Tony Sart – Дурак. Книга 2 (страница 12)
— С колокольцами… — все же собрался падать в обморок один из злыдней и лишь чудом не рухнул вниз, в кусты.
— Так что думайте, — пожал плечами Отромунд. — Бесполезный здоровяк, за которым, между прочим, наверняка уже выехали княжьи витязи, потому как навели вы тут шороху, или же…
И он еще раз для верности покрутил перед злыднями идолком.
Блеск золота отражался в глазах пакостников искрами вожделения…
— Коль это сработает, напьюсь до визга, — донесся из зарослей потрясенный шепот дядьки.
В корчме было как обычно шумно и дымно.
Воздух, терпкий от жара потных, натруженных за день тел, полнился гомоном посетителей. Сегодня в едальне нельзя было найти ни одной свободной скамьи, и казалось, что вся деревня набилась в небольшую куцую хижину. Оно и понятно — в самый разгар Подвязания коль не выпить, то сильно предков прогневить можно. Да даже если и не можно, то кто ж откажется лишний раз скрасить нелегкую жизнь добрым кувшинчиком меда.
Гудит корчма.
— Слышали, други, чем дело обернулось-то? — заговорщически склонился над столом один из деревенских — рябой мужик с битым поветрием лицом. Его приятели придвинулись поближе, скрипнув скамьями. — В Нижних Бздунах?
— Это ты про те, где якобы сам Вий объявился? — хихикнул щуплый коротыш, но тут же примолк под хмурыми взглядами остальных. Тому, кто добрую сплетню попортит, могли и зубы пересчитать.
— Якобы твоя женка к молодому лошаднику не бегает, — осадил рябой выскочку и продолжил. — Говорят, что долго чудище те округи терзало. Все окрестные деревни в страхе держало. Да только явился как-то из лесу молодец. Откуда пришел, кто таков, неясно. Да только сказал старосте деревенскому, мол, давай-ка я с бедой вашей пособлю, избавлю от Вия!
— Прямо так и сказал? Один сопляк против зла великого? — недоверчиво нахмурился чернобородый крепыш, и другие согласно закивали. Сплетня отчетливо стала тянуть брехней.
— Говорят, что чудище то одним махом всех ратников в Нижних Бздунах пожгло. У меня сестрица из тех краев… — отчего-то шепотом заговорил какой-то смуглый косарь, но рябой оборвал его:
— Не о том речь, как сказал, да как вызвался. А о том, что… получилось у него! Сладил молодец с Вием!
— Брешешь!
— Да чтоб мне помет куриный всю зиму есть!
Такое весомое заявление было принято с почтением и дальше рябого слушали, не перебивая.
— Так вот, как ушел парень тот на бой с чудищем, так и на следующий день вернулся. Да не один! Идет он, значит, по дороге к урочищу, а за ним… — Говоривший замолк, обвел всех тяжелым взглядом и закончил: — Вий!
По углу, где сидела компания, пронесся потрясенный гомон. Кто-то стал спорить, что быть такого не может, кто-то приводил доводы, что так все и было и родня есть из тех мест, кто-то просто насмехался, и быть бы скорой драке, если бы не хватил рябой ладонью по столу.
— И опять вы, други, не про то споры ведете! — гаркнул он и щедро отхлебнул из своего кувшина. Пока сказитель пил, все ждали. Промочив же горло, мужик продолжил: — Привел он, значит, Вия, словно послушного щенка, чуть не на поводке и говорит старосте: «Не будет больше чудище округу разорять, безвольное оно стало, но все же опасное. Нет у меня управы на него, не великий я колдун, чтобы заточить гадину бессмертную, а потому важное тебе поручение, голова. Ты местного князя знаешь — сведи ему Вия, пущай его мудрецы да ворожеи, что подле трона стоят, ищут способ верный избавиться от зла раз и навсегда! Да только помни, что может еще нести гибель сия тварь! А мне же далее в путь пора». Крепко наказал доставить плененное чудище в град к владыке. С теми словами и ушел, как пришел — незнамо куда и незнамо откуда. Словно и не было никогда.
Мужики за столом непонимающе переглянулись. Мол, и в чем суть?
Недобро воззрились на рябого. Негоже такой глупой историей вечер Подвязания портить. Сказитель же лишь усмехнулся и добавил:
— Одного не смекнул храбрый безымянный молодец, что власти и силы жаждал староста больше, чем боялся князя. И когда явился голова в славный град, как прибыл в палаты княжеские… Открыл он глаза Вию. Силой власть забрал! И князя… и дружину. Всех пожег.
Подавленно замолчали мужики, призадумались.
— Выходит… — вдруг задумчиво заговорил один из собравшихся. — Исполнил староста слово молодцу данное. Нынче именно князь и владеет чудищем.
И тут же получил в глаз.
За соседним длинным столом шумная, изрядно подвыпившая ватага служивых закончила горланить песню и теперь все они вопили наперебой:
— За великие дела!
— За князя!
— За князя Кривоню!
