Tony Sart – Ведун (страница 54)
Мелкий нечистый дух, разновидность чертиков, а потому обладает свойственными им чертами: мохнатыми ножками, копытцами, рожками, пятачком и хвостиком. Росточку они небольшого, чаще всего не больше ладони. Очень юрки и шустры.
Неизвестно, где обитают и обитают ли вообще кузутики до призыва. Но после того, как колдун или ведьма притянули к себе этих чертиков, находятся они с хозяевами неотрывно, всегда являясь по первому зову.
Из-за маленьких размеров кузутики могут казаться безобидными, однако не стоит недооценивать их. Это очень злобные и коварные существа, которые маленький росточек компенсируют изуверской изобретательностью, кровожадностью, а умение творить волшбу и невидимость добавляют им опасности.
Кузутики почти неуправляемы, а потому только сильные колдуны могут содержать их без вреда для себя. Стоит дать слабину, отвлечься и спустить волшебный поводок, так тут же устроят бывшие прихвостни страшную гибель своему хозяину. Также, дабы чертики не обратили свою разрушительную натуру на колдуна или ведьму, приходится им часто отпускать кузутиков творить пакости. Гибельны они для несчастных, что попадутся на пути чертиков.
Кто-то говорит, что можно изгнать кузутиков, как и других чертей, наговором. Кто-то утверждает, что это все же существа волшбы, призыва, а потому здесь стоит идти по пути разрыва их сделки с колдуном. Единого мнения по этому поводу нет.
Чаще всего волкодлаки оборачиваются волками или медведями. В облике зверя выглядят они как громадное животное. Могут передвигаться как на четырех лапах, так и на двух задних, по-человечьи. Всем поведением своим подобны они зверю.
Волкодлак-колдун жить может среди людей, ничем себя не выдавая. В лес же уходит лишь для свершения ритуала «обертывания». Заложный же волкодлак, теряя все человеческое, живет в лесах и чащах подобно дикому зверю.
Оборотни имеют норов хищника, не сдержаны они в охотничьих стремлениях своих.
Колдун обращается по собственной воле. Для того втыкает он нож в землю или пень и в полную луну кувыркается чрез него, становясь зверем. Несчастный же, кого оборотнем зачаровали, не способен по своей воле вернуть тело человечье. Заперт он в звере силой злого заклятия.
Важно помнить, что волкодлак-колдун оборачивается зверем для личных потребностей, дабы вершить злые дела там, где нужна сила и скорость оборотня. Хоть и теряет он часть своего рассудка на время оборота, но все же способен осознавать окружающее как человек. Заложный же волкодлак полностью поглощается животной сущностью. Не найти с ним ни уговора, ни сладу.
Оборотня-колдуна одолеть в облике зверя трудно без серебра да булата, но коли выискать тайную поляну, где злодей кидается через нож, вычислить лиходея в человечьем облике да кликнуть дружину, можно обороть. Коли нож заветный обломать в земле, навсегда останется колдун заперт в звере.
Супротив заложного оборотня также хорошо действует серебро, коим можно «изжечь» зверя прикосновением. Не выносят волкодлаки касания сего металла.
Видом берендеи как медведи громадные, но с осанкой человечьей. Редко любят они принимать человечий облик, все больше в звере ходят. Носят при этом одежды людские, богатые, яркие.
Живут берендеи общинами в тайных зачарованных чащах на севере Руси. В те места заказан проход случайному путнику, не найти туда тропы, не сыскать лаза.
Незлобивы, коль не посягать на их покой. Порой могут даже помочь человеку иль одарить.
Кто-то относит берендеев к древним народам, кто-то к общинам урожденных колдунов-оборотней. Известно одно, что не волшбой получают они свои способности к оборотничеству – от рождения имеют они ее, как и способность в чаровству.
Помимо огромной силы в облике медведя обладают берендеи могучей волшбой. Легко может превратить лесной ворожбит неугодного ему человека в медведя, навсегда запечатав дух людской в теле зверя. Ходят слухи, что чарами своими могут творить берендеи невиданные чудеса, создавать дворцы великолепные да сокровища.
Могучи лесные оборотни. Нет против них борения, не берет их ни булат каленый, ни серебро. Не встречалось у Знающих записей, чем одолеть колдунов таких. А потому ищите сладу с берендеями.
