Тори Майрон – Забыть тебя невозможно (страница 10)
Сука! Какая отзывчивая, однако. Давно не трахалась, что ли? Или она сама по себе такая?
Не знаю, но от одного взгляда на эту неожиданно растаявшую мегеру отупляющая похоть простреливает мозг и все ниже пояса, тело бросает в жар. Меня едва трясти не начинает от желания большего. От жажды увидеть, как она кончает, извиваясь подо мной, на мне, во всех возможных позах и на всех поверхностях.
И стоит мне только предаться фантазиям и всего на секунду потерять бдительность, как эта хитрая сучка пользуется моментом, залепляя мне увесистую пощечину, а сразу после вытягивает мою руку из-под своего платья.
И нужно отметить – Верόника залепила от всей души, блять. Сил не пожалела. Бесспорно. От ее удара в одном ухе начинает звенеть, а всю левую половину лица будто обжигает пламенем.
– Простите. Муху прихлопнула. Слишком громко жужжала, – заявляет Верόника в ответ на недоуменные взгляды студентов, что отвлеклись от лекции на хлесткий шлепок.
Она с улыбкой дожидается, когда все отвернутся и лектор возобновит свой монолог, а затем с гневным шипением обращается ко мне:
– Только посмей еще хоть раз повторить нечто подобное, скотина! Пожалеешь!
– Даже не сомневайся. Повторю. – Специально провоцирую ее, словно мазохист упиваясь болезненной пульсацией на скуле.
– В следующий раз получишь по роже с ноги. И по яйцам тоже!
– Спасибо, что предупредила. Я учту, что перед тем как трахнуть тебя, для безопасности нужно будет связать не только твои руки, но и стройные ножки. – Нагло улыбаюсь я, предвкушая, как услышу от буки еще одну порцию злобных возмущений или угроз, но почему-то ничего из этого не получаю.
От моей очередной провокации боевой запал Верόники в одно мгновение угасает. Она вздрагивает так, будто я только что залепил ей оплеуху похлеще, чем она мне, а доселе горящая в глазах воинственность сменяется неподдельным страхом.
И меня реально напрягает подобная реакция.
Чего она так испугалась? Неужели действительно думает, что я ее связывать и насиловать стану?
Пусть она и считает меня копией Алекса, но даже мой гнилой брат не способен на такую мерзость. Так ведь? Так. Я в этом полностью уверен.
Однако чем дольше я разглядываю побелевшее лицо Верόники, тем сильнее тает моя уверенность и возрастает злость.
– Алекс что-то сделал с тобой? – грубовато спрашиваю я, свирепея от мысли, что этот ублюдок посмел сделать что-то против ее воли.
Вновь хватаю мегеру за руку, но она в тот же миг вырывает и встряхивает ее, словно после удара током.
– Не смей трогать меня!
И на сей раз я не трогаю. Хотя очень хочется.
Сжимаю челюсть и удерживаю руки при себе, но сверлить ее лицо неотступным взглядом не прекращаю.
– Отвечай: он что-то сделал с тобой?
– Какая тебе разница?
– Просто ответь.
– Ничего он не сделал.
– Не ври.
– Да не вру я! И вообще, кто ты такой, чтобы выпытывать у меня что-то? Тебе не должно быть никакого дела до этого. Просто оставь меня в покое, ладно? А еще лучше – Алану. Тебе же она не нужна. И ты это только что наглядно доказал. Расстанься с ней, пока она вконец не влюбилась, и найди себе другое развлечение. Уверена, тебе это будет несложно, – выплевывает она с презрением и тут же отводит взгляд.
А я не собираюсь оставлять этот вопрос без ответа, даже несмотря на то что Верόника права: меня не должно заботить, что произошло между ней и Алексом. Точно так же, как не заботит многое другое в жизни. Но это, черт побери, не так! Все во мне прямо-таки кипеть начинает от злости и истошно требует докопаться до правды.
Но выпытывать ответы у Верόники нет никакого смысла. Она ничего мне не расскажет. Я только зря время потрачу. Лучше я все узнаю из другого источника, который, без сомнений, расскажет мне все, что я попрошу.
И если услышанное мне не понравится, я отыщу мудака в Нью-Йорке, или где он там сейчас зависает, и оторву ему башку. Все равно от нее нет никакого прока. Как, впрочем, и от Алекса в целом.
