Тоня Рождественская – Попаданка для Лорда-Дракона (страница 7)
Я обвожу глазами стол и представленные на нем блюда. Он, конечно, не ломится от еды, денег в запасе осталось совсем немного, но все-таки на нем присутствуют сладости, запеченный окорок и сыры. От ароматов внутри начинает бурлить. Но я кисло кладу на тарелку овощи на пару.
Дядя одобрительно кивает. Это его стараниями я должна питаться росой и маковым зернышком, ведь мне нужно сохранять форму. Конкуренция слишком высока, а я должна найти себе наиболее выгодную партию.
Я не в обиде. Вся жизнь женщины в нашем обществе сводится к тому, чтобы выгодно выйти замуж. А для меня эта задача и вовсе является жизненно необходимой. Клан Энгринов уже давненько катится вниз по наклонной… И теперь мы слишком близко к черте, из-за которой не возвращаются.
Один брат погиб, не оставив после себя наследника, второй все еще на военной службе, и осталась только я, кто сможет поправить наше благосостояние. А для этого я должна заполучить самого выгодного из кандидатов.
Но вот как это сделать, если я не отличаюсь ни особой красотой, ни выдающимися талантами, ни общительностью, ни хитростью? Да, на курсе в Академии я была одной из лучших, но это лишь от природного усердия и любви к учебе… К тому же и приданного за моей душой нет. Во всяком случае такого, чтобы кто-то достаточно важный мог бы этим заинтересоваться.
И да, фамилия Энгринов, как одной из древнейших семей, все еще имеет вес, а заслуги моего дяди перед государством высоко ценятся, но за красивым фасадом, к сожалению, остались только отчаявшиеся люди, потерявшие практически все состояние.
С рождения мне твердят, что я должна делать и как себя вести. А я так устала от этого груза, возложенного на мои плечи! И хочется простого человеческого счастья.
Иногда по вечерам, я гляжу на звездное небо и мечтаю оказаться совсем в другом месте, где я могла бы существовать отдельно от имени или статуса моей семьи.
Но, к сожалению, мечты это лишь мечты…
Или…
Глава 9. Ада.
– Какая удача, что инспектор Бруенор сегодня на приеме! – ворчит суетливая тетушка Мэриэнн, с трудом поспевая за братом Эрика, торопливо ведущего меня вверх по ступеням.
Впереди маячит строгий и стройный стан Розалинды фон Крафт. Спина этой женщины настолько прямая, словно она недавно палку проглотила. И все же несмотря на это в ней ощущается и живость, и грация. Она молчит, но даже не видя ее лица, я чувствую ледяное недовольство ненастоящей свекрови.
– Очень удачно, тетя, – говорит мой провожатый. – Думаю, инспектор и сам будет в восторге от итогов вечера, он давно ждал нашивку капрала. Теперь он ее получит.
– О чем вы, собственно, говорите?! – наконец оживаю я, понимая, что творится что-то весьма нехорошее.
– О чем? – с мрачным удовольствием переспрашивает мужчина. – Будто бы вы не знаете, чем чревато ваше желание провести запретный ритуал!
– Я не понимаю, о каком ритуале идет речь! – честно признаюсь я.
Но брат Эрика на это лишь хмыкает и качает головой. Похоже он нисколько не верит в то, что я могу быть не в курсе о таких важных вещах.
Я открываю было рот, собираясь признаться во всех смертных грехах кроме незаконных ритуалов, но мы уже вышли в коридор, и там нас встречают несколько человек, включая стервозину, что затеяла весь этот цирк. И тогда начинается такая суета, что мне даже слово вставить не дают.
В итоге я действительно оказываюсь в камере, тревожно напоминающую настоящую тюрьму, сопровождаемая мужчиной среднего возраста, именующим себя тем самым инспектором Бруенором.
– Что ж, моя дорогая, – говорит он, улыбаясь в окладистые усы, когда мы остаемся один на один. – Вы затеяли очень опасную игру!
– Я не понимаю, о чем идет речь! – упрямо твержу я фразу, которую повторила уже, наверное, раз десять. – Я ничего не затевала.
– Вас застали в хранилище непосредственно рядом с драконьим камнем Эрика фон Крафта, – говорит инспектор таким тоном, что я так и слышу неозвученное нравоучение, начинающееся с фразы «милочка моя».
Я по-прежнему плохо понимаю, о каком ритуале речь. Драконы, драконьи камни, истинные… все это звучит столь дико и нелепо, словно я оказалась персонажем компьютерной игры, в которую никогда не играла. Но мне страшно заявить об этом. Почему-то внутри свербит странное ощущение, что узнай они правду, меня ждут еще большие неприятности.
– У меня не было никаких планов насчет него, – утверждаю уверенно, однако голос все равно предательски подрагивает. – Я оказалась там случайно.
– Каким образом вы могли случайно оказаться в семейном хранилище фон Крафтов? – хмыкает инспектор. – В святая святых древней уважаемой семьи?!
