Тори Майрон – В ритме сердца (страница 13)
– Все ли в порядке? Это ты мне скажи, Остин! Все ли у тебя в порядке? С головой в первую очередь, – кричит моя любимая брюнетка, даже не догадываясь, как бесподобна в гневе.
Янтарные глаза сверкают хищным блеском, брови изящно сдвигаются, образуя милую складочку над слегка вздернутым носом. Нижняя губа дрожит, зазывая наброситься на нее с жарким поцелуем, а непокорные завитки черных волос не перестают метаться по худым плечам. Приталенное пальто распахнуто, открывая взору атласное платье, плотно обтягивающее ее плавные изгибы. Их вид вмиг устремляет мощный прилив крови к моему паху.
– Мы же договорились, Остин! А ты опять в своем репертуаре. Не отлипаешь от компьютера, погряз в своих системах, кодах, алгоритмах, или что там у тебя… и даже на звонки не отвечаешь! – лицо Лары краснеет от криков, а лоб покрывается испариной.
В последнее время мы часто ругаемся, но в столь свирепом состоянии, кажется, я вижу ее впервые.
– Так! Стоп! Я помню, что мы договорились обходиться без истерик. Просто выкладывай по порядку. Что я опять натворил?
– Правильно, ты запоминаешь только то, что важно для тебя! Ты даже не знаешь, что сделал. А точнее, чего не сделал! – в злостном голосе проскальзывает тень обиды. – Ты забыл о наших планах на сегодня! Заметь – о наших, а не только моих! Я тебя прождала целый час. Опять! Но плевать на это, мне не привыкать! Сегодня ты подвел не только меня!
Делаю над собой усилие, чтобы не выдать удивления. Прокручиваю в голове все возможные варианты ответов на вопрос: почему она ждала меня сегодня? Последним, о чем мы договаривались с Ларой, было официальное знакомство с ее родителями, которое должно будет пройти во вторник вечером.
Повторно оцениваю ее внешний вид, но теперь трезвым взглядом, а не тем, что у меня так рьяно просит вырваться на волю из штанов.
На Ларе нарядное платье, выходные туфли на высоких каблуках, жемчужное ожерелье украшает ее тонкую шею, лицо покрыто более заметным макияжем, а по объемным, идеальным спиралям на ее голове неохотно предполагаю, что на прическу был потрачен далеко не один час.
– Черт! – вырывается у меня с осознанием того, что вторник, оказывается, уже наступил. А точнее, незаметно пролетел мимо моего носа. – Лара… – порываюсь подойди к ней ближе, но она выставляет передо мной руку, резко делая шаг назад.
– Не надо! Лучше стой на месте! Я знаю, чем это кончится! – заявляет моя девочка, намекая на то, каким безумием обычно завершаются наши ссоры.
– Лара… Прости… – все, что получается выдавить из себя.
Ощущаю себя редкостным кретином, но что я могу сказать в свое оправдание? Его нет. Точнее, есть, но в очередной раз произнести его Ларе – то же самое, что закинуть зажженную спичку в бочку с керосином.
– Прости… Не знаю, как это получилось. Я просто потерялся в днях.
Говорю же: более оригинальные слова в голову не лезут.
– К черту твои извинения, Остин! Сыта ими по горло! Ты постоянно теряешься во времени, застреваешь в своей чертовой виртуальной вселенной, летаешь в мыслях о проекте и блестящем будущем! Я все это знаю! Но почему ты не мог хотя бы сегодня не облажаться? Хотя бы раз подумать о чем-то, кроме работы? Хоть немного пожить настоящим и вспомнить обо мне? Я думала, сегодняшний вечер для тебя важен так же, как и для меня, но, видимо, я вновь ошибалась.
– Ты же знаешь, что важен. Я же сам хотел наконец встретиться с твоими родителями. Черт! Я невероятный мудак, и ты имеешь полное право злиться. Прости меня, я все исправлю.
– В этот раз ты заставил ждать не только меня, но и моих родителей, а этого я так просто прощать не собираюсь. Я вообще думаю, что в нас нет никакого смысла, Остин, – ее крик плавно переходит в хрип, а покрасневшие глаза наполняются влагой.
Рывком подхожу к Ларе вплотную и, несмотря на ее упорные попытки оттолкнуть меня, намертво прижимаю к себе.
– Ты же так не думаешь, – обхватываю грустное лицо ладонями.
– В том-то и дело, что думаю. И с каждым днем ты лишь сильнее доказываешь, что у нас тобой ничего не выйдет.
Как бы я хотел избавиться от врожденной способности входить в эмоциональные состояния других людей и не испытывать на собственной шкуре всю горечь, что сейчас до краев переполняет Лару. Но увы, мне никак не отключить в себе сверхъестественную эмпатию, о которой, кроме бабушки и Никс, никому неизвестно.
– Не говори так, Лара. Я же сказал, что все исправлю. Мы все еще можем поехать на ужин, я извинюсь перед твоими родителями, все сам им объясню, и проблема будет решена, – успокаиваю уверенным теплым голосом, надеясь хоть немного уменьшить объем ее душевной боли.
