Tony Sart – Дурак. Книга 3 (страница 33)
Перед глазами проносились обрывки каких-то видений, слышались чьи-то голоса (на этот раз даже не моих докучливых сожителей), мелькал хоровод незнакомых лиц. Порой я успевал заметить узкие прорези других щелей, прочих переходов, и все они вели в самые разные места. Было их немало, а потому закралось у меня сомнение, что стена чуть начинает давать трещину, не такая уж и крепкая оказалась ловушка одноглазой, выходит?
Тело мое (если оно было сейчас) мотало из стороны в сторону, кидало как соломенную куклу и норовило вышвырнуть в мельтешащие кругом лазы, однако же не успел я толком пообвыкнуть к подобной чехарде, как вдруг обнаружил себя стоящим преспокойно на земле.
Кругом было так, каким я и помнил Пограничье — серая бескрайняя гряда редкого леса, без просвета, без красок, без звука. Однообразные высокие стволы деревьев уносились в густой стоячий туман, и во всем этом вечном бездвижье еле ползущие по низкому небу облака казались мчащими во весь опор.
В голове вновь загудело, а в животе помутилось, и я невольно присел прямо где стоял, на густой ковер сухих хвойных иголок. Через пару мгновений же, как удалось мне прийти в себя и собрать мысли в кое-какой ряд, то обнаружил я и своих спутников — и детина, и его нянька стояли неподалеку и растерянно озирались.
Еще бы, дурни впервые небось в таком месте. Я не отказал себе в мелком удовольствии хихикнуть.
— Честно говоря, — раздался рядом голос Того, Кто Помнил, — я не верил, что нас вынесет в одно и то же место. Думал, что искать будем потом этих межеумков по всему Пограничью.
В ладонь больно кольнула одна из сухих иголок, и я долго с удивлением разглядывал руку. Будто впервые увидел.
— Получилось, и ладно, — задумчиво протянул Тот, Кто Видит. — А дальше что? Дубинушка проход открыл, но это только крыльцо. А нам еще в двери стучать. Да и вообще, что поделывать будем?
— Лихо нас в который раз объегорила. Водит, как хочет… — затянул Тот, Кто Хочет, но его прервали.
— Тут-то глазу ее не дотянуться, — хитро прищурился Тот, Кто Знает. — Не оттого ли она чужими руками жар и загребает? Что сейчас, что тогда с ведуном этим…
При последних словах в груди у меня все сжалось, а шрам на щеке неприятно заныл. Помнил, гостинчик, от кого достался. Но я решил покамест не прерывать кощеев, а потому так и сидел, слушая, к чему же приведет такая беседа.
А коль детина и нянька поглядят? Так мало ли. Щуплый колдун после такого перехода отдышаться пытается да в себя прийти.
— А коль она тут не имеет власти, то… — негромко спросил Тот, Кто Помнил.
— То и мы можем кой-чего, — гнусно хихикнул Тот, Кто Знал. — Сама ж она нам мыслишку-то подкинула занятную. И давайте будем честны, не раз мы ее думали.
— Уговор с одноглазой выполним, да только по-своему, — прошептал я, понимая уже, к чему ведут кощеи. — Зачем нам на трон Мары возвертаться, трупом неподвижным сидеть, череду душ сторожить да у Белой Невесты на посылках быть, Яг новых наготавливать? Когда можно тот мир и этот слепить воедино. Власть нашу полную сюда на силках притащить! Быль и Небыль в один мякиш скатать, да так, чтобы кружение любое явью стало. А уж тут-то мы найдем, куда нашу силушку применить, как власть держать!
Кощеи внутри одобрительно заголосили, и даже я не удержался, захихикал меленько, потер руки.
Что ж, дело оставалось за малым — протащить детину до самой кромки Леса. Ну да тут мне проблем не виделось, благо при нас был ведогонь девки княжны. А уж его-то тянуть будет к краю так, что только успевай бежать. А что не пройдет? Так то пока не наша забота.
Я медленно поднялся и отряхнул свои лохмотья от налипших иголок.
— Глянь, получилось, Отер, сын купца Вала, — я постарался улыбнуться как можно добрее. Вышло плохо. — А ты сомневался. В Пограничье мы, в самом, что ни на есть.
Детина с растерянной радостью закивал патлатой башкой и часто заморгал. Дубина и есть.
— Да только это не самое сложное. Теперича Избавушка нас провести должна, до самого Леса. Тропку указать. Потому как это мы, считай, даже на двор не вошли, а так, в калитку постучались…
Нянька детины нахмурился и пробубнил зло:
— Когда гости незваные в ворота ломятся, то хозяин и собак спустить может…
Я с ненавистью поглядел на гнусного дядьку и, еле сдерживая желание врезать со всей мочи черной молнией прямо в драную кольчугу, прошипел как можно спокойнее:
— Нет хозяина дома, не тревожься!
