Tori Min – Страх будущего (страница 8)

Она замерла на секунду. Всего на секунду. Но он заметил.

— Личные обстоятельства, — ответила она ровно.

И он не стал давить. Потому что в ее глазах увидел то, что знал сам. Ту самую боль, которую носят внутри и никому не показывают.

— Вы приняты, — сказал он.

— Что? — она моргнула. — Но у меня нет опыта...

— Научитесь, — перебил он. — Завтра в восемь..

Первые месяцы были тяжелыми. Джошуа не умел быть мягким. Он привык командовать, требовать, давить. С Евой он был таким же, как со всеми, — жестким, иногда резким, нетерпимым к ошибкам. Она ошибалась. Забыла перенести встречу, перепутала документы, опоздала на пять минут на совещание — впервые и единственный раз.

— Опоздания недопустимы, — сказал он тогда, глядя на нее холодно. — В моей компании люди приходят вовремя.

— Я понимаю, — ответила она. — Это больше не повторится.

Он ждал слез, оправданий или, что она сломается, как многие до нее. Она не сломалась. Она просто стала работать лучше. Учила маршруты, чтобы объезжать пробки. Приходила за час до него, чтобы все проверить. Запоминала его привычки, его любимый кофе, его манеру работать. Через полгода он поймал себя на мысли, что не представляет офис без нее. Она сидела за своим столом — всегда аккуратная, всегда спокойная, всегда с этой своей легкой улыбкой, за которой пряталось что-то, чего он не мог понять.

Годы шли. Ева становилась лучше. Она впитывала информацию, как губка, училась читать отчеты, разбиралась в финансах, предугадывала его желания. Джошуа замечал, что доверяет ей всё — от расписания встреч до личных звонков. Он знал, что у нее есть подруги — Лэйн, Одри, Вики. Знал, что она ездит в Бостон к родителям раз в пару месяцев. Знал, что она живет одна и, кажется, ни с кем не встречается. Это последнее он замечал почему-то особенно остро.

— Почему ты не замужем? — спросил он однажды, когда они задержались на работе допоздна, пили кофе и смотрели на ночной город. Ева посмотрела на него поверх чашки. В ее глазах мелькнуло что-то — боль? страх? — и исчезло.

— Не сложилось, — ответила она просто. Он не стал спрашивать дальше. Но запомнил этот взгляд.

Семь лет он наблюдал за ней, за тем, как она растет, как становится увереннее и как в ее глазах появляется тот самый стальной блеск, который он так ценил в себе. Она напоминала ему его самого в молодости — ту версию, которая выжила, прорвалась, закалилась. Только она была светлее. Добрее. У нее получалось сохранять тепло, которое он потерял где-то по дороге. Иногда, глядя на нее, он чувствовал... что-то. Что-то, чему не давал названия. Что-то, о чем запрещал себе думать.

Она была его сотрудницей и его правой рукой. Человеком, без которого офис развалился бы. И он не имел права чувствовать к ней ничего, кроме профессионального уважения. Поэтому он задвигал эти чувства глубоко внутрь, в ту самую клетку, где сидел веселый парень из колледжа и продолжал работать.

Когда Миллер объявил об уходе, Джошуа понял сразу. Он даже не рассматривал других кандидатов.

— Ева, — сказал он на совете директоров. — Я предлагаю Еву Уилтон.

Совет смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Она секретарша! — возмутился Питер.

— Она финансовый гений, — отрезал Джошуа. — Просто вы этого не замечали, потому что смотрели сквозь нее.

Он продавил это решение. Угрожал, давил, убеждал и когда совет сдался, почувствовал странное облегчение. Он давал ей не просто шанс, а возможность стать тем, кем она должна была стать. А еще — возможность видеть ее каждый день в новом качестве. Он хотел увидеть, как она расцветет.

В пятницу, когда она выходила из его кабинета, прижимая к груди папку с документами, он смотрел ей вслед и думал: "Ты даже не представляешь, на что способна".

В субботу он написал ей: "Как успехи?" Она ответила коротко: "Разбираюсь". Он улыбнулся. В воскресенье он снова написал: "Не перетруждайся". Ответ: "Я в порядке".

Он представил, как она сидит дома, в пижаме, с растрепанными волосами, уткнувшись в бумаги. И почему-то эта картинка согревала.

В понедельник Джошуа сидел во главе стола и смотрел, как она входит. Идеальный костюм, идеальная прическа и спокойное лицо. Он видел, как дрожат ее пальцы, когда она подключает ноутбук. Видел, как она делает глубокий вдох перед тем, как начать говорить.

А потом она заговорила. Голос твердый и уверенный. Цифры. Факты. Анализ. Она знала материал лучше, чем Миллер знал его за двадцать лет. Она видела то, что другие не видели. Она предлагала решения. Питер попытался перебить, но она осадила его одной фразой, одной таблицей, одним взглядом.

Джошуа смотрел и не верил своим глазам. Это была его Ева. Та самая, что семь лет варила ему кофе и планировала встречи. Но теперь она была собой: горела и сияла. Маргарет захлопала, а потом и другие. Даже Питер нехотя кивнул. А Джошуа смотрел на нее и чувствовал, как в груди разливается тепло. Гордость. И что-то еще. Что-то гораздо более глубокое и опасное.