По-разному может являться домовой. Его представляли в облике давно почившего хозяина или хозяйки дома, будто оберег предков. Но присущи были ему и диковинные черты – так, например, часто описывают его с длинными ушами, очень заросшего, с опасными звериными когтями. Одежду он носит человечью: кафтаны, рубахи, кушаком подпоясан.
Домовой – главная нечисть в любом жилище. Он за домом следит, жильцов оберегает, да не дает спуску другим духам. Худо тем, у кого домовой захворал, озлился али вообще сгинул от чужой волшбы недоброй.
Сей дух домашний оберегает жилище.
Домовой – дух места. Как и прочие подобные создания, он воплощение своего обиталища. Домовой и есть дом. Верховодит над всем жильем людей. В подчинении у него как мелкая домашняя, так и дворовая нечисть. Верят люди, что домового своего надо холить и почитать, чтобы был дух сей толст да мохнат – то сулить будет богатство роду. Порой же домовой и вестник печали: коль явился к тебе дядька во всем черном, жди беды.
Добрый домовой людям подспорье, но коли обозлить его руганью в доме иль непочтительностью, то мог вредить он не меньше, чем злыдни или прокураты.
Спастись от разгневанного домового можно бранью. Хозяин дома может махать длинной липовой палкой, чтобы припугнуть домового, или воткнуть над дверью нож. Но то лишь в крайних случаях, когда не помогают уже гостинцы да задабривания духа.
Мелкая домовая нечисть сия обычно является в виде востроносой маленькой старушки. Вредная, ворчливая, тем не менее она в ладу со своим мужем домовым. Как и многие из нечисти, обитающей среди людей, любит кикимора подражать им. Так, носит она сарафаны да юбки, кокошники да украшения. Росточку она невеликого, меньше дитяти, а вместо ног у нее куриные лапки. Шустрая и неугомонная старушка.
Почти в каждом доме, в каждом хозяйстве обитает кикимора. На пару с домовым следит она за хозяйством.
Нравом она зловредна, а потом часто норовит пакостить и озоровать. Порой, когда уж совсем сладу с ней нет, обращаются к батюшке домовому, чтоб нашел укорот на свою супругу. Вреда, впрочем, от нее немного: то пряжу попутает, то посуду побьет.
Хоть и вредная старуха, а все же кикимора считается домовым духом, обережным. В отличие от своей болотной сестрицы, смерти и горя людям не несет.
Самый лучший укорот для кикиморы – это можжевельник. Коль балует старуха – развесить надобно веники по углам хаты. А коли совсем допекла старая, то след подмести во всех местах обиталища ее, за печью да под лавками, заговорами кикимору выпроваживая.
Неотличим от человека подменыш, когда принимает он облик ребенка. Ни лицом, ни телом. Но порой закрадываются подозрения от родни, потому как поведение любимого чада становится пугающим, подозрительным. Тогда обращаются мать с отцом или к знахарке местной, или к ведуну, коль тот поблизости оказался, дабы обрядом нужным сбил он личину с небыльника. Вот тогда-то спадет морок и увидят все существо, на ребенка лишь росточком похожее. Кожей же бледное, глаза холодные, злые, а во лбу рога аки веточки.
Среди людей обитают вежомы, живут и жируют за счет отца с матерью, чьего ребенка тайком подменили. Притаившись, могут жить так долго, высасывая силы из родителей. А как снесут к Лесу тех, то и пропадает дитя-подменка. Где обитает вежом и чем существует перед тем, как отыщет новую жертву, то неведомо.
Злые сии существа. Не ведают они жалости к людям, губят детей, дабы подселиться вместо них, личину убиенного приняв. Одно заботит их: собственная выгода да сытое бытие.
Внимательно глядеть надо родителям за чадами своими, не оставлять одних в полях да по вечерам близ леса. Там, где подменыш может их утащить. Всегда же наставления попросить у прохожего ведуна или бабки-ведьмы местной, чтобы сплела она обережек дитятке. Всегда носить ребенок его обязан, пока постриг не примет да взрослого имени не получит. Оберег тот из можжевельника да наговоренной крапивы делается.
Внять должен попервой любой ведун, что коль обнаружил он подменыша, то дело уже скорбное – не принимает вежом облик живых детей. Но отмести до поры надобно скорбь и изгнать пакость эту, дабы хоть родителей уберечь. Верный способ – наговором обличающим на листьях смородины. Раскрытый подменыш мигом спешит улизнуть, ибо нечего ему здесь больше обитаться. Изгнать его дело нехитрое, но не было случаев прознати, чтоб изничтожить сию гадость.