– Да как же ты не понимаешь? Дело не только в родителях. Наша проблема в том, что я тебе не нужна, – выпаливает она и начинает плакать.
Черт! Никогда не мог терпеть женские слезы, а сейчас, когда сам являюсь их причиной, смотреть особенно тошно.
– Что за глупости ты говоришь? Ты мне очень нужна, – твердо заверяю я, стирая пальцами горячие капли на ее щеках.
Лара очень дорога мне. Не знаю, можно ли назвать мои чувства к ней сильной симпатией, влюбленностью или любовью. Никогда не вникал во все эти определения, да и, честно, нет особого желания в этом разбираться.
Я – программист-системщик, а не чертов романтик, занимающийся глубоким анализом своих чувств и эмоций. Мне с головой хватает чужих. Я же всегда руководствуюсь принципом: меня либо тянет к человеку, либо нет. И все. Большему я внимания не придаю и серьезно не задумываюсь. А Лара меня непреодолимо притягивает не только своей красотой и неотразимым упругим телом, но и добротой и остротой ума, что является ее самым сексуальным плюсом.
С ней время, которого и так мало, пролетает со скоростью света – приятно, весело, а еще чертовски жарко, даже спустя несколько месяцев наших «отношений». Этот ярлык, к слову, я тоже никогда не использовал в своих непродолжительных связях с девушками. По крайней мере, до Лары. С ней все иначе, поэтому сложнее и непонятнее. И, возможно, именно это меня и цепляет больше всего. Ведь справляться с трудностями и решать непростые задачи всегда было моим самым любимым занятием.
Все, что «просто», не вызывает у меня абсолютно никакого интереса. Поэтому сейчас, буквально впитывая всю широкую палитру грусти, обиды и разочарования во мне, исходящую от «непростой» и крайне важной для меня девушки, я ощущаю себя конченым кретином в кубе, который в сотый раз заставляет ее плакать.
– Отойди, Остин, я не хочу, чтобы ты касался меня. Не хочу. Пожалуйста, отойди, – жалобно просит красавица, но я не верю ни единому ее слову.
– Я никуда не уйду, можешь даже не надеяться. Разве ты не видишь, как сильно я в тебе нуждаюсь? – шепчу я и прижимаюсь сильнее, покрывая лицо короткими поцелуями.
– Пожалуйста, не надо… – просит она, но в хриплом голосе я слышу четкий призыв об обратном и продолжаю неторопливо целовать каждый участок заплаканного лица.
Вижу ее борьбу и то, как она неумолимо проигрывает, поддаваясь моим нежным касаниям.
– Нет, Остин, я тебе не нужна, – вновь тихо повторяет глупость Лара, и больше не в силах сдержаться я накрываю ее влажные губы поцелуем. Нежным, почти трепетным, именно таким, в каком она сейчас нуждается, чтобы понять, что не права.
Каких-то пару секунд Лара упрямо противится, не отвечает, пытается вырваться, но когда мой поцелуй постепенно наращивает темп и глубину, она сдается и жалобно стонет, страстно целуя в ответ.
От вкуса ее языка и сладкого, яблочного запаха кожи сердце ускоряет темп, от возбуждения голова идет кругом, а в штанах уже давно все неудержимо кипит.
Еще ближе притягиваю ее тело к себе, одной рукой сжимаю сочные ягодицы, но не жестко и резко, как того хотелось бы мне, а просто крепко, со значительной долей власти, давая понять, что ни за что не намерен ее отпускать. Второй ладонью задираю подол элегантного платья и касаюсь тонкой ткани трусов, пропитанной ее горячей влагой.
Черт!.. Это нереальный кайф! В такие моменты меня, наоборот, переполняет благодарность природе за то, какой я счастливчик, обладающий столь уникальной возможностью на все сто процентов проникнуться ее возбуждением не только физически, но и ментально.
Лишь сейчас, ощущая в своих руках жар женского тела, в полной мере осознаю, насколько сильно я по ней изголодался. А не виделись вроде всего пару дней. Хотя это не точно.
– Остин… – она снова хочет что-то сказать, но я не позволяю, жадно впиваясь в ее сладкие губы. Вкушаю каждый стон, каждое слово, что она по-прежнему пытается произнести. Слегка раздвигаю ее ноги, забираюсь под крохотную полоску трусиков и вхожу в тесные объятия сразу двумя пальцами, надавливая на самую чувствительную точку, заставляя Лару вновь застонать.
Как никогда хочу сделать девушке приятно, выгнать к чертям из ее головы все ненужные грустные мысли, заменив их на те, что она никогда не должна забывать.
Ни на секунду не выпуская ее губы из плена, продолжаю ритмично вбиваться в разгоряченную промежность, что с каждым толчком своими жаркими стенками все больше сужается вокруг моих пальцев. И одна лишь мысль о том, чтобы оказаться в этом блаженном раю другой частью тела, лишает меня последней капли рассудка.
Мне кажется, еще немного – и я бы кончил лишь от одного вида ее наслаждения, если бы сквозь густой туман похоти не уловил вновь вернувшуюся грусть. А вслед за ней по щекам Лары потекла новая порция слез.