Вечером на встречу с мэром, Джошуа взял Еву с собой, так как знал, что тот захочет обмануть их компанию, а Ева могла увидеть то что не видел Джошуа. Он доверял ее чутью. Она сидела в кожаном кресле, пила виски маленькими глотками и слушала. А когда мэр начал свою обычную песню про "честное слово", она достала контракт. Джошуа смотрел на мэра. Видел, как тот меняется в лице. Как дергается глаз. Как пальцы сжимаются в кулаки.

— Пятнадцать процентов, — сказала она спокойно. — В случае нарушения.

Мэр посмотрел на Джошуа. Искал поддержки? Ждал, что он осадит наглую выскочку?

Джошуа молчал.

— Вы серьезно? — спросил мэр.

— Абсолютно, — ответил Джошуа.

И мэр сдался, подписал документы с ненавистью в глазах и скрипя зубами. Когда он ушел, Джошуа долго смотрел на Еву. Она сидела, поправляя манжету блузки, и выглядела так, словно только что сделала что-то обыденное. Просто работу.

— Ты знаешь, что только что сделала? — спросил он.

— Спасла компанию от возможных проблем? — предположила она.

— Ты спасла меня, — сказал он.

Она подняла глаза. В них было удивление.

— Джошуа...

— Я серьезно, — перебил он. — Если бы не ты, я бы согласился на слова и потерял бы миллионы, а может, и компанию. Ты спасла меня.

Она молчала. Смотрела на него. В ее зеленых глазах плескалось что-то, чему он не мог найти названия.

— Спасибо, — сказал он просто.

— Не за что, — ответила она.

Но в ее голосе было что-то. Что-то, от чего у Джошуа сжалось сердце.

Поздно ночью он сидел в машине перед ее домом. Не планировал. Просто поехал за ней, чтобы убедиться, что она добралась безопасно. Она вошла в подъезд, зажегся свет в окне на третьем этаже. Он смотрел на этот свет и думал. Семь лет она была рядом всегда: незаметно и тихо. И только сейчас он понял, что она стала для него чем-то большим, чем просто сотрудница. Она стала его опорой. Его доверенным лицом. Его... кем? Джошуа провел рукой по лицу и завел двигатель.

— Не сейчас, — сказал он вслух. — Не время.

Но в глубине души он знал: время придет. И скоро. Он уехал в ночь, а свет в окне на третьем этаже все горел. Дома Джошуа долго не мог уснуть. Лежал в темноте, смотрел в потолок с лепниной и прокручивал в голове этот день. Ее голос, ее взгляд, ее улыбку, когда она выходила из конференц-зала.

— Черт, — выдохнул он в пустоту.

Он не позволял себе чувствовать семнадцать лет. Семнадцать лет он был машиной, роботом, холодным расчетливым бизнесменом. А сейчас, в тридцать семь, эта хрупкая женщина с зелеными глазами пробила его броню. И он не знал, что с этим делать.

Глава 5. Декабрь и рождество

Первые две недели в новой должности пролетел как один длинный, бесконечный день, в котором не существовало разделения на утро, день и вечер, а только на «надо работать» и «надо поспать хотя бы пару часов». Ева просыпалась в шесть утра, пила кофе — теперь уже не один, а два, потому что первый переставал действовать, когда она принималась за работу. К восьми она была в офисе, к девяти — на планерках, к двенадцати — на встречах, к шести вечера — снова за документами, потому что днем на них просто не хватало времени.

Она вникала во всё. В старые контракты, подписанные еще при отце Джошуа. В новые предложения, которые поступали каждый день. В отчеты отделов, которые раньше проходили мимо нее, а теперь ложились на стол тяжелыми стопками.

— Ты чего до сих пор здесь? — спросила Вики как-то вечером, заглядывая в кабинет Евы — теперь уже ее собственный кабинет, угловой, с видом на озеро. — Девятый час.

— Работаю, — Ева подняла глаза от бумаг и потерла переносицу. В глазах рябило от цифр.

— Ты работаешь с восьми утра. Двенадцать часов. Это ненормально.

— Это мой первый месяц, — Ева пожала плечами. — Потом будет легче.

— Ага, — Вики скептически приподняла бровь. — Так все говорят. А потом впахивают годами.

Она поставила на стол бумажный стаканчик с кофе — Ева даже не заметила, когда она успела сходить.

— Пей. И через час выметайся.

Ева улыбнулась. Вики умела быть заботливой в своей своеобразной манере — через угрозы и шантаж.

— Хорошо, мамочка, — сказала Ева.

— Вот и договорились, — Вики чмокнула ее в макушку и ушла, оставив после себя шлейф цветочных духов.

Ева допила кофе и снова уткнулась в бумаги. Через две недели она нашла первую ошибку. Старый контракт с поставщиком материалов, заключенный пять лет назад, предусматривал индексацию цен, которую никто не отслеживал. Поставщик исправно выставлял счета по старым расценкам, а компания исправно платила, теряя на этом около ста тысяч в год. Ева сидела с этими цифрами и чувствовала, как внутри разгорается азарт.