Тори Майрон – В объятиях сердца (страница 9)

– Я чувствую, Крис. Я все чувствую, – напоминаю ему я, едва шевеля языком от непереносимой тяжести в груди.

– Чувствуешь… Да… Это так, – он разворачивается и в два размашистых шага подходит ко мне, прибивая к земле своей душевной агонией. – Но ты не видел, как Элиза смотрела на меня, когда я не выдержал их лобызаний у входа в дом и накинулся на Адама с кулаками. И ты не слышал, как она кричала, защищая его и умоляя меня остановиться. Мы дрались с Адамом под звук самого любимого для меня голоса на свете, который еще вчера говорил мне, что не может дождаться со мной встречи, а сегодня посыпает бешеного незнакомца проклятиями и требует у него отпустить своего парня. Ты хоть на долю секунды можешь понять, каково это?! – Крис силой тычет пальцем мне в грудь. – Можешь представить, что значит смотреть в любимые глаза и видеть там только страх и ненависть к тебе? – хватает меня за грудки и встряхивает. – В тех самых глазах, что всегда при взгляде на меня сияли так, что я ощущал себя всемогущим? Можешь это представить, Остин? Можешь?

– Не могу, – цежу, сжимая его запястья. – Представить не могу, Крис, но мне хватает того, что я чувствую в тебе сейчас.

– Так помножь это на сто и тогда приблизительно поймешь, что я испытывал десять лет назад. Говорят, время лечит? Пиздят! Оно, безусловно, облегчает боль, но не выдирает ее с корнями. Мне никогда от нее не избавиться, поэтому я хочу, чтобы Харт ощутил то же, потеряв все, что ему дорого, и заплатив за свой безрассудный, подлый поступок, который лишил меня самого дорогого человека, а Элизу – жизни.

– О чем ты? Он же стер ей память, а не убил, – недоумеваю я, наконец отцепляя от себя его руки.

– Он убил ее, когда, порезвившись с ней чуть меньше месяца, переключился на другую. Для него Элиза была всего лишь способом насолить мне, а Адам для нее стал центром жизни. Если девочки-подростки и так зачастую тяжело переживают разрыв с любовью всей ее жизни, кем Элиза считала Адама благодаря магии, то под воздействием его чар все страдания ощущались стократ сильнее. Одними слезами последствия их короткой интрижки не закончились. Элизабет впала в депрессию, она не ела, не пила, потеряла интерес ко всему, что ее радовало прежде, а позже ей начались мерещиться галлюцинации. Я не знал бы всего этого, если бы не был в хороших отношениях с ее родителями. Они ежедневно держали меня в курсе ее состояния. Ведь сам я не мог прийти к ней, поговорить и хоть как-то помочь. После нашей с Адамом нешуточной драки она боялась меня и не доверяла. Мне приходилось дистанционно узнавать о том, что Элизе с каждым днем становится только хуже и хуже. И, к слову, все это происходило не только с ней, а со всеми контрактными женщинами, которых Адам в будущем оставлял с разбитым сердцем. Просто они были более устойчивы к его силе, поэтому обходились помощью специалистов, проходили курс лечения, принимали необходимые препараты, встречали новых мужчин и в итоге возвращались к жизни. Но Элиза была слабой. Совсем неустойчивой к его магии. Да еще из-за изменившихся воспоминаний она считала, будто повстречалась с Адамом не несколько недель, а больше двух лет. Никакой мозгоправ не смог ей помочь. Она не выдержала… И о ее смерти, как и обо всем остальном, я узнал по телефону.

Крис опирается ладонями на стол, склоняет голову и хрипло выдыхает, запуская по моему телу леденящую, колкую дрожь.

– Как? – спустя пару минут скорбного молчания осмеливаюсь спросить.

– Выпрыгнула из окна. Пяти этажей хватило, чтобы разбиться насмерть.

– И Адаму просто сошло это с рук?

Он недобро усмехается.

– А какие обвинения ему могли предъявить? Это же не он ее столкнул. Она сделала это сама.

– Но она сделала это из-за его манипуляций с ее психикой. Разве это было невозможно доказать?

– Невозможно, Остин. У обычных людей нет никаких шансов хоть что-либо доказать, если в дело вмешивается такой человек, как отец Адама.

– Роберт?

– Да. Узнав о ее смерти, я обезумел и совершил ошибку, отправившись к Адаму домой. Я хотел убить ублюдка или же насильно заставить признать свою вину, но вместе него нарвался на Харта-старшего.

– Подожди. Но как ты тогда работаешь сейчас на него? Ты же сказал, что он не знает тебя в лицо.

