Тонья Кук – Убежище (ЛП) (страница 17)
Такая картина повторялась всю ночь и последующие дни. Разгневанный снайперским огнем, Таранас высылал все больше и больше отрядов, чтобы выследить арбалетчиков. Все безуспешно. Все равно, что охотиться за дымом. Снайперы все время отступали, осыпая преследователей стрелами.
«Если бы они лучше целились, то опустошили бы много седел», — сурово произнес Таранас. — «А так, они целились слишком высоко».
Львица кивнула. Для новичков арбалетчиков было обычным делом промахиваться по цели. Арбалет посылал свои снаряды по дуге, в отличие от прямого полета выпущенной из лука стрелы. Очевидно, этим кочевникам было непривычно подобное оружие.
Атаки прекратились, лишь когда в пределах видимости показался Кхури-Хан. Эльфы так ни разу и не смогли приблизиться к снайперам, а их собственные лучники ни разу не поймали мишень в прицеле на время достаточное, чтобы произвести точный выстрел.
«И еще одно, генерал», — сказал Таранас. — «Наши враги явно были кочевниками, по тому, как они знали и использовали пустыню, но мне кажется, что они были из Кхури-Хана. Следы от мест засад вели на север, всегда на север; а последние направлялись прямо к городу».
Это имело смысл для Кериан. Напавшие на нее и Гитантаса на Храмовом Пути люди тоже были кочевниками, возможно из того же отряда, что досаждал колонне Таранаса. Они явно действовали из Кхури-Хана, но почему? Кочевники относились к городам и их разнообразным обитателям с тем же подозрением, которое они ощущали к чужеземцам, вроде эльфов; а Кхури-Хан, как самый большой из кхурских городов, рассматривался как самое сосредоточие зла.
Приближался час обеда. Кериан оставила своих верных офицеров, чтобы вернуться в палатку Беседующего и присутствовать на обеде с Гилтасом и его архивариусом. Покинув палатку офицеров, она сделала легкий крюк, чтобы навестить Орлиного Глаза в его стойле. Грифона приходилось держать подальше от лошадей; его присутствие сводило их с ума.
Орлиный Глаз статуей застыл возле своего кормового столба. На его голову был накинут капюшон, словно охотничьему соколу, накрытому зеленым фетром. Это был лучший способ держать его смирным. Когда Орлиный Глаз волновался, он издавал свой пронзительный булькающий крик, от которого в панике разбегались животные на мили вокруг.
Мягко говоря с существом, Кериан развязала шнурки и сняла с него капюшон. Золотые глаза грифона, каждый размером с королевский кубок, внимательно изучали ее.
«Как ты, друг мой?» — спросила она. — «Голоден? Конечно же, голоден».
Она прошла в дальний конец стойла, к окрашенному темным деревянному бочонку. Тот сильно пах застарелой кровью. Она вытащила баранью ногу, не слишком свежую, как раз как нравилось грифону. Запах крови достиг Золотого Глаза, и он раскрыл клюв, начав ощупывать воздух палочкообразным языком. Его львиный хвост подергивался взад-вперед. Он нетерпеливо пискнул.
«Иди, иди», — весело произнесла она.
Она насадила ногу на свисавший с верхушки столба крюк. Золотой Глаз подождал, пока она отойдет, а затем сделал несколько шаркающих шагов вперед. Он погрузил свой крючковатый клюв в мясо, отдирая кусок размером с кулак, который затем не глотая отправил в брюхо. Многие ее товарищи не выносили наблюдать, как ест грифон. Кериан же находила этот процесс поучительным.
Довольно скоро металлический крюк был снова пуст. Грифон взмахнул крыльями, признательно качнув головой. Она нежно похлопала по пернатой шее, и он позволил ей снова надеть на него капюшон. Кериан пожелала ему доброй ночи.
Наступили сумерки. Огромный небосвод над Кхуриностом и кхурской столицей окрасился багровым, с алыми и розовыми прожилками на западном горизонте. В армейском лагере было мало закрывавших вид зонтов. Кериансерай задержалась на минуту, наслаждаясь огромным простором неба и пришедшей с закатом прохладой воздуха.
Что-то пронеслось над головой. В пустыне было мало птиц, и она с любопытством проследила за движением. Ее форма и рисунок полета казались странными. Через мгновение она узнала стремительный полет летучей мыши. Странно. Она не встречала ни одно из этих существ со времени ухода из лесов Квалинести.
Оно прошелестело, может в шести метрах, у нее над головой. Шум его мягких крыльев был слабым, но отчетливым, как и издаваемый им звук, напоминавший скрип кожи по стеклу. Затем оно унеслось, скрывшись среди низких брезентовых крыш и поднимавшихся нах палаточным городом дымов.
