Тори Майрон – С тобой (страница 10)
– Что, и облизывать меня брезгуешь? – с громким стуком поместив рокс на столик, ехидно спрашиваю я.
Дэвенпорт отслеживает путь янтарной капельки, а затем поднимает на меня обжигающий взгляд.
– Ты такая дура, Кортни, – цедит он, и я даже не успеваю подумать, почему это я дура. Пол накрывает мою грудь ладонями, подается вперед и слизывает каплю, пробегающую между округлостями.
Всего одно влажное прикосновение языка, а меня с затылка до пят горячей волной омывает. Я даже вздрагиваю и сбиваюсь с заданного ритма, но Пол немедленно возвращает руки на мои ягодицы и помогает мне вернуться в строй. Губами налетает на чувствительные соски, вбирает то один, то второй. Кружит языком по ареолам, ласкает их, дразнит, доводя меня до помешательства.
Пол это умеет. И знает, как заставить меня стонать. Как соблазнить и довести до безумия в отчаянном желании ощутить его внутри себя. Его язык с жадностью касается моей груди, руки воспламеняют кожу бедер. Я откидываю голову назад и растворяюсь в удовольствии, оглушая пространство комнаты своими громкими стонами. Цепляюсь пальцами за широкие плечи, сжимаю, массирую, царапаю, а Пол больше и слова не говорит против. Его рот занят другим, куда более важным делом.
Я не просто таю под его жадным напором, а горю, взрываюсь, как порох. Тело дрожит, жар между бедер убивает, вынуждая меня извиваться в нетерпении. Сознание плывет, перед глазами все двоится.
– Сука, чего же ты так течешь? – оторвавшись от моей истерзанной груди, хрипло произносит Пол и впивается в мое лицо мутным взглядом.
– Потому что хочу, – еле слышно, сквозь очередной стон бормочу я.
– Чего хочешь?
– Тебя.
– Меня? – жестко обхватывает рукой мои скулы, вынуждая посмотреть ему в глаза.
– Да.
– Уверена?
Хочу ответить: «конечно», но из горла вылетает лишь невнятное мычание, когда мою щеку внезапно опаляет шлепок. Не сильный, но ощутимый. Как я люблю. Нет, не так… Я просто обожаю эту грубость во время прелюдии и секса. Крышесносное удовольствие с толикой насилия. И об этом Полу тоже известно. Он повторно сдавливает мои скулы, притягивает ближе к своему лицу и спрашивает сквозь сжатые зубы:
– Что ты сказала? Не расслышал.
И снова шлепок по щеке, еще более сильный и кайфовый, а после Пол надавливает большим пальцем на чуть саднящую нижнюю губу и проталкивает фалангу мне в рот.
Я снова не в состоянии выдать четкий ответ. Да и не пытаюсь больше. Обхватываю его палец и начинаю сосать. Активно. С аппетитом. Взглядом транслируя Полу кадры о том, как так же могла бы сосать его член, не будь я такой врединой.
Но я вредина. И последнее, чего я сейчас желаю, – это делать минет. Не во рту я мечтаю ощутить его член, а в другом отверстии. И это не просто желание и даже не жажда, а отчаянная нужда, жизненная потребность, требующая немедленного утоления. Как можно быстрее. Больше ждать не могу. Это выше моих сил. Терпение кончилось.
Секунда – и я освобождаю рот от пальца. Вторая – крепче обхватываю шею Пола руками. Третья – с одержимостью соединяю наши лбы и на выдохе не прошу, а, мать его, требую:
– Выеби меня, Дэвенпорт. Сейчас же!
Глава 7
Пол
Кортни не успевает договорить, как я уже крепче сжимаю ее задницу и вскакиваю с кресла. Она обвивает меня и руками, и ногами. Промежностью вжимается в член, грудью льнет к торсу, дразня кожу острыми сосками и обжигая губы дыханием. Ее карие глаза стали практически черными, вконец неадекватными. Тело горячее, податливое, до смерти желанное.
Я вообще не понимаю, как сумел так долго продержаться? Я хотел нагнуть Кортни и трахнуть с первых же секунд, как вошел в гостиную и увидел ее в шикарном образе обольстительницы. Эта стерва неотразима. И неважно – при полном параде она или же без грамма макияжа. А голая Кортни – вообще влажная мечта любого мужчины. Манящая, сексапильная, до неприличия красивая. С сочными губами и дерзким взглядом, в котором ярко горят все ее эротические фантазии.
И это в женщинах меня всегда особенно цепляет – отсутствие смущения, раскрепощенность, умение доставить удовольствие как себе, так и мужчине, и самое главное – естественность.
Кортни никого из себя не строит. Не встает в выгодные позы, чтобы казаться сексуальней. Не прибегает к кокетству и пошлостям с целью завести нас обоих. Она просто делает, что ей хочется. И наслаждается этим. Таких девушек, на самом деле, не так уж много. Но Кортни именно такая. И она чуть до инфаркта меня не довела своим ерзаньем по члену. Он так стоит, что аж больно. Яйца ноют, головка горит от сильного прилива крови, а все мое нутро изнемогает от жажды ворваться в эту стерву до самого основания.
