Тори Майрон – Разрушая нас (страница 2)
– Скоро пойду.
Продолжаю поднимать стулья, переворачивать их и класть на стол, чтобы этим не занималась уборщица. Однако мне не удается завершить начатое дело. Нил бросает тряпку на барную столешницу и за несколько шагов добирается до меня. Хватает за запястье и повторяет более строго:
– Не скоро, а немедленно. Вали отсюда!
Устремляю на главного бармена укоризненный взгляд и с усмешкой спрашиваю:
– Ты забылся, Эйнсворт? Начальник здесь я, а не ты.
– Неужели? – театрально вскидывает брови. – Так будь добр вести себя, как начальник, а не как универсальный работник, который желает помочь всем подряд.
– Не преувеличивай.
– Я, скорее, преуменьшаю, – Нил забирает из моих рук стул и ставит его на стол. – Ты пришел до открытия и до сих пор ошиваешься здесь, хотя даже все официантки ушли домой.
– Ты же знаешь, я так делаю только потому, что клуб недавно открылся.
– Клуб открылся почти три месяца назад. Ты уже можешь расслабиться и перестать контролировать каждую мелочь. По крайней мере, ты спокойно можешь приказать убирать эти чертовы стулья кому-то из своих сотрудников. Вот, например, – он указывает на второго бармена, выходящего из кухни в главный зал. – Оскар, ты выглядишь слишком счастливым. Иди сюда и займись делом.
Парень абсолютно не выглядит счастливым. Скорее, очень уставшим и сонным, ведь ночь действительно была выматывающей. Сегодня в клубе народу было больше, чем когда-либо прежде. Но тем не менее Оскар послушно, без жалоб подходит к нам и выполняет то, что ему приказал Нил.
– Видишь, как это работает? Ты говоришь — другие делают. Сколько мне нужно будет еще учить тебя этому?
Закатываю глаза. Нилу бессмысленно учить меня быть стандартным, строгим начальником, который считает, что раз платит людям деньги, то самому ничего делать не надо или еще хуже — можно относиться к сотрудникам как надменная скотина. А мне, в свою очередь, бессмысленно объяснять другу, что я не могу безучастно пройти мимо, если вижу, что способен кому-то облегчить работу. Особенно, если мне действительно не доставит это труда.
– Мы закончим с уборкой и закроем клуб без тебя, а ты уходи, или я вытолкаю тебя насильно, – грозится Нил, толкая меня в спину.
– Ты уже это делаешь.
– Потому что заранее знаю, что сам ты не сдвинешься с места.
– Ладно-ладно, – приподнимаю руки, капитулируя. – Ухожу. Дай только забрать одежду.
Подхожу к барному стулу, на спинке которого оставил свой пиджак и пальто. Надеваю их и прощаюсь со всеми сотрудниками в зале.
– Чтобы раньше десяти вечера я тебя сегодня не видел. Выспись наконец как следует, – выдает Нил, и я оборачиваюсь.
– А сам не хочешь последовать своему совету?
– Я бессмертный, – отмахивается и переводит заинтересованный взгляд на танцовщицу, выходящую из гримерной.
Усмехаюсь. Нилу сорок, он на пятнадцать лет старше меня, но спит еще меньше, чем я, при этом умудряется после двенадцатичасовой смены тратить время и силы на девчонок. Причем каждый раз на разных. Он точно бессмертный. А также веселый, немного назойливый и подвешенный на язык. Мы познакомились с ним три года назад, когда я готовился к открытию своего первого клуба и набирал персонал. На собеседовании я отметил высокие профессиональные качества Нила и принял его в штат. О чем ни разу не пожалел.
Имея за спиной более двадцати лет опыта в этой сфере, Эйнсворт не только мастерски выполнял свои рабочие обязанности, но и помогал мне во многих других аспектах ведения клубного бизнеса. Я давно его воспринимаю как старшего брата и одного из лучших друзей. Только поэтому позволяю ему общаться со мной столь фамильярно. Остальным я подобного не разрешаю. Пусть я и не надменный злой начальник, но и не добрая размазня. Если кто-то из сотрудников откровенно халтурит, я не стану молчать и спускать это с рук, а соответственно накажу или оштрафую.
Я за обоюдное уважение, честность и ответственность. Терпеть не могу наглых, ленивых и бессовестных людей. К счастью, в своем окружении таких не имею. Ни в работе, ни в жизни. Исключение — моя вздорная младшая сестра, которая способна сожрать все нервные клетки любому живому существу, даже не стараясь. Но в этом плане мне не приходилось выбирать. Родители не спрашивали, хочу ли я пополнить нашу семью мелким исчадием ада. И отречься от этого дьявола я тоже не могу. Люблю Оливию, какой бы вредной она ни бывала, поэтому приходится терпеть и надеяться, что когда-нибудь, с возрастом, она подобреет и перестает быть такой редкостной стервой.
Выхожу из клуба и по пути до машины глубоко вдыхаю утренний мартовский воздух. На часах семь двадцать, температура чуть выше нуля, под ногами потрескивает тонкий слой льда, легкие приятно колет от морозных вдохов. Тихо, спокойно, свежо, идеально. То, что нужно после шумной, тусовочно-рабочей ночи. Плюс я обожаю прохладу, а жару не переношу. В отличие от моей мерзлячки Лианы.