Кериан посмотрела вниз и обнаружила, что сжимает эфес своего меча. Она не знала, почему, но летучая мышь вызвала у нее тревогу. Ее сердце бешено стучало.
Опустив взгляд ниже, она увидела что-то темное, разбросанное на песке у нее под ногами. Она опустилась на колено. Дорожка была усыпана зелеными листьями. Листьями ясеня. Такие деревья не росли в пределах трехсот миль от Кхури-Хана. И что еще более странно, листья были зелеными и мягкими.
Обед с Беседующим с Солнцем и Звездами подчинялся строгому этикету, по меньшей мере, в том, что касалось меню. Восходя к величественному прошлому, обеды состояли из двенадцати смен блюд. Не хватало лишь кристаллизованной росы, собранной в королевских розариях, воздушных пирожных и изысканных приправ. Не только это теперь было недоступно, но монарх эльфийских наций не потворствовал показной роскоши.
За низким круглым столом сидели Беседующий, Кериансерай, старейший из здравствующих архивариусов, Фаваронас Милланандор, и сильванестийский картограф по имени Ситэлбасэн, когда-то бывший персональным картографом королевы-матери Эльханы Звездный Ветер. За обедом прислуживал Планчет, с амфорой вина в руке и тонким кинжалом, заткнутым за пояс.
Обед состоял из рыбы, риса, жаренных кедровых орешков и популярной в Кхуре маслянистой пасты. Известная как
«Эх, сюда бы каких-нибудь подходящих фруктов», — произнес Ситэлбасэн, глядя на свою недоеденную рыбу. Кхурские воды давали много видов рыбы, вся костлявая и с сильным привкусом.
Гилтас закончил свою небольшую порцию и наливал себе чашку кефра. «На десерт есть финики и инжир», — сказал он. — «Я велю принести, если желаете».
Картограф вежливо отказался. Он изрядно их съел за свою жизнь.
Некоторое время продолжался светский разговор, пока Львица не подняла собравшую всех их вместе тему.
«Итак, Мастер Картограф, что насчет этой долины?»
Ситэлбасэн отпихнул тарелку. «Леди, в месте, указанном на карте Беседующего, несомненно, есть долина», — сказал он.
Гилтас спросил Фаваронаса: «Храмовые летописи, что принесла леди Кериансерай — они дали полезную информацию?»
Архивариус откинулся назад, сложив руки на животе. Для эльфа у него был довольно выпуклый живот, свидетельствовавший о его привычке пить местное пиво и отменном аппетите. В отличие от своего привередливого коллеги, Фаваронас очистил тарелку и теперь чавкал хлебом, макая его в
«Возможно, Великий Беседующий», — ответил архивариус, прожевав. — «Они касаются запутанной истории, полной аллегорий и легенд. Как современный ученый, я не осмеливаюсь пересказывать подобные сказки».
Курсировавший вокруг стола Планчет наклонился, снова наполняя чашу архивариуса. Фаваронас поблагодарил его и поднес чашу к губам.
Кериан едко заметила: «Вы здесь не ради гостеприимства. Расскажите нам, если есть о чем, что вы узнали».
Гилтас упрекнул ее взглядом, и она умолкла, взяв хлебную палочку и с хрустом вгрызаясь в нее. Беседующий выжидательно смотрел на архивариуса.
Фаваронас начал рассказ: «Согласно храмовым хроникам, Инас-Вакенти было первым местом на Кринне, где боги ступили на землю в телесной форме. Оно стало неким нейтральным убежищем, где они могли стоять на тверди и наслаждаться созданным ими миром. Чтобы уберечь это райское место от междоусобных распрей, они заключили соглашение, что никому не позволялось разговаривать в его пределах. Отсюда и название, Долина Молчания».
«Правда ли это…» — Он прожевал последний кусок хлеба и пожал плечами. — «Но я могу подтвердить, что обсуждаемая местность была частью королевства Сильванести, до Первого Катаклизма. Ситэлбасэн сказал, что эта территория была частью большого участка земли, пожалованного Сильваносом Золотым Глазом, первым Беседующим со Звездами, своему генералу и другу Балифу. В те дни это тоже по большей части была пустыня. Равнинный юг пустыни кишел свирепыми кочевыми племенами людей, которые постепенно были вытеснены легионами Балифа. Самый отдаленный аванпост эльфийского королевства находился в или рядом с Долиной Молчания, в месте, называемом Тез-Балиф — Врата Балифа».
«Очаровательно», — протянула Львица.
«Да, в самом деле!» — согласился ее муж, не обращая внимания на ее ироничный тон. — «Это может означать, что мы имеем легальные права на Инас-Вакенти. Если мы сможем отыскать остатки крепости Балифа, это поддержит наши притязания!»