– Меня туда отправили… – отвечаю я, неуверенно добавляя. – По ошибке…
И тут меня вдруг пронзает неожиданная мысль, отчего я вздрагиваю, и весьма явно. Насколько явно, что для собеседника это не проходит незаметно. И он вглядывается в меня еще более внимательно, а уголки его губ, теряющиеся в густой посеребренной поросли, ползут вверх.
«По ошибке» звучит у меня в голове странная догадка. И я понимаю, отчего мне страшно, сообщить о том, что я чужестранка, волею случая оказавшаяся в этом мире. Ведь я не просто случайный гость, я заняла чьё-то место… И теперь, вспоминая чужое отражение на глади пруда, я отчетливо понимаю это. Но куда делась та, кому принадлежит это тело?
– Так вы объясните мне, наконец, каким образом вам удалось проникнуть в хранилище? – спрашивает мужчина, отрывая меня от раздумий.
– Никаким, – огрызаюсь я. Мне уже порядком надоели эти нелепые подозрения в черт знает чем. – Я искала дамскую комнату.
– Кто ищет дамскую комнату в подвальных помещениях? – восклицает инспектор.
Действительно – кто? На этот вопрос мне даже нечего ответить. Ну, по крайней мере, кроме как «дура», в голову ничего не приходит. Но выпутываться как-то надо, так что я продолжаю.
– Дом просто огромный, а я первый раз здесь, поэтому я спросила одну даму… – сама понимаю, насколько нелепо это звучит, поэтому голос мой слегка подрагивает. – И она отвела меня туда… А потом…
Инспектор Бруенор впивается в меня глазами-бусинками, словно пытается выглядеть истину, которую я скрываю. В камере темновато, но от его взгляда ощущение такое, словно он светит мне в глаза фонарем.
– Потом дверь заело… или я не знаю… я не смогла открыть ее, и мне пришлось искать другой выход, – простодушно добавляю. – И в итоге я оказалась там. Вот и все…
– Ах, леди Энгрин, – вздыхает Бруенор. – Мне бы очень хотелось поверить Вам. Ваш дядя, безусловно, человек больших талантов и, разумеется, пользуется всеобщим расположением. Мало того, он всегда был для меня хорошим другом, но…
– Но? – нетерпеливо переспрашиваю я.
– Вход в хранилище защищен древней магией, попасть в него случайно просто физически невозможно! Только члены семьи фон Крафтов могут пройти сквозь барьер. А значит, вы или сломали щит или использовали что-то чтобы обмануть его.
– И что же такое я использовала?
– Это мне и предстоит выяснить, если, конечно, вы не намерены признаться во всем прямо сейчас.
– Мне не в чем признаваться. Когда я вошла туда, дверь была открыта. Возможно, кто-то взломал ее до того, как я оказалась там…
И похоже я даже знаю кто…
– Вы хотите сказать, что кто-то хотел подставить вас?
– Или же кто-то хотел провести этот ритуал сам, но у него не вышло. И чтобы замести следы, они отправили туда меня…
– Это совершенно невозможно. Даже если представить, что кто-то действительно смог сломать этот щит, он сделал это исключительно для себя. То есть проход мог открыться только тому, на кого был рассчитан этот взлом. Никто другой никак не мог воспользоваться этой брешью.
– В смысле?
– В смысле ваша версия неправдоподобна.
– А что, если кто-то сломал его непосредственно под меня? Такое возможно?
– Теоретически возможно… – инспектор Бруенор прищуривается и хмыкает. – Но для этого взломщику потребовалась бы ваша кровь. Неужели кто-то мог бы взять у вас кровь так, чтобы вы об этом не догадались?
Я растерянно смотрю на ладонь, хотя этого и не требуется, порез на безымянном пальце доставляет вполне существенное неудобство, чтобы его было трудно заметить.
«И во что же ты ввязалась, Адель Энгрин?»
– Последний из сыновей фон Крафтов, безусловно, это прекрасный куш для юных леди, стремящихся выйти замуж, – говорит тем временем инспектор задумчиво и словно бы в никуда, отрывая меня от собственных тревожных размышлений. – Но все-таки ритуал истинности… И решиться на такой риск… давненько у нас не было дел, связанных с незаконными обрядами!
– Я была бы вам очень благодарна, если бы вы, наконец, пояснили о каком, собственно, риске вы говорите!
Инспектор Бруенор немного вздергивает бровь, и, вздыхая, закатывает глаза, практически слово в слово повторяя фразу Эрика фон Крафта: «И чему только молодежь учат сейчас в Академии?!»
– Конечно ритуал истинности, навсегда сковывающий дракона с суженой, был окончательно отменен еще до вашего рождения, уже больше полувека назад, и все-таки неужели вы не знаете, что запрет на него предполагает весьма серьезное наказание для того, кто осмелится его провести?
– И какое же?
Инспектор переводит на меня взгляд и удивленно сообщает.
– Низложение, разумеется.
Глава 10. Эрик.
Ладно, возможно, идея выбрать первую попавшуюся дамочку была не самой здравой…