– Он и не знает. За десять лет я сильно изменился. К тому же думаешь, такой, как он, вспомнил бы спустя столько времени лицо и имя какого-то жалкого, буйного мальчишки, который в порыве горя и злости додумался угрожать ему расправой? Конечно нет. Я для него был ничтожной букашкой, посмевшей вякнуть в его сторону в надежде добиться справедливости. Но Роберту незнакомо это слово. Мало того, что он быстро замял все следы, подтверждающие связь своего сына с Элизой, и купил молчание всех, кого только можно, включая родителей Элизабет, так он еще и от Адама скрыл новость о ее самоубийстве и пригрозил мне благополучием матери, если я посмею ему растрепаться об этом.

– Зачем нужно было скрывать это от Адама? – уточняю, не до конца понимая мотивы Роберта.

– До сих пор гадаю. Но я больше чем уверен, что Адам по сей день не в курсе, что по его вине погиб ни в чем не повинный человек. Однако для меня это ничего не меняет. Незнание не освобождает от ответственности. Элиза мертва. Из-за него. И он должен понести соответствующее наказание. Адам и так слишком долго жил безнаказанным. А все потому, что мне потребовались годы для обретения всего необходимого, чтобы суметь противостоять таким людям, как Харты. Деньги, репутация, нужные связи, четко продуманный план и теперь еще ты с Николиной. Вы поможете мне воздать Адаму по заслугам, а я взамен помогу вам вычеркнуть его из вашей жизни раз и навсегда. Вместе мы сможем это осуществить, получить желаемое и, возможно, даже уберечь от плачевного влияния Адама других девушек, которых он в будущем может угробить, – с непоколебимостью в голосе произносит Кристофер, пристально глядя на меня в ожидании ответа.

А какой ответ мне ему дать?

Тут ведь даже думать не надо. Я хотел уничтожить Харта еще до того, как услышал всю историю Криса, а сейчас, пропитав себя насквозь еще и чужими страданиями, я хочу этого так, как никогда ничего в своей жизни не хотел. Даже мои карьерные амбиции блекнут на фоне острой необходимости наказать Адама. Однако перспектива из-за одного только этого желания лишаться всего, над чем я трудился годами, нисколько не радует, отчего в уме зарождается вариант поинтереснее.

– Я в деле, Крис. Ты можешь полностью на меня рассчитывать, но только при одном условии.

– Конечно, Остин, что угодно. Выкладывай, а после я подробно просвещу тебя, что в скором времени ожидает Адама Харта, – он жестом руки указывает на диван. – Присаживайся и устраивайся поудобнее, мой друг. Разговор обещает быть долгим.

Глава 5

Разговор действительно получился долгим. Мы закончили все обсуждения, когда за окном смерклось и Нью-Йорк зажегся ночными огнями. И это учитывая, что в процессе между нами не возникло никаких разногласий, которые потребовали бы лишнего времени на их устранение.

Крис без возражений согласился со всеми моими условиями, как, впрочем, и я с его. И несмотря на бурное начало общения, в целом мы с ним быстро нашли общий язык. Видимо, совместные цели и враги сближают.

– Я думаю, на сегодня все, – устало выдыхаю, потирая пальцами переносицу.

– Да, на сегодня все, – соглашается Кристофер, взглянув на наручные часы.

Я встаю с дивана и направляюсь к выходу, желая поскорее оказаться дома, чтобы приняться за выполнение первого возложенного на меня задания, но Крис, словно прочитав мои мысли, останавливает меня.

– Под этими словами я имел в виду не только разговоры, но и какие-либо действия, Остин. Сегодня ты не будешь ничего начинать делать, – строго отрезает он.

– Почему? Я не могу терять ни одной секунды. Я хочу как можно быстрее освободить Ники от этого урода и заставить его заплатить.

– Поверь мне, я как никто другой хочу того же. И жду этого в разы дольше, чем ты, но плюс минус один день роли не сыграет. Сегодня тебе нужно успокоиться, переварить всю информацию и отдохнуть.

– Я уже отдохнул вчера. Мне хватило. Я не смогу бездействовать и валяться на диване, пока знаю, что она там… с ним… и неизвестно, что делает, – голос сипнет от неунимающейся ревности и злости.

– Если не сможешь сам, значит, придется опять заставить тебя. Но так или иначе тебе нужно остыть и отдохнуть еще хотя бы день. Мы не можем позволить себе торопиться, вестись на поводу эмоций и действовать в уставшем состоянии. Так мы можем где-то ошибиться, а у нас нет на это права. Ты ведь это понимаешь? – Крис внимательно смотрит на меня, пытаясь достучаться до моего здравого смысла.

И, конечно, я понимаю, что он все говорит верно. Мы не можем позволить себе ошибиться. Я не могу. От этого зависит слишком многое, а именно – жизнь моей малышки, которую я ни за что не могу подвести.

– Ладно, – неохотно сдаюсь.

– Вот и отлично. Иди домой, поешь опять как следует, выспись, а завтра в полдень приходи по этому адресу, – он достает телефон и несколькими нажатиями пальцев присылает мне локацию.

Я проверяю адрес на карте и без каких-либо вопросов утвердительно киваю.

– Теперь идем, – он хлопает меня по плечу.

– А ты куда собрался? Опять тусоваться?