Тори Красс – Упиваясь светом (страница 3)

Варгон оказался сильнее. Он дрался грязно, подло, используя приёмы, которым нас не учили в Небесном воинстве. Он раздирал мне спину, вырывал куски плоти, смеялся, видя мою боль.

– Ты умрёшь за неё, Корвус! – кричал он. – За смертную, которая даже не узнает твоего имени!

– Пусть, – ответил я, вонзая клинок ему в сердце. – Но ты умрёшь раньше.

Он упал. Я стоял над ним, окровавленный, разорванный, теряющий силы, и смотрел, как гаснет его взгляд. Когда-то мы были братьями. Теперь я убил его своими руками.

Последний из семёрки бросился наутёк. Я не стал догонять – не было сил.

Я рухнул на колени, чувствуя, как тьма затягивает сознание. И в этот момент увидел её. Вдалеке, у околицы. Она стояла и смотрела на закат, не зная, что всего в нескольких верстах от неё только что погибли семь демонов, посланных её убить.

Я пополз. Потому что знал: если не доберусь до неё сейчас, если не предупрежу – придут другие. А я больше не смогу защитить.

Я дополз. И рухнул у мельницы.

А теперь я сидел в её доме, ел её кашу и смотрел, как она хлопочет у печи, и думал только об одном: она даже не представляет, какая сила в ней скрыта. И какая цена назначена за эту силу.

– Ты кто? – спросила она, ставя передо мной вторую миску. Не спросила, а просто поинтересовалась, будто речь шла о погоде.

– Меня зовут Корвус, – ответил я.

– Мира.

– Я знаю. Я слышал твоё имя. Там… когда ты тащила меня. – Я помолчал. – Ты много чего говорила. Интересно, откуда смертная девушка знает такие слова?

– От бабки. Она умела выражаться.

Я хмыкнул. Впервые за долгое время мне захотелось улыбнуться по-настоящему.

– Твоя бабка была мудрой женщиной, – сказал я. – Но она не научила тебя главному.

– Чему?

– Не пускать в дом незнакомцев. Особенно тех, у кого за спиной крылья.

Она замерла. Я медленно поднялся, давая ей рассмотреть себя. Пусть видит. Пусть знает, с кем имеет дело.

– Я не человек, Мира. Я падший. Тот, кто пришёл за тобой.

Она смотрела долго. Потом спросила:

– И что теперь? Убьёшь?

– Должен.

– Но?

Я склонил голову. Острый ум. Это хорошо. Это пригодится.

– Ты первая, кто не закричал, – сказал я. – Не упал в обморок. Не побежал за святой водой. Ты просто накормила меня завтраком.

– А что я должна была сделать? Ты гость.

– Я не гость. Я твоя смерть.

– Посмотрим.

Я моргнул. Впервые за тысячу лет я встретил существо, которое смотрело на меня без страха. Без ненависти. Без желания использовать.

Я должен был ненавидеть её. Должен был выполнить приказ – не Ада, нет, я давно не служил им. Но мой собственный приказ: найти, защитить, доставить к ангелам ценой любой крови.

Вместо этого я смотрел, как она убирает со лба выбившуюся прядь, и думал: что со мной не так?

– Как тебя зовут в миру? – спросил я, чтобы отвлечься от мыслей.

– Мира.

– Нет. Полное имя. То, что дали при рождении.

Она замялась. Всего на секунду, но я заметил.

– Мирослава. Мирослава Чистосветова.

Меня будто молнией пронзило. Чистосветова. Род, от которого пошло пророчество. Род, хранящий свет тысячу лет. Она не просто Чистая душа – она последняя в роду. Единственная.

– Я так и знал, – выдохнул я.

– Что значит «род Светлых»?

Я шагнул к ней. Ближе, чем следовало. Вдохнул её запах – чистота, травы, жизнь. И заговорил. О пророчестве. О тысяче лет. О том, что она – та, кого ищут все. И Ад, и Рай.

– Поэтому я здесь, – закончил я. – Поэтому за тобой придут и другие. И светлые, и тёмные. И те, кто захочет тебя уничтожить, и те, кто захочет использовать.

– А ты? – спросила она шёпотом. – Ты кто?

Я молчал. Как объяснить ей, что я не слуга Ада? Что я убил семерых своих, чтобы добраться до неё живой? Что она – мой единственный шанс вернуться к свету?

Я не мог. Не сейчас. Слишком рано.

– Я тот, кто должен был тебя убить, – сказал я. – Но не смог.

– Почему?

Я усмехнулся. Горько. Почти страдальчески.

И отвернулся к окну.

Пусть думает, что я монстр. Пусть боится. Так безопаснее. Для неё. Для меня.

Но в глубине души, там, где ещё теплился слабый свет, я знал правду: я не убью её. Никогда. Даже если ангелы откажутся от сделки. Даже если Ад придёт за мной.

Потому что впервые за тысячу лет я почувствовал нечто большее, чем долг.

Я почувствовал надежду.

А надежда для падшего – самая опасная отрава.

Я стоял у окна и смотрел на пустую деревенскую улицу, но ничего не видел. Перед глазами стояла она – Мира. Мирослава. Чистая душа, которую я искал тысячу лет.

Сзади было тихо. Слишком тихо. Я обернулся.

Она сидела на табурете, обхватив колени руками, и смотрела на меня. Не с ужасом. Не с ненавистью. С каким-то странным, почти детским любопытством, будто я был не падшим ангелом, а диковинной зверушкой, которую она подобрала в лесу.

– Ты сказал «столетия», – вдруг произнесла она. – Когда ел кашу. Ты сказал, что не помнишь, когда в последний раз ел горячее. Сколько тебе лет, Корвус?

Я усмехнулся.

– Ты задаёшь опасные вопросы, Мира.

– Ты опасный гость. – Она пожала плечами. – Какая разница?

Я помолчал, глядя, как солнечный луч играет в её волосах. Русые, с золотистыми искорками. Простые. Человеческие. И в то же время – светящиеся изнутри.

– Тысяча двести, – ответил я. – Плюс-минус десяток лет. Я сбился со счёту где-то в середине первого тысячелетия.

Она моргнула. Широко распахнула глаза.

– Тысяча… – переспросила она осипшим голосом. – Ты шутишь?