К ним уже спешил толстенький корчмарь с доброю дюжиной заманчиво булькающих кувшинов.
Лист Ведающих: Вий
Никто из ныне живущих не видал сие древнее зло, нет нынче тех, кто помнит тот ужас, что творило оно в давние времена. Разное приписывали Вию: кто рогов множество, кто тело грузное, кто крылья рваные, обгоревшие. Где истина, неведомо. Однако в одном сходятся все сказания, одно прошло сквозь сотни веков — гибельная сила взгляда сей нечисти могучей настолько велика, что таит он до поры очи свои под запором век.
Говорят, что где-то в ведунских рукописях, что не пожгли после раскола, находили знающие люди заметки, будто давным-давно великие колдуны заперли обманом древнее чудище, заковали во множество оков наговоренных, укрыли ту темницу в самых далеких и мрачных пещерах, чтобы никогда впредь не познал мир взгляда Вия, да только…
Как и любое из древних порождений мира, не знает сие чудище ни жалости к роду человеческому, ни сострадания, потому как и не видит вовсе в них достойных существования. Так не подумает жалеть проходящий по тропе разбойник погибших мурашей из ненароком разворошенного муравейника.
Нипочем нельзя давать Вию надолго открывать свои очи, потому как с каждым мигом все больше сжигает он мир, саму суть бытия. Да и сам он знает то, а потому не часто поднимает крепкие веки.
Нет знаний ни у людей, ни даже у мудрых берендеев, можно ли одолеть древнее зло. Чуждо оно миру, не взять его ни огню, ни стали булатной, ни камню крепкому. А как смогли сковать когда-то колдуны Вия, то уж давно неведомо…
2. Сказ про то, что было аль не было
Всю неделю, что путники продвигались на юг, Отера не покидало ощущение, что где-то ему несказанно повезло, но он все не мог взять в толк, где именно. Дядька же после того как они покинули злосчастные Нижние Бздуны только и делал, что издевался над парнем. Нет, он не сказал ни слова упрека, не разразился обличительной речью, но всю дорогу юноша ощущал на себе тот самый взгляд, который было ни с чем не спутать. Так смотрят на глупого котенка, погнавшегося за мухой и свалившегося в канаву или на щенка, без устали несущегося за собственным хвостом. Или вот не повесу-парня, которого знаешь с детства. И вроде бы думаешь, что понимаешь, чего ждать, а он, поди ж ты, каждый раз удивляет очередной глупостью. И каждый раз выходит при этом сухим из воды.
Недаром говорят — дуракам везет.
Не раз слышал Отер еще в юности шепотки вослед, мол, чурами поцелованный. Ведь любой другой, решись кто на подобную глупость, давно сгинул, а этому хоть бы хны. Оттого не раз смотрели острожане на купеческого сына так, как смотрел нынче дядька.
Помесь насмешки и зависти.
И ладно б коль кто другой пялился, то махнул бы рукой Отромунд, дело привычное… Но бирюк. Слишком дорого было слово бородатого молчуна для парня, слишком широко распахнута была его наивная душа для дядьки, а потому и воспринималось оно острее. Оттого все то время, что шли они лесными тропами пребывал молодец в самом дурном расположении духа. И бирюк, угадав настроение подопечного, все же сжалился, пошел на мировую.
Северные мхи нехотя уступали место лесному мелкому разнотравью. Да и валунов, что ранее были часто разбросаны по всем окрестностям, словно некий великан когда-то засеял землю каменными зернами, становилось все меньше. А когда уж вечная надоедливая мошкара сменилась звоном комарья, показавшегося вдруг таким родным, то тут и гадать было нечего — стали они гораздо южнее. Трудно было сказать точно, где они, потому как очень быстро теряешь в лесу точность пути, однако по прикидкам дядьки место было где-то между Вящеградом и Сартополем. По крайней мере, бирюк бурчал про это вполне уверенно да и шел твердо, без выискивания направлений да примет.
Кругом было ладно. Даже слишком.
За все то время не попался им ни один мертвяк, не докучала лесная нечисть. Русалки, чащобные дурехи, что по началу лета прямо жизни не знают, чтобы не напакостить кому, и те словно попрятались по верхушкам деревьев да носу оттуда не казали.
Однако вскоре подобным странностям нашлось объяснение.
Прогалина показалась как-то внезапно. Обрубило лес одним махом и вот перед спутниками уже раскинулся широкий пустырь. Окруженное густыми зарослями, в долине колосилось золотом поле. Было оно давно заброшенное, одичалое и когда-то взошедшие здесь злаки давно перемешались с бурьяном и пустоцветом. Чуть поодаль же, по правую руку, чернели остатки деревушки. Небольшое поселение, домов в десять, не больше, было выжжено дотла много лет назад. Уже заросли высокой травой не только обгоревшие костяки изб, но и широкие дороги, и казалось теперь, словно из зеленого колышущегося ковра страшно тянут кривые пальцы мертвые хижины. Силятся достать солнышко, утащить к себе, под землю.