Тори Майрон – С тобой (страница 5)

Обалденно. Лучшее, что я испытывал за последнее время. Конечности немеют и становятся ватными, член тоже опускается, радуясь необходимой разрядке. Полный расслабон и нирвана, которые всего через мгновение прерываются сильным хлестким ударом.

От шока я раскрываю веки и вижу перед собой разъяренную гарпию. Пока я летал от кайфа, она уже успела подняться на ноги и залепила мне оплеуху. Со всей дури. Вся левая половина лица горит и пульсирует от боли.

– Ты охренела?

– Я? – гневно выдыхает Кортни. Ее ноздри расширяются, лицо покраснело, по подбородку стекают слюни вместе со спермой, а доселе аккуратный хвост растрепался и съехал набок. – Это ты охренел, животное! Я же чуть не подавилась твоим членом!

– Но не подавилась же. Жива и здорова. Вон, даже орать сил хватает.

– Ах ты сволочь! – она замахивается повторно, но в этот раз я ловко перехватываю ее запястье, пресекая попытку меня ударить.

– Успокоилась, – цежу я, – и прекратила ругаться.

– И не подумаю. Я не позволю тебе так со мной обращаться!

– Ошибаешься. Уже позволила, согласившись на мое предложение. Или ты думала, что за сто тысяч я буду пылинки с тебя сдувать? Нет уж. За такие деньги я хочу, чтобы ты исполняла любой мой каприз. На меньшее я не согласен.

Вижу, как Кортни так и распирает обложить меня трехэтажным матом и продолжить сотрясать воздух возмущениями, да только она понимает, что это неуместно, и благоразумно помалкивает.

Мы больше не муж и жена. И даже не обычные любовники. Она моя шлюха, я ее начальник. Я не стану, как раньше, после минета зацеловывать все ее лицо. Не стану стирать с ее лица остатки моего оргазма. Не стану восхвалять ее навыки и говорить, как сильно ее люблю.

Вместо всех этих нежностей я отпускаю ее запястье, застегиваю ширинку с ремнем, дохожу до стола и протягиваю Кортни салфетки. И пока она дергаными движениями приводит себя в порядок, достаю из кармана брюк айфон и прошу Кортни дать мне свой номер счета.

– Зачем?

– Что значит зачем? Переведу тебе первую часть твоего гонорара. Сосать ты не разучилась. Мне понравилось. Пятьдесят тысяч, думаю, хватит для начала. Оставшуюся половину получишь, когда мы подпишем нужные бумаги. С любой другой женщиной я бы и без всяких договоров обошелся, но тебе я не доверяю. Так что хочу наш уговор закрепить документально.

Если бы взглядом можно было испепелять, то я тотчас превратился бы в горстку пепла. Однако… На этом все. Кортни больше не возмущается и не называет меня животным. Перевязав хвост на макушке, берет свою сумочку, достает телефон и смиренно диктует мне свой банковский счет.

Несколько секунд – и на ее айфон приходит звонкое уведомление о перечислении денег, и Кортни протяжно выдыхает. Будто от облегчения. Будто это ей требуется срочная операция, и она только что заработала на спасение своей жизни.

Жесть… Как же сильно она, должно быть, любит своего друга, раз идет ради него на такие «жертвы». И смешно, и грустно. А точнее, в очередной раз бесит. Однако раздражаться по новой не входит в мои планы, поэтому я решаю, что пора заканчивать нашу с Кортни плодотворную встречу.

– Мне пора. И так задержался тут с тобой.

– А как же бумаги? – недоумевает Кортни.

– Бумаги подпишем завтра. Я попрошу Лору втиснуть тебя между другими встречами.

– Лору? Значит, это твоя секретарша? – недовольно фыркает ведьма. – С каких пор ты начал трахать свою сотрудницу? Раньше же считал идиотами тех, кто смешивает личное с работой.

– Раньше было раньше, – коротко отвечаю я, не желая развивать данную тему.

– А во время моей «работы» на тебя ты будешь продолжать трахать ее, Еву или кого‑то еще?

Теперь в голосе Кортни отчетливо слышится ревность. Как мило, но тоже неуместно. Особенно учитывая, что у нее самой имеется какой‑то хахаль.

– Кого я буду трахать, не твоего ума дела, Кортни.

– А я тоже могу трахаться с кем‑то другим? Или это лишь твоя привилегия? – практически шипит змея, подсыпая перца к моему глухому раздражению.

– Молодец. Уяснила все без объяснений, – парирую строгим голосом начальника. – Пока будешь отрабатывать деньги, с другими мужиками трахаться запрещается. Узнаю – пожалеешь. И тебе лучше не проверять, каким образом. С безалаберными работниками у меня разговор короткий. Уяснила? – ледяным тоном уточняю я.

Кортни молчит, но по ее испуганному взгляду вижу, что да. Отлично.

– И впредь не смей мне задавать вопросы о моей личной жизни и тем более – ревновать. Я не потерплю подобного в нашем временном сотрудничестве. Надеюсь, это мое требование ты тоже уяснишь с первого раза.

Глава 4

Кортни

– Вот мы и дома! – открыв дверь квартиры, восторженно заявляет Мариса, и я вхожу в прихожую, держа в руках Джей‑Джея.

