Тори Майрон – В плену сердца (страница 5)

– Не знаю… Скорее всего Эмилия, – выдвинула предположение она, но ее мгновенное беспокойство намекало, что смс далеко не от подруги.

Когда же Ники, прочитав их, начала суетливо озираться по сторонам, будто высматривая кого-то в каждом ближайшем кусте, я окончательно убедился, что Эмилией там даже не пахнет.

– Что такое, Ники? Кого ты так выискиваешь? – не на шутку озадачился я. Прикоснулся к ее щеке, желая ее успокоить, но Николина резко оторвала мою руку от себя после прочтения еще одного присланного ей сообщения.

Это точно был он… Это он ей тогда писал и запугивал так же, как и в день моего отъезда в Нью-Йорк на собеседование.

В памяти смутно всплывает мрачный образ солидного мужчины, которой в тот день сильно напугал ее. И теперь я точно знаю, что причиной ее боязни, нездорового румянца на лице и лихорадочной дрожи был именно он, а не скоростной бег от дождя, как заверила меня в тот день Ники. Это просто была еще одна долбаная ложь, слетевшая с ее языка.

Напрягаю память, пытаясь более четко вспомнить его внешность, но ничего не получается. Я видел мужчину всего пару секунд и сквозь расплывчатое из-за капель дождя стекло автомобиля. К тому же я был настолько ошарашен и физически прибит мощью его эмоций, что мне было совсем не до разглядывания его лица. Но, черт возьми, ту безумную, неадекватную для одного человека похоть я никогда не забуду. Это было ненормально, сверхъестественно, страшно даже для меня. И всю эту бурю он испытывал к ней, к моей маленькой девочке, которая тряслась после встречи с ним, как при сорокоградусной температуре.

Неукротимая ярость зарождается где-то под ребрами, скручиваясь в тугой клубок из колючей проволоки, что царапает меня изнутри с каждым вдохом, воспламеняясь на выдохе. Меня начинает трясти от мысли, что этот мужик как-то вынудил ее согласиться на чертов контракт и, возможно, прямо в эту секунду причиняет ей вред, мучает, бьет или чего еще хуже… А может…

Дьявол!

Представив, как Ники стонет под ним в наслаждении, со всей силы бью кулаком по бетонной ограде. Разбиваю костяшки до мяса. Кровь стремительно стекает по руке, но я не чувствую боли. Она смехотворна на фоне той, что сдавливает легкие, лишая способности дышать и здраво мыслить. А трезвый разум мне сейчас нужен, как никогда прежде, поэтому мне ни в коем случае нельзя думать о подобном.

Я искренне надеюсь, что он не причиняет ей боли, но и представлять, что он доставляет ей удовольствие для меня невыносимо. Я должен отгонять эти мысли или раз за разом повторять и верить – что бы Николине ни приходилось делать с этим мужчиной, она делает это против воли. Я верю моей малышке. Несмотря на всю ее ложь, я верю ей. И после всего, что между нами было, я знаю наверняка – будь у нее хоть один малейший шанс избежать этой работы, она воспользовалась бы им. По-другому и быть не может. И ничто не заставит меня думать иначе: ни ее видео, ни подпись на контракте, ни убеждения Мэрроу в том, что Ники просто помчалась за богатой жизнью.

Сильные порывы ветра бьют в лицо, заставляют глаза слезиться, а раскатистый удар грома прямо над моей головой, словно по команде, обрушает шквал проливного ливня.

Слышу треск падающих капель по речной глади, визги торопящихся покинуть площадку людей. Набережная стремительно пустеет, а я, наоборот, подставляю лицо сильному напору шторма и стою, не двигаюсь, пытаюсь успокоиться. Полной грудью вдыхаю любимый запах дождя и вспоминаю то, что некоторое время не мог вспомнить.

– Думаю, пара часов сна с тобой, и я буду вонять так же, – прошептала она и прижалась к моему телу так, словно я пахну не алкоголем, а самым вкусным в мире парфюмом.

– Не будешь… ты всегда пахнешь дождиком.

– Дождиком?

– Мхм…

– И как же он пахнет?

– Как ты.

– И как же это, гений?

– Гений точно не знает… Да и никто точно не знает… Но всем нравится… А я его просто обожаю, – пробормотал я, засыпая в ее крепких объятиях, и не знаю как, но даже с закрытыми глазами почувствовал сияющую на ее губах улыбку.

Она согревала.

Окрыляла.

Наполняла жизнью.

Делала меня самым счастливым на свете.

Счастливее того сонного момента нашей близости я был лишь в темноте хвойного леса, когда она томно прошептала:

– Ты можешь делать со мной все что хочешь, Остин. Я – твоя. И душой, и телом. Всегда была, есть и буду. Несмотря ни на что. Запомни это!

И я запомнил. И, клянусь, никогда не забуду эти откровенные, полные любви и желания слова, которые окончательно убеждают меня сейчас – Николина ни за что не променяла бы нас на деньги. Она на такое не способна! А, значит, этому таинственному мужику, насильно принудившему ее к этой работе, несдобровать, когда я наконец его встречу.

