туда, где я разберусь с ним не по человеческим законам, а так как диктует мне звериная сущность.

Никакой пощады не будет.

И мне захотелось громко рассмеяться, когда я оказался полностью прав.

Когда наступила ночь, я пошел на обход прилегающей к дому территорий. Перед тем как выйти, я уложил засыпающую Ливви в постель. Приспал её бдительность ласками, поцеловал в висок, погладил живот — будто успокаивая нашего малыша, который только формировался внутри нее, говоря: «папа со всем разберется». После всего, что произошло, моей паре нужен был отдых. Она всего лишь хрупкий человек. А я отвечаю за то, чтобы она была в безопасности. Даже когда спит.

Затем вышел из дома Ливви, будто для проверки территории — как обычно должен делать мужчина. Спокойно, не торопясь, словно просто прогуливался, но уши тем временем улавливали каждый хруст ветки, каждый порыв воздуха.

И вот он — тонкий след аромата. Не мой, не людей, которые были здесь до этого Аромат дорогого лосьона, но слишком химического, противно, идеально подходящего для незрелого подонка. Там были и нотки страха и конечно неприкрытой злобы. Я сделал вид, что не заметил, ведь будь я простым человеком то расстояние не позволило бы мне узреть. Но зрение оборотня в сто крат лучше человеческого. За линией насаждений, где старые деревья распустили свои ветки, мелькнула тень.

Присел. Пригнулся. И затаился. Глупый мальчишка. Так предсказуемо. Так по-людски.

Он решил, что может поиграть в охотника. Только не знает, что вышел на след более крупного хищника. Пусть приближается. Пусть думает, что ему всё сходит с рук. Он даже не подозревает, что вскоре сам попадет в мой капкан.

Я сознательно увёл его подальше от дома. Пусть преследует за мной. Пусть думает, что я ничего не замечаю. Пока я всё глубже уходил на ту часть участка, что выкупил у Майлза — огромную территорию, где уже начали обживаться мои львы. Именно сегодня ночью несколько самцов из прайда должны были выходить на дежурный обход.

Я вызвал их мысленно, коротким зовом. Их присутствие мне сегодня нужно как никогда. Это будет не просто прогулка. Это будет феерическое шоу, которое я устрою для любопытного мальчишки.

Если бы я действительно охотился на него, он бы уже валялся в траве, не успев понять, что произошло. Он передвигался слишком шумно, неосторожно, так, как могут двигаться только те, кто никогда не был в опасности. Мои львы давно учуяли его — но не выходили. Они знали, без приказа вожака — ни шага.

Я вышел на поляну, встал прямо под лунным светом и замер, прислушиваясь к ночи. Сегодня была идеально светлая ночь для того, что я задумал. Я задержал дыхание, выжидая ровно столько, сколько нужно.

И дождался.

Из темноты деревьев на поляну бесшумно вышли два крупных льва. Огромные тела, мощные лапы, гривы серебрились в свете луны. Они ступали спокойно, уверенно — чётко зная, зачем здесь.

Усмехнулся, когда уловил сдавленный вскрик и нервный мат из чащи. Дилан не ожидал подобного поворота. Ни один нормальный человек не ожидал бы увидеть в этом лесу свободно разгуливающих львов. В регионе, где они обычно не водятся.

Меня почти рассмешил его страх. Запах паники мгновенно коснулся моих чувств. Я наслаждался им. Но просто напугать Дилана было недостаточно. Я хотел уничтожить его. Сломать окончательно.

Львы приблизились ко мне, и я спокойно протянул руку, погладив первого по густой гриве. Тёплая шерсть под пальцами напоминала о моей истинной природе. Лев фыркнул, явно недовольный моим театральным жестом, но замер, признавая моё лидерство. Второй лев подошёл с другой стороны. Это были члены моего прайда. И они беспрекословно подчинялись мне.