Тори Майрон – С тобой (страница 2)

– Чего ты не понимаешь?

– Я многого не понимаю, Кортни. Например, зачем тебе понадобились сто тысяч? Или еще интереснее – почему именно ко мне ты решила прийти за деньгами? Ни за что не поверю, что у тебя нет состоятельного мужика, у которого даже одалживать не пришлось бы. Ты иначе могла бы их отработать.

Его слова режут меня сильнее ножа. Я, конечно, знала, что Пол обо мне невысокого мнения, но не думала, что настолько.

– Во‑первых, я никогда не спала с мужиками за деньги, – сердито высекаю я. – А во‑вторых, даже если бы спала, ты правда считаешь, что я стояла бы здесь перед тобой и просила о помощи? У меня нет мужика или любого другого источника, откуда я могла бы получить нужную сумму в кратчайшие сроки.

– А почему ты считаешь, что я тебе выдам такую сумму в кратчайшие сроки? Мы с тобой вроде не друзья.

– Да, не друзья. И я не считаю, что ты стопроцентно поможешь мне, но очень надеюсь на это. Знаю, наш брак закончился ужасно. И все по моей вине. Но я очень надеюсь, что ты не станешь из‑за нашего прошлого отказывать мне. Кроме тебя, мне больше не к кому обратиться. Уж поверь, было бы оно иначе, я ни за что не пришла бы сюда и не тревожила бы тебя своими проблемами.

– Что у тебя за проблемы? – серьезно спрашивает Пол, приподнимаясь со стола, и делает шаг ко мне, вынуждая меня задержать дыхание и ощутить себя маленькой и хрупкой.

Но я не такая. Не такая! Может, внешне я и стала дохлой воблой, но внутри я сильная и храбрая. Я должна выдержать его тяжелый взгляд и, наконец, рассказать Полу о своей маленькой, но самой значимой в жизни тайне. Должна открыть рот и произнести вслух то, что заставит бывшего мужа возненавидеть меня еще больше, а меня – снова пережить ту безмерную боль, которую я испытала в тот роковой вечер.

– Вот почему я не хотела от тебя детей! – с ядовитой ухмылкой выплюнула я в лицо Полу. – Вот почему я всегда отказывалась стать матерью. Я не хотела застрять дома с этими мелкими спиногрызами! Не хотела портить свою жизнь, свою фигуру и веселье, к которому я привыкла! Мне и так отлично. Меня и так все устраивает.

Весь свет в родном взгляде мгновенно погас. А вслед за ним и моя душа, потому что любовь, страсть, нежность и обожание, которые я всегда видела в глазах Пола, бесследно исчезли, сменившись агонией, сжигающей нас обоих дотла.

Я сглатываю горький ком в горле, заталкивая обратно подступающие слезы, и судорожно выдыхаю, отгоняя прочь одно из самых жутких воспоминаний. А затем набираюсь смелости и, глядя Полу точно в глаза, начинаю говорить…

Глава 2

Кортни

– Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем, Пол, а просто помоги.

Вместо правды с моего языка слетают совершенно другие слова. И я даже не знаю, кто теперь выглядит более удивленным – Пол или я? Ведь я же хотела выдать ему всю правду. Я думала, что мне хватит смелости, но черт… Я ошибалась. Язык отказывается признаваться во всем честно. Не раньше, чем пойму, что иного способа получить деньги нет.

– Ничего себе поворот, – недоуменно хмыкает Пол. – Ты хочешь, чтобы я дал тебе сто тысяч и даже не говоришь, зачем они тебе нужны? Во что ты ввязалась, Кортни? – его голос становится донельзя серьезным и хлестким. Аж хочется стушеваться, но я стойко держусь.

– Я ни во что не ввязалась, клянусь тебе.

– Твои клятвы для меня ничего не значат. Говори: в чем дело?

– Пожалуйста, не проси меня об этом. Я не хочу тебя в это впутывать, – с мольбой смотрю на бывшего мужа, но его нисколько не трогает мой щенячий взгляд.

– Говори. Во что ты не хочешь меня впутывать? Кому ты задолжала?

– Никому.

– Наркотики?

– Что? – вкрай обалдеваю. – Нет конечно. Как ты вообще мог подумать о подобном?

– А о чем еще я мог подумать, если ты не говоришь честно? Да и твои внешние изменения… – он окидывает мою худую фигуру медленным взглядом, насылая на кожу табун мурашек. – Ты все‑таки присоединилась к своим идиоткам‑подругам и тоже начала принимать? Одного алкоголя стало недостаточно?

– Я же сказала, что нет! Я никогда не принимала… – добровольно. – И не стану. Дело не в наркотиках.

– И я должен тебе так просто поверить?

– Да боже ты мой, вот, посмотри! – резко задираю сначала правый рукав блузки, затем левый, чтобы показать свои нетронутые вены. – И если нужно, я могу сдать анализы и принести тебе результаты. Я чиста. В этом можешь не сомневаться.

– Тогда зачем нужны деньги? Ты больна? – спрашивает Пол и на сей раз его строгий голос чуть смягчается, в темных глазах проявляется беспокойство. И это приятно, черт побери. Значит, не совсем уж ему на меня пофиг.