А я встречу! Тут без вариантов. И плевать мне, что он – какая-то там важная, влиятельная шишка. Меня это не остановит и уж точно не напугает. В деньгах и власти, конечно, много силы, но они не гаранты стопроцентной победы во всем и всегда.

Я что-нибудь придумаю. Безвыходных ситуаций не бывает. И в этой я тоже непременно найду выход.

– Я спасу тебя, малышка… Я обязательно тебя спасу… Тебе лишь нужно немного потерпеть, – тихо, одними губами шепчу я мрачным небесам и как глупый мальчишка надеюсь, что вместе с гулким раскатом грома они донесут до нее мое обещание.

Глава 4

Две недели спустя

Гром. Дождь. Серость.

Стандартный комплект рокфордской погоды, которая после аномального солнцепека в мае решила начать первые дни лета со своей обычной атмосферы дождливой осени. Этого следовало ожидать. Надолго солнце в наших краях никогда не задерживалось. Но должна признать: в миллион раз приятней наблюдать за зигзагами молний и резво скатывающимися по стеклу каплями, когда ты нежишься в огромной пенистой ванне и прямо в ней же поедаешь третий кусок кряду изумительно вкусного карамельного торта.

В моей личной просторной стильной уборной тепло, чисто, обалденно пахнет маракуйей. На фоне тихо играет джазовый соул, ароматические свечи добавляют уюта. Рядом на полке лежит невероятно интересный роман, от которого я не могла отлипнуть полночи, и планшет с волшебной программой. С ее помощью я в любой момент могу сменить дождливую хмурость за окном на яркую, завораживающую картинку из самых потрясающих мест мира.

Да… Вот что теперь занимает мою повседневность в заточении четырех стен: много вкусной еды, расслабление в ароматной водичке, любимая музыка, книги, созерцание наипрекраснейших достопримечательностей, чудес света и природных ландшафтов, а также просмотр популярных сериалов на Netflix. Сплошной пассивный отдых, который был мне крайне необходим, чтобы оправиться после продолжительного недоедания, недосыпа, пребывания в вечно переутомленном состоянии и огромного количества всевозможных физический повреждений.

Прошло относительно немного времени, но от мешков под моими глазами и след простыл, цвет лица наконец-таки пришел в норму, здоровый румянец украшает щеки, которые больше не впадают, как у больных анорексией, а тело приобрело более округлые формы и практически полностью избавилось от синяков и ран.

Вот что значит не иметь никаких стрессов, проблем, тревожных мыслей, целыми днями чилить, лежа на удобной кровати, вкусно, обильно питаться и ни о чем не переживать. А я в самом деле ни о чем не переживаю. В голове такое спокойствие, какого еще никогда не было, тело полностью удовлетворено, а в душе… там тоже полное затишье, которое я планирую любыми способами сохранять до самого последнего дня пребывания в логове Харта.

В общем, неплох мой плен, совсем неплох. Грех жаловаться, не так ли?

Хотя мне и в голову не приходит жаловаться, ведь, несмотря на принудительное пребывание в заточении, я за всю свою жизнь столько не отдыхала, не спала и не посвящала времени себе любимой, сколько сделала это за минувшие восемнадцать дней.

Да, я в самом деле их считаю, прямо, как героиня, выброшенная из морской стихии на необитаемый остров. Правда, нахожусь я в комфортабельном пентхаусе на небесной высоте, а не в забытом Богом месте, но тем не менее с каждым днем все больше складывается впечатление, будто так оно и есть.

После бурной, самозабвенной и меняющей мою память ночи с Хартом моими единственными визитерами были немногословная домработница Сьюзен, трижды в день приносящая мне потрясающе вкусные блюда, и врач, который проверил мое женское здоровье и общее физическое состояние.

Все! Сам Адам ко мне так ни разу и не пришел. Ни разу!

Почему? Вообще не пойму. Хочу ли узнать ответ? Да как-то не особо. Мне абсолютно безразличны причины его тотального игнорирования моей персоны. Занят на работе? Трахает других? Все еще злится? Или таким образом в очередной раз наказывает меня, заставляя быть в гордом одиночестве не только днями, но и ночами? Без разницы! Просто ровно. И не появись у меня корыстной цели для встречи с ним, только радовалась бы его отсутствию. Но поскольку она-таки появилась, мне необходимо встретиться с Хартом как можно скорее.

Что за цель?

Банальная до примитивности: доставить ему удовольствие любыми известными мне способами, чтобы после суметь убедить Харта расширить границы моей люксовой «клетки» и, возможно, даже выпустить погулять.

Здесь пусть и имеется достаточное количество способов, как скоротать мои затворнические будни, однако стены этой спальни все-таки начинают надоедать мне и опускать общий настрой на несколько градусов ниже. А мне совсем не хочется из-за продолжительного безделья в закрытом под замок помещении доводить себя до вялой апатии.