— Хозяин, — раздался внутри меня глумливый смешок Того, Кто Умел, — он по Пограничью с двумя баламошками шляется, путь домой ищет, откуда его вышвырнули…
Я стиснул зубы до скрежета и ничего не ответил.
Пора было идти, нечего живым подолгу в Пограничье засиживаться.
8. Сказ про печаль неизбывную, мороки да плутания (часть 1)
Сказ про печаль неизбывную, мороки да плутания
— Ты тоже это слышишь? — негромко спросил Отер и слегка тронул дядьку за рукав кожушка. Тот лишь кивнул и продолжил осторожно ступать вперед, без перерыва озираясь по сторонам.
Такое случалось уже не впервой — то и дело будто какой невидимый ветер приносил издали обрывки чужих… Воспоминаний, голосов, чувств, мыслей? Что-то было юноша даже не брался уразуметь, а у колдуна спрашивать не хотелось. Итак досталось бедняга — поначалу чуть ума-разума не лишился, пока проход открывал, а после в себя прийти никак не мог, настолько тяжко дался ему переход. Честно говоря, парень и сам чувствовал себя не в своих сапогах. В висках ухало, в животе рулило и постоянно клонило в сон. Будто с крепкого такого перепоя проснулся и маешься. Это не говоря уже о тех самых голосах.
Места, где довелось им очутиться, и впрямь были чудными. Деревья хороводили взад и вперед, то выстраиваясь в прямую череду, то тут же сменяясь непролазными лабиринтами кривых стволов и наваленного бурелома. И ладно бы был ориентир или приметка, так нет — все будто повторялось тут же много раз.
Да еще этот проклятущий туман. Был он такой плотный, что уже в нескольких шагах ничего нельзя было толком и разобрать, а то, что таилось за ним, превращалось в думные силуэты, которые могли быть как трухлявым пнем, так и чудищем невиданным. Отер даже пару раз пытался разогнать марево и с силой проводил широкой ладонью, но белесая пелена даже не клубилась, а тут же смыкалась за рукой. Как в киселе повозил.
То и дело парень заговаривал с дядькой, чтобы хоть как-то сбить эту давящую тишину. Была она немой настолько, что очень быстро Отер начинал слышать сначала стук своего сердца, потом то, как воздух сипло вторгается в грудь, а там уже собственные мысли становились оглушительно громкими. А вот шагов слышно не было. Совсем. Хотя, казалось бы, все вокруг было усеяно иголками, и уши ждали мягкого хруста под подошвами сапог. Но нога опускалась и… ничего.
Оттого и заводил то и дело разговоры парень, но и те велись шепотом да тут же скатывались на нет. Словно само Пограничье не терпело лишнего шума и норовило подавить его.
И они вновь брели дальше.
Счет времени потерялся почти также быстро, как и понимание того, где они. Иногда казалось, что с их внезапного вторжения сюда не прошло и получаса, но почти сразу создавалось ощущение, будто бродят они тут целую вечность. Что давно уже истлели кости всех врагов там, в родном мире, что обратились в прах города, что стерлись границы, и кругом живут совсем другие люди. Или не люди совсем. А может и самого мира нет вовсе. Ни Руси, ни Ржавых Степей, ни далеких Восточных царств, ни Невидали, но дальше-дальше странных краев за Большим Камнем. Все это тонуло в море небытия, растворялось и исчезало без следа… Как не бывало.
В такие моменты парень в испуге трогал себя за бороду. Однажды поймав недоуменный взгляд дядьки, он глупо улыбнулся и пояснил:
— Да время тут… блудит да морочит. Вот я и проверяю, насколько бородища отросла. Борода не обманет.
К удивлению молодца, бирюк не стал смеяться, а, напротив, многозначительно и, как показалось Отеру, даже уважительно хмыкнул. После чего парень уже без стеснения то и дело теребил негустую растительность на лице.
А туман вокруг плыл чужим шепотом.
— Ну вот, опять, — чуть не прохныкал Отер и его передернуло. Все больше давило на молодца, заставляло рыться в себе, метаться в терзаниях, чтобы тут же прибить осколком чужого прошлого. И оттого становилось во сто крат горше и противней.
Юноша с неподдельной завистью покосился на спокойно топавшего впереди колдуна. Тот на удивление быстро очухался и теперь выглядел бодрячком. Как будто и не стоял совсем недавно на грани помешательства да не бормотал в бреду. Шагает вон себе, чуть не насвистывает под нос свой крючковатый.