– Нет, со мной, слава богу, все в порядке. На здоровье не жалуюсь.

– С мамой что‑то?

– Нет. Эта женщина всех нас переживет. С ней все отлично, но… – от нервов прикусываю губу и, поняв, что Пол не отвяжется, выдаю частично правдивую информацию: – Срочная медицинская помощь нужна одному моему другу. У него проблема с сердцем, и если в ближайшее время не сделать операцию, то все может кончиться плачевно. А я не могу этого допустить. Поэтому и прошу помощи у тебя, Пол. И я готова на все, лишь бы ты мне не отказал.

Что я там говорила про потепление в его взгляде? Об этом можно забыть. Кроме удивления и глухой ярости я больше ничего не вижу на лице Дэвенпорта. Даже когда он начинает смеяться, холод, исходящий от него, острыми иголками впивается в мою кожу, вынуждая меня сотрясаться, как от озноба. И в своем нестабильном состоянии я даже не сразу врубаюсь, в чем причина такой резкой смены настроения.

– Значит, ты спустя несколько лет додумалась обратиться ко мне за деньгами на спасение твоего друга? – усмирив недобрый смех, спрашивает Пол.

Последнее слово он произнес так едко, что до меня вмиг доходит, каким образом он интерпретировал мои фразы.

Вот дура! Какого черта я не сказала «подруга»? Это бы облегчило задачу, а теперь… Поздно метаться. Придется расхлебывать.

– Нет-нет, Пол. Ты не о том подумал. Это просто друг. Ничего больше. Я не настолько бессовестная, какой ты меня считаешь, чтобы просить у бывшего мужа деньги для своего мужчины.

– И вот опять… Ты хочешь, чтобы я тебе поверил? – его острый взгляд словно верхний слой кожи с меня сдирает, а голос – морозит все органы, но плевать. Пол может злиться на меня сколько душе угодно. Может считать меня мерзкой тварью. Это все равно неизмеримо лучше, чем видеть безграничное разочарование в его глазах, которое непременно добило бы меня морально, скажи я ему о существовании сына.

– Верить или не верить – дело твое, Пол, – расправляю плечи, удерживая с ним зрительный контакт. – Я не стану тебя ни в чем убеждать. Ты все равно не поверишь ни единому моему слову. Единственное, о чем я тебя прошу, – это помочь финансово. Больше мне ничего не нужно. Одолжи мне деньги, пожалуйста. Я все верну. И постараюсь сделать это как можно быстрее. Если нужно – с процентами. Как скажешь. Можем заключить договор, как в банке. Я на все готова. Только прошу, не отказывай. Эти деньги помогут спасти жизнь, а я знаю, что ты хороший, добрый человек. Ненависть ко мне не помешает тебе помочь в столь чрезвычайной ситуации.

Задумавшись, Пол несколько долгих секунд прожигает мое лицо таким взглядом, что вся моя физиономия начинает пылать, а затем он усмехается, расплываясь в циничной ухмылке. Никогда у него такой не видела. И это, знаете ли, пугает не по‑детски.

– Ошибаешься, Кортни, – безэмоционально произносит он и в один шаг подходит ко мне вплотную.

От неожиданности я хочу отступить назад, но жесткая хватка руки на моих скулах удерживает меня на месте.

– Я уже говорил тебе, что ты больше ни черта обо мне не знаешь. Я давно уже не тот добрый, наивный и любящий тебя мужчина, который слепо верил каждому твоему слову, – цедит Дэвенпорт, и я хватаюсь за ткань его рубашки, чтобы не свалиться на пол от сотрясающих меня эмоций, среди которых превалирует страх.

– Значит… Ты хочешь сказать, что не поможешь мне? – тихо спрашиваю я. Голос осип, сердце барабанной дробью колотит по ребрам, пока между нашими губами сохраняется от силы пара дюймов.

– Я не стану одалживать тебе деньги, Кортни, – подтверждает Дэвенпорт, пригвождая меня к полу недобрым взглядом и топя в беспросветном отчаянии.

Мне все‑таки придется сказать ему правду. Больше нет вариантов. И я в очередной раз собираюсь с духом, чтобы признаться, что в операции нуждается мой сын от другого мужчины, а не какой‑то там вымышленный друг, однако все слова застревают в горле, словно слишком сухое печенье, когда бывший муж добавляет снисходительным тоном:

– Но я позволю тебе их заработать.

– Что? – несколько раз моргаю, пытаясь понять, правильно ли расслышала.

– У тебя проблемы со слухом?

– Нет, но я не понимаю… Как я их заработаю? Насколько мне известно, в твоей компании нет должности фотографа. Или ты хочешь сделать меня офисным работником?

Пол усмехается.

– Разумеется, нет. Неквалифицированный работник мне в офисе не нужен. Моя компания никак не связана с твоим заработком. – Дэвенпорт наконец ослабляет хватку на моих щеках, но лишь для того, чтобы провести большим пальцем по моей нижней губе, заставив меня чуть приоткрыть рот и едва не выпустить стон. – Ты будешь работать лично на меня.

– В смысле?

– Мне в самом деле нужно тебе объяснять? Вроде не маленькая и не тупая. Сама должна понять.