Не знаю, каким чудом добираюсь до спальни, не врезавшись ни во что. Ничего ведь не вижу, кроме повисшей на мне бестии. Кроме ее поплывшего взгляда, румяного лица и порочного пухлого рта, находящегося слишком близко от меня. Одна моя часть, заплывшая похотью, до дрожи хочет впиться в него с жадностью и сминать его до привкуса крови. Но другая – более рациональная – удерживает меня от этого секундного порыва.
Не нужны нам поцелуи. Мне они не нужны. Как и нежность, романтика и любые другие проявления эмоций. Да и нет никаких эмоций. Кроме ненормального возбуждения и злости Кортни ничего во мне больше не вызывает. Уже давно. Так что мне вполне хватит просто трахать ее. Долго, грубо, жестко, до полного изнеможения и ее громких стонов.
Мне требуется не больше десяти секунд, чтобы донести Кортни до постели. Расслабляю руки и бросаю ее на кровать, укрытую черным покрывалом. Кортни тут же приподнимается на локтях, красиво прогибается и широко раздвигает ноги, открывая мне очешуенный вид на ее мокрую гладкую киску.
Любуюсь ею в приглушенном свете спальни, и в груди раздается глухое рычание. В который раз за этот вечер. Не могу полноценно сдерживать свои реакции. Кортни всегда пробуждала во мне зверя, и сейчас при виде ее раскрытой промежности он прямо‑таки рвется на волю. Особенно когда мозг против моей воли вдруг подкидывает абсолютно ненужные вопросы.
С‑с‑сука! Мне нельзя об этом думать. Это бессмысленно.
– Презерватив! – выпаливает Кортни, когда я встаю коленями на матрас.
– Ты же сказала, что у тебя вставлена спираль.
– Да, но я не собираюсь трахаться без защиты с тем, у кого я не единственная женщина, – поясняет чертовка раздраженным голосом.
Опять ревность свою мне показывает. Дурная. Неужели не понимает, что не имеет на это никакого права? К тому же ей ли не знать, кто из нас двоих ветреный и безрассудный товарищ?
Но ладно. Так уж и быть. В этот раз спорить не стану. Уж очень сильно я хочу в ней оказаться, а, судя по категоричному взгляду Кортни, она всерьез намерена препираться, если я начну настаивать на сексе без резинки. А я не хочу тратить на это время. И так затянули с прелюдией и бессмысленными беседами.
Быстро встаю с кровати и добираюсь до пиджака, оставленного мной на кресле возле ванной комнаты. Достаю презерватив и возвращаюсь к негодующей ведьме. Кажется, пока она наблюдает, как я раскатываю латекс по влажному от ее смазки члену, она начинает злиться еще сильнее. Реально потешная. И типичная баба. Нет презерватива – плохо, есть – еще хуже. Ведь теперь она стопроцентно убедилась в своих домыслах о других женщинах. А я не стану ее убеждать в обратном.
Во‑первых, моя личная жизнь – не ее собачье дело. Во‑вторых, минувший месяц я действительно не жил жизнью евнуха. Но никогда не забывал о защите. Реально никогда. Только с ней мне хотелось не париться об этом. Не потому, что она особенная или что‑то вроде этого, а потому что я, можно сказать, купил Кортни и хотел получить от этого приобретения максимальное удовольствие.
Но ладно. Не страшно. В другой раз, возможно. А может, и нет. Ведь я тоже не могу быть уверенным, что сучка не трахалась ни с кем, пока я не звонил ей. Доверия к ней ноль. Но я не собираюсь больше думать об этом. Все дебильные, вызывающие во мне лютый гнев вопросы оставлю на потом, а сейчас…
Хватаю Кортни за щиколотки и резко притягиваю ближе к себе, откровенно забавляясь ее молчаливым, но ощутимым негодованием.
– Лицо попроще сделай и прекрати злиться. Это сейчас лишнее, – ухмыляясь, несколько раз провожу пальцами по мокрым складочкам, и Кортни вздрагивает, губы сжимает, чтобы не застонать.
Я сам делаю то же, офигевая от мягкости ее плоти и количества влаги. Течет так, словно давно не трахалась. И это, мать ее, воодушевляет.
– Повторяю: прекрати злиться, – требую строже, одновременно проталкивая два пальца в горячую развилку. Член дергается в нетерпении ворваться в этот тесный рай, и я не собираюсь больше с этим затягивать.
Вытаскиваю мокрые пальцы и подношу их к женскому рту. Раскрываю его, проталкиваю внутрь, давая Кортни испробовать себя на вкус. Но эта сучка не облизывает их, как в первый раз, а опять показывает свои зубки. В прямом смысле. Кусает мои пальцы, вызывая резкую боль, за что тут же получает новую пощечину.
Под звук ее болезненного стона я врываюсь в стерву до упора. И вот теперь мы стонем оба. Громко, несдержанно, протяжно. От кайфа искры из глаз, дыхание обрывается. С трудом вбираю воздух сквозь сжатые зубы и прикрываю веки, позволяя удовольствию разлиться в каждой мышце и вене.