Глава 6
Мне кажется, эта лекция длится вечность. Сколько бы я ни пытался, но так и не смог сконцентрироваться на теме предмета. Нехорошие догадки то и дело мелькали в голове, а стояк в штанах никак не хотел расслабляться, пока Верόника находится рядом. Всего в нескольких сантиметрах от меня. Пока один лишь ее запах будоражил обонятельные рецепторы. Пока кадр ее притворно кайфующего лица наотрез отказывался исчезать из памяти. И пока она сама никак не могла усидеть спокойно на месте, каждую минуту ерзая, перекидывая одну ногу на другую и случайно задевая меня локтем. А стоило лектору наконец оповестить о завершении лекции, как я четко расслышал ее облегченный выдох и не сдержал усмешки.
– Спасибо за куртку, – произносит Верόника без тени благодарности в голосе и порывается ее снять.
– Даже не думай раздеваться! – мой голос звучит резковато, чему я сам удивляюсь. Но ничего не могу поделать. Мысль о том, что она будет щеголять полуголая по универу, не на шутку злит меня.
– У меня пальто есть. Так что все нормально.
– Ненормально. Твое пальто еще мокрое и будто в канаве побывало.
– И все равно я буду чувствовать себя в нем комфортней. Мне ничего от тебя не надо, – запальчиво выдает Верόника и вновь намеревается стянуть с себя куртку, но я накрываю ее руки своими, останавливая.
– А я тебе ничего и не предлагаю, кроме куртки, поэтому прекрати вести себя как маленькая девочка и останься в ней. Потом отдашь, – помрачневшим тоном парирую я, почти до горла застегивая молнию кожанки.
– Ну что за джентльмен! – Закатывает глаза мегера.
– Джентльмены не залезают без спроса в трусы к незнакомым девушкам, – мой ответ и нахальная ухмылка мигом окрашивают ее щечки румянцем. И это еще один вид кайфа – видеть, как она смущается, словно девственница.
– Ответь мне честно, тебе в самом деле совсем не понравилось? – томным шепотом интересуюсь я.
– Мне стоит залепить тебе по второй щеке, чтобы до тебя дошло, что меня чуть не стошнило? – чеканит Верόника уверенно, однако усилившийся румянец заставляет усомниться в ее словах.
– Значит, чуть не стошнило? – Специально наклоняюсь к ее лицу ближе. Чтобы ворваться в зону ее комфорта. Чтобы еще раз вобрать в себя едва уловимый запах ее духов. Чтобы не упустить ни одну эмоцию, что смогла бы дать мне ответ без каких-либо слов.
Однако никакой ответ я найти не успеваю. Уже в следующий миг боковым зрением вижу, как Верόника замахивается для нового удара, и на сей раз вовремя перехватываю ее запястье.
– Ладно. Понял. Обойдемся без насилия.
– Да неужели? – ехидно усмехается она и тут же кривит лицо в болезненной гримасе.
– Что такое?
Руку ее я сжимаю несильно, а значит, дело в другом.
– Ничего, – бурчит девчонка. Вырывает запястье из захвата и, взяв сумку с грязным пальто, хромает в сторону выхода.
– Что с ногой? – Следую за ней.
– Я же сказала: ничего.
– Подвернула?
– Боже! Да ты сегодня побил все рекорды по говорливости.
– Тебе к медсестре надо.
– Именно туда и направляюсь.
– Я помогу.
Возразить ворчунья не успевает. Только охает от неожиданности, когда я с легкостью поднимаю ее на руки. Рыпаться и требовать отпустить она начинает лишь по пути к выходу из аудитории. И если ее жалкие попытки спрыгнуть на пол нисколько не усложняют задачу нести ее, то преградившая мне дорогу Алана все-таки вынуждает остановиться.
Она смотрит на нас и кривит лицо в яростной гримасе, испепеляя меня и Верόнику злобным взглядом. И в таком состоянии, нужно признать, вся ее привлекательность магическим образом тает.
– Это что еще значит?
Ее гневный вопрос нисколько меня не колышет, а вот Верόника в моих руках за долю секунды деревенеет.
– Лан, это не то, что ты там себе надумала, – виновато, чуть ли не извиняясь, заявляет мегера. – Мэтт просто…
– Что просто?! – перебивает злостно Алана, и я чувствую, как Верόника сильнее сцепляет руки на моей майке.
А я вообще не понимаю, в чем, собственно, проблема. И почему нужно так сильно нервничать – как Алане, так и ее вредной подружке, поэтому решаю пресечь назревающий конфликт еще до его начала.
– Так ты выслушай сначала, что тебе подруга хочет сказать, а потом уже трагедию раздувай. Если, конечно, в ней еще будет необходимость, – произношу я вполне спокойно, однако на Алане мои слова срабатывают так, будто я только что ее строго отчитал.
Она поджимает свои подкачанные губки и начинает перепрыгивать вопросительным взглядом с меня на Верόнику, в разы снижая обороты беспричинной ревности и злости.