Tony Sart – Нечисть. Лиходей. Книга 1 (страница 44)
Кругляш.
Неровная медная пластинка, такая есть у каждой красавицы-девицы. Зеркальце, в которое любуются молодки, и всего-то.
Впрочем, кругляш был мало пригоден для услад взора, потому как поверхность была закопченной или измазанной сажей. Человек провел по зеркальцу рукой, чуть касаясь, и тут же чернота копоти будто стала плотнее, гуще. Могло показаться, что даже и без того робкого света на поляне стало меньше, словно вернулась власть ночи, поворотив коней времени вспять.
Так и застыл мир над колдуном с черным зеркалом в руках.
– Пагуба, молю, скажи, – дрогнувшим голосом заговорил мужчина. – Я ль среди людей всех злее?
Он замолчал, шумно сглотнул и вновь покосился в сторону. Но там, в ночи, ему не ответили, а потому, собравшись с духом, человек продолжил:
– Всех коварней и хитрее… Сколько горя я принес? Бед, тоски, потоки слез…
Мрак в глубине медного кругляша уже был таким, что резало глаз, и смотреть в эту непроглядную тьму было невыносимо, но мужчина не отводил взгляда.
– Пагуба, ответь скорее. – Колдун замялся и замер, но затем выпалил последние слова быстро, как в огонь бросился: – Я ль достоин быть Кощеем?
Тишина.
Долгая, невыносимо долгая тишина.
Но мужчина не торопил, не подгонял. Терпеливо молчал, так и застыв около умирающего костерка. Казалось, его не тревожил зимний мороз. Он знал, что теперь остается только ждать. Потому как Пагуба медленно и тщательно ведет подсчет его злых деяний. Лишний раз пользоваться черным зеркалом было опасно, но он чувствовал, что пора. Он знал, что последний Кощей был повержен. И неважно, как тот дурацкий, нелепый ведун, выкормыш прихоти Лиха, смог разделаться с супругом Мары. Это все было совершенно неважно. Главное, что он смог, и теперь, теперь… О да! Его планы готовы вот-вот свершиться. И осталось лишь малость… чтобы Пагуба все подсчитала. И он не будет торопить ее, о нет! Он жаждал этого десятки лет, и потерпеть еще чуток не беда.
Он будет тут столько, сколько надо.
Однако зеркальце не заставило себя долго ждать. Не прошло и получаса, как из бездонного мрака раздался вопрос. Нет, не из глубин мрака, а прямо в голове у колдуна. Один-единственный вопрос:
– Самое большое причиненное зло?
Мужчина не медлил ни мгновения, ответил в тон сухо и скупо:
– Дочь.
Тягучие минуты молчания. И вновь голос в голове:
– Ты… достоин.
Мужчина вдруг ясно ощутил, что на этом все. Пагубы больше не было здесь, а в руках лежала просто закопченная кругляшка. Бережно и тщательно замотав ее обратно в кусок кожи, он не спеша сложил все в котомку, повязал ту на пояс и вновь сел на пень.
Прямо на валяющуюся шкуру.
Сердце его пело.
Достоин!
Вот она, цель, мечта! Протяни руку, бери!
– Она тебя не простит, – вдруг раздался голос старого знакомца из темноты. – Скажи честно, чернокнижник, хоть ее ты немного любил?
– В такой момент ты решил докучать мне? – зло огрызнулся колдун, и шрам на его лице вновь задергался. – Убирайся, не омрачай великий миг на пороге ликования!
– Ухожу, ухожу, – подозрительно послушно и безразлично согласился голос. – Ты только ответь, и меня след простыл. Растаю в сумерках, аки ночь.
Мужчина долго молчал, катал желваки, но все же ответил. Знал, что спровадить невидимого спутника можно, лишь выполнив его просьбу.
– Она была попыткой… неудачной. Всего лишь. – И чернокнижник вдруг резким движением схватил от костра полено и запустил им в качающийся ельник. – А теперь убирайся!
Но ему уже никто не ответил.
Стараясь выровнять дыхание и успокоиться, мужчина глухо прорычал:
– Умеет ведь, гадина, испоганить все…
Через минуту он уже был на ногах. Не замечая холода, так и оставив шкуру валяться в снегу, он двинулся прочь. Глаза его начинали лихорадочно гореть.
– Кощеем! – бормотал он, продираясь сквозь зимний рассветный лес. – Буду Кощеем! Невиданная сила, невозможная власть! Вечная, вечная власть!
Шаг его становился все быстрее. Он не замечал, как сухие ветки рвут его рубаху, как секут в кровь угловатое лицо. Человек уже почти бежал, иногда проваливаясь в снег, но поднимаясь. Он повторял заветные слова и тихо смеялся. До него только теперь начало доходить ВСЕ. Это его миг!
В какой-то момент чернокнижник остановился и громко, не сдерживаясь, захохотал. Он смеялся, захлебываясь слюной, не в состоянии вдохнуть, вбить в себя воздух. Слезы градом лились из его глаз, смешиваясь с кровью из свежих ссадин, но он не замечал ничего. Впервые, наверное, за всю свою долгую жизнь, полную зла и ненависти, он был счастлив.
Искренне и беззаветно.
Когда силы уже почти покинули его, он, часто дыша, поднялся и двинулся дальше. Глаза его горели радостным безумием, а с потрескавшихся губ раз за разом слетали одни и те же слова:
– Осталось только умереть…
Раз за разом.
Как наговор.