Тори Озолс – Животный инстинкт (страница 35)

Но он держал дистанцию. Спокойно двигался по кухне, спрашивал, где соль, проверял, чтобы ничего не подгорело. Словно выстроил между нами невидимую стену. Ушел в глубокую задумчивость. Я могла только смотреть. Но всё равно… когда он сказал, что останется на ночь, я не возразила.

В груди что-то дрогнуло. Не тревога. Скорее… тёплая, неожиданная радость.

Будто мир снова обретал опору — пусть всего на одну ночь.

Он не ушёл. Не сказал, что это конец.

И я наконец выдохнула. Потому что всё это время в голове звучал один и тот же страх: он бросит меня. Не из-за чувств — из-за осуждения общества.

Он же друг моего папы. Взрослый, сильный, уверенный. В новом городе ему нужно продемонстрировать хорошую репутацию. А я для всех еще совсем девочка. И если нас разоблачат, если всплывёт правда, кого осудят? Меня. Но пострадает в первую очередь он.

Я уже представляла в своей голове, как это может разрушить. Как легко общество превратит то что между нами в что-то постыдное.

И пусть он говорил, что я принадлежу ему. Что совместное будущее — не просто мечта, а то что наш ждет… Я всё равно боялась, что он передумает. Сделает шаг назад. Особенно, когда все станет слишком рискованно.

Я села на стул и просто смотрела, как он режет зелень. Сильные пальцы, напряжённые мышцы на предплечьях, сосредоточенный взгляд, в котором отражалась тишина этого вечера. Всё в нём казалось… моим. Настолько родным, что хотелось дотронуться — и не отпускать никогда.

И вдруг накрыло.

Я вдруг ясно представила: он не просто зашёл в гости — он возвращается домой. Ко мне. Я жду его с работы, он заходит, обнимает меня сзади, утыкается носом в шею — и мы вместе готовим ужин. У нас одна ванна, общее утро, один кофе на двоих. Не тайно. Не украдкой.

А по-настоящему.

Я — не просто его девочка. Я его. Совсем. Может, даже… жена.

И мне стало больно.

Потому что это была не реальность. А хрупкая мечта, которая рассыпалась при первом же визге тормозов на гравийной дороге.

Я вздрогнула. В животе всё сжалось в тугой узел.

— Кто-то приехал, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Тиаррен не ответил. Лишь развернулся и пошёл к двери, словно уже знал, что мы не одни. Я — следом, чуть сбоку, почти прячась за его спиной.

На подъездной дорожке остановился пикап. Пыль ещё не осела, но я разглядела за рулём шериф. Он вышел из машины медленно, с напряжённым лицом, будто сам не до конца понимал, зачем приехал.

— Добрый вечер, Ливви, — кивнул он мне. А потом перевёл взгляд на Тиаррена. — А с вами, полагаю, мы ещё не были представлены. Хотя, конечно, слышал — весь город гудит, что вы решили обосноваться поблизости. Шериф Хейворд.

Он протянул руку, но Тиаррен не двинулся. Только коротко кивнул, даже не пытаясь продемонстрировать гостеприимство.

— Тиаррен.

Без фамилии. Без улыбки. Без рукопожатия. Спокойно, но с таким скрытым вызовом, что воздух в комнате будто стал плотнее.

Я закусила губу — почти рефлекторно. Смущение обожгло изнутри. Шерифу обычно выказывают уважение: встают, здороваются, говорят почтительно. А Тиаррен... будто намеренно обошёл каждое из этих правил.

И Хейворд это заметил. Прищурился — не открыто враждебно, но с раздражением человека, привыкшего к подчёркнутой вежливости и быстрому подчинению.

Он явно не ожидал, что кто-то — особенно новичок в округе — осмелится держаться с ним на равных.

Напряжение между ними повисло в воздухе, густое, почти звериное. Словно между ними сразу вспыхнул инстинктивный сигнал: два самца, меряющие друг друга взглядом, отмеряя территорию, на которую никто не должен посягать.

И я стояла между ними — как нечто большее, чем просто свидетель разговора. Как причина напряжения.

— Ливви, могу ли я поговорить с тобой наедине?

Я стиснула зубы. Мне все это не нравилось. В груди вспыхнула непонятная тревога. А вдруг… вдруг Тиаррен действительно сделал что-то с Диланом? Не убил, конечно нет. Но вдруг напугал? Угрожал?

Что, если шериф приехал именно из-за этого? Ведь Дилан его племянник, «шалости» которого он иногда покрывает. Неужели теперь он собрался арестовать Тиаррена?