Двигаюсь неспешно, без резких жестов, аккуратно обнимаю Джереми, словно он сделан из хрусталя, и не прекращаю прижиматься носом к его виску и щеке. Мой мальчик такой вкусненький и теплый, что я не в силах прекратить его нюхать, целовать или отстраниться. А отвести взгляд от его улыбки – вообще миссия невыполнима.

– Мамотька, масынки! – восклицает он, заметив игрушечную стоянку, до отказа заполненную автомобилями всех цветов и марок. – Хотю мысынки!

– Знаю, монстр. Сейчас я уложу тебя в кровать и принесу тебе машинки, – обещаю я, но Джей‑Джея такой расклад не устраивает. Он начинает тянуться в сторону игрушек, желая, чтобы я его опустила на пол и позволила самому все взять.

Но я не могу этого сделать. Пока что. Уж очень боюсь, что он перенапряжется, и ему вновь станет плохо. Слава богу, операция прошла успешно, без осложнений и каких‑либо сюрпризов. Однако с того стрессового дня прошло всего две недели, а с момента, когда к Джереми начали возвращаться силы и желание поиграться, – еще меньше.

Все это время мы пребывали в клинике под тщательным наблюдением врачей. А вчера, после очередного осмотра, хирург сообщил, что мы смело можем возвращаться домой, но должны будем придерживаться всех его наставлений для скорейшего восстановления. И строгий контроль физической активности Джереми входит в список его советов.

Малышу нельзя себя перегружать, однако он этого не понимает. Он у меня слишком активный и любознательный. Стоит на минуту потерять бдительность, как Джереми обязательно что‑нибудь учудит.

Как только сын почувствовал себя чуточку лучше, в нем сразу заиграло желание подвигаться, потрогать все, что попадается на глаза, и поиграться. А про свои любимые машинки он уже все уши мне прожужжал. Дождаться не мог, когда мы вернемся домой, чтобы, как всегда, устроить в комнате армагеддон. И, честно, я не знаю, как ему доходчиво донести, что пока это невозможно. Он отказывается меня слушать и, кажется, вот‑вот начнет истерить.

– Джей‑Джей, хороший мой, потерпи еще немного. Сейчас я принесу тебе твои машинки, и ты поиграешься с ними в кроватке, – ласковым голосом произношу я, укладывая сына в свою постель.

– Не хотю! Кровать… Не хотю!

– Знаю, что не хочешь, но есть такое слово – «надо».

– Не хотю! Масынки! Туда! Масынки! – он предсказуемо начинает плакать, но, к счастью, Мариса приходит мне на помощь.

– Вот твои машинки, Джереми. Не плачь. Смотри: и синяя, и черная, и желтая, и красная. Какую хочешь? – няня вручает ему несколько игрушек, пресекая его плачь на самом старте, но Джей‑Джей все равно продолжает указывать на стоянку и ныть.

В итоге, чтобы предотвратить продолжительные крики, которые ему также противопоказаны, нам приходится перенести в постель чуть ли не все машинки. Лишь когда вокруг сына оказываются десятки автомобилей, он успокаивается, увлекаясь игрой. Слава богу!

– Спасибо, – с тяжелым выдохом благодарю я Марису. Не знаю, что бы я делала без этой женщины.

– Не за что, милая. Тебе стоит пойти отдохнуть. Я побуду с Джереми.

– Нет, я сама с ним посижу, а ты, пожалуйста, приготовь нам обед. Я умираю с голода, да и Джей‑Джей скоро проголодается.

– Хорошо, без проблем.

– Бумаги с указанием по его диетическому питанию у тебя?

– Да, конечно. Все у меня. Не волнуйся и расслабься, Кортни. Все самое страшное уже позади, – Мариса сжимает мою руку в знак поддержки, и я вяло улыбаюсь.

– Не уверена, что у меня получится расслабиться.

– Но тебе нужно это сделать, милая, иначе ты совсем себя доведешь. К тому же мальчик чувствует твое настроение. Ты должна постараться успокоиться.

– Знаю, но это очень сложно. Я боюсь, что ему станет плохо и хочу в любой момент быть наготове.

– Не нужно думать о плохом. Мысли… Они же имеют свойство материализоваться. Тебе нужно мыслить позитивно и только о том, что с Джей‑Джеем все будет в порядке. Операция прошла. Угроза миновала. Врач сказал, что наш мальчик – настоящий борец, и заверил, что пока восстановление идет как надо.

– Вот именно, что пока. А если…

– Нет! – пресекает мой нервный лепет Мариса. – Не будет никаких «если», Кортни. Все будет хорошо. Я в этом уверена. И нужно, чтобы ты тоже верила в это. Ради Джереми. И ради себя. Мне больно на тебя смотреть, милая. Ты и до этого часто выглядела неважно из‑за переутомления, а сейчас, после двухнедельного проживания в больнице, ты совсем исхудала и осунулась. Честно говоря, состояние твоего здоровья меня беспокоит куда больше, чем состояние мальчика. Сейчас я быстренько приготовлю поесть, а потом сменю тебя и побуду с Джей‑Джеем. Тебе нужно сытно поесть, принять душ и как следует выспаться. Я беспокоюсь за тебя, девочка.