Несколько лет назад, когда я неплохо заработал на инвестициях и только задумывался об открытии своего бизнеса, я предлагал ей переехать, например, во Флориду или Калифорнию, но она отказалась со словами
Ерунда полная. Я стопроцентно уверен, что Лиана бы могла круглый год жить в лете и ей никогда не надоело это. Главной причиной отказа переезжать был я. Она не хотела жить там, где мне будет некомфортно, и пытаться переубедить ее было бессмысленно. Знаю, плавал. Лиана упрямая как ослиха и всегда думает не только о своих желаниях, но и о желаниях других. За это я ругаю ее и одновременно люблю особенно сильно.
Влившись в утренний поток машин, миную улицу за улицей и улыбаюсь при мысли о скором возвращении домой, если, конечно, не застряну в пробке. Но, разумеется, я в ней застреваю. Черт! Все-таки не стоит задерживаться на работе, чтобы избегать утреннего затора.
Около тридцати минут уходит на то, чтобы встать первым у светофора на перекрестке. Протираю сонные глаза, поворачиваю голову вправо, и взгляд цепляется за цветочную лавку. Снова смотрю на красный свет, включившийся всего пять секунд назад, и понимаю, что у меня осталось чуть меньше минуты.
Успею. Легко.
Вылетаю из машины, обращая к себе недоуменные взгляды некоторых водителей и пешеходов, и бегу к цветочному ларьку. Всего несколько секунд уходит на то, чтобы осмотреть весь ассортимент цветов и выбрать нежно-желтые французкие розы.
– Можете не запаковывать в бумагу, – сообщаю я, поглядывая на оставленную на проезжей части машину.
– Провинился, что ли? – интересуется продавец, и я хмурюсь.
– Нет.
– Ну-ну, – загадочно хмыкает женщина, с доброй улыбкой оглядывая меня.
Я тоже бросаю взгляд на себя в стеклянный стеллаж за спиной продавщицы. Да уж… Вид у меня и впрямь потрепанный. Полы пальто раскрыты, рубашка застегнута не до конца, волосы взъерошены, на лице двухдневная щетина, глаза красные от недосыпа. Я действительно похож на тусовщика, который всю ночь отрывался с друзьями, а сейчас возвращается домой к любимой девушке с букетом извинений.
– Блять! – не сдержавшись, ругаюсь я, когда слышу продолжительный гудок клаксона. – Простите, – виновато смотрю на продавщицу, оплачивая букет – И спасибо. Хорошего вам рабочего дня.
Даже не слышу, что отвечает женщина. Взяв букет, вылетаю из ларька и под аккомпанемент недовольных возгласов и сигналов возвращаюсь в машину.
Я опоздал всего на несколько секунд, но понимаю негодование водителей. Жестом показываю им, что виновен, и молчаливо выслушиваю поток мата в свой адрес. При этом улыбаюсь, продолжая пребывать в прекрасном настроении.
Оставшийся путь до дома пролетает за десять минут. Паркую автомобиль в гараже и вхожу в таунхаус, в котором каждый уголок пахнет Лианой. Речь не только о ее нежном, чуть сладковатом аромате духов, витающем в пространстве комнат, но и о спокойной, бежевой цветовой палитре, мебели, декорациях, растениях и каждом элементе дома, ведь именно Лиана проектировала дизайн интерьера и отслеживала каждый этап его перевоплощения из эскизов в реальность.
Полтора года назад я полностью доверил эту задачу ей, нисколько не сомневаясь в ее отменном вкусе и профессионализме. Во-первых, это ее работа, а, во-вторых, я видел, насколько сильно она горела желанием полностью обустроить наш дом. Разумеется, я даже не думал спорить и запрещать ей что-либо. Запреты вообще не про нас с Лианой.
Разуваюсь в коридоре, вешаю пальто, по пути до спальни сбрасываю пиджак и расстегиваю пуговицы рубашки. Тихо открываю дверь и вхожу внутрь, начиная улыбаться шире.
Ли еще в кровати. Лежит на животе — ее любимое положение во сне. Руки под подушкой, ярко-рыжее облако мелких завитков на ней. Одеяло прикрывает только сладкую попку, позволяя мне любоваться изящной спиной. Утреннее солнце пробирается сквозь окна, теплыми лучами касаясь бледной, усыпанной веснушками кожи. Я хочу так же коснуться ее и не собираюсь отказывать себе в своих желаниях.
Подхожу к кровати и забираюсь на нее, нависая над моей спящей красавицей. Укладываю букет роз возле ее чуть вздернутого носа и аккуратно прижимаюсь оголенным торсом к спине, губами — к изгибу шеи. Вдох-выдох. Родной запах кожи снимает с меня часть усталости и накрывает спокойствием, расслабляя почти полностью. Почти, потому что от нашего телесного контакта напрягается все ниже пояса, и я издаю хриплый стон. Он смешивается с мягким стоном пробудившейся Лианы.