Паника поднялась во мне. Даже не знала, чего испугалась больше — его вины или того, что его заберут ни за что.

— Нет, — сказала я жёстко. — Если у вас есть что сказать — говорите здесь. Сразу.

Тиаррен скрестил руки, полностью поддерживая меня. Его фигура словно закрывала меня от всего мира. И этот момент защиты не укрылся от шерифа.

— Мы вас слушаем, — произнёс он. Спокойно, но в этом спокойствии звенела сталь.

Шериф колебался всего секунду. А потом выдал:

— Поступила жалоба. По обвинению в… домогательствах.

Он сделал паузу.

— И вы, Тиаррен, фигурируете в заявлении. И касается оно Ливви.

Слова шерифа ударили, как пощечина, и я чуть не пошатнулась.

Он же посмотрел на меня, явно ожидая испуга, стыда и неуверенности. Но явно этого не получил, поэтому на его лбе пролегла хмурая складка.

Я уставилась на шерифа, просто не веря своим ушам.

Обвинение… в чём?

В домогательстве? Он это сейчас серьёзно сказал? Руки задрожали, но не от страха — от ярости. Настоящей, живой, такой, что щёки горели, а горло сжалось. Он что совсем рехнулся? Как вообще кто-то мог выдумать такое?! Если только… Дилан.

Он посмел обвинить Тиаррена в том… в том, чем обычно занимался сам?

Тиаррен не шелохнулся. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в глазах вспыхнуло нечто опасное. Он медленно распрямил плечи, шагнул вперёд — и вдруг атмосфера изменилась. Как будто в комнате стало меньше воздуха.

— Это серьёзное заявление, — тихо сказал он. — Надеюсь, у вас есть основания для таких обвинений. Или хотя бы факты.

Но я уже все поняла и буквально взорвалась.

— Что?! — сделала паузу, набрав в легкие воздуха. — Вы серьёзно?! Это же… это же полный бред!

Шериф кашлянул. Мой гнев стал для него неожиданностью.

— У меня есть свидетель, который утверждает, что вас видели… в компрометирующей обстановке. Учитывая, что Тиаррен старше, то он воспользовался положением и надавил.

Я откровенно рассмеялась от его слов. Свидетель? Тот самый, который меня опоил и хотел изнасиловать? Когда мне реально нужно была помощь, а именно спасение от его племянника, ко мне пришел только Тиаррен. А теперь шериф пытался играть роль героя.

— Да какая вам разница, кто кого и где видел?! — голос срывался, я уже не контролировала себя. — Мне двадцать два, шериф! Двадцать два! Я не школьница, нуждающаяся в опеке, а взрослый человек и могу сама решать, с кем мне быть и как жить. Это моё право, и я не собираюсь извиняться за это!

В своем негодовании, я даже не подумала, что невольно подтверждаю то, что у нас с Тиарреном есть отношения. Однако, после того как я высказалась, Тиаррен добавил низким, режущим голосом:

— Я здесь по просьбе Майлза. То есть, с разрешения её отца. Если вам хочется следить за порядком должным образом, то лучше бы вы посмотрели на своего племянника. Особенно на то, как он ведёт себя с девушками. Или это у вас семейное?

Шериф сжал губы в тонкую линию, будто слова Тиаррена про племянника больно задели его самолюбие. Но он не стал спорить. И даже пытался на него не смотреть, словно чувствовал исходящую угрозу, поэтому бросил взгляд на меня — внимательный, испытующий.

— Ливви, скажи мне прямо — начал он осторожно. — Ты уверена, что всё в порядке? Он не угрожает тебе? Не вынуждает ни к чему?

Меня передёрнуло. Я глубоко вдохнула и твёрдо произнесла:

— Я полностью доверяю Тиаррену. Так же, как и мой отец. Спасибо вам за беспокойство, шериф, но, похоже, вы зря потратили время.

Шериф на секунду замер. И тут Тиаррен вновь заговорил, медленно, почти лениво, но с таким холодом, что воздух словно сгустился:

— И всё же раз в здесь, то может теперь мне оставить жалобу. На бывшего парня Ливви. Поверьте, мне есть что о нём рассказать.

У шерифа дёрнулась щека. Он зло посмотрел на Тиаррена:

— Я в курсе, что Дилан не святой. Но он всего лишь мальчишка.

На этих словах Тиаррен фыркнул, не скрывая презрения. Я резко дёрнула его за руку, словно пыталась удержать на месте, не дать сорваться.

— Не надо, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Прошу тебя. Не сейчас.