Tony Sart – Дурак. Книга 1 (страница 47)
Так и замер парень, дурень дурнем, озираясь и поводя перед собой бесполезной железкой.
Помимо двух великанов, что притащили сюда парня и теперь стояли шагах в десяти да довольно щерились, возле костра-исполина собралось с десятка два волотов. Все как на подбор здоровые мужики, похожие на истуканов. Отсюда, снизу, их головы казались маленькими, детскими, но почему-то Отеру даже не пришла мысль посмеяться. Обряжены все были почти в то же, что и пленители юноши — обрывки шкур, кое-как слаженные портки да обмотки. Против ожиданий парня не выглядели волоты на куски скал ничем, кроме как угловатостью и размерами. Черты их суровых лиц, хоть и излишне покореженные, все же походили на людские. В Опашь-остроге родном, например, сизый Кача, известный любитель бражки, по утру и не так перекошен бывает и ничего. Человек вроде. Так и у этих. Нос вон шишкой, глазки из-под кустистых бровей смотрят, волосы темные на ветру трепещут, кожа хоть и темная, ветров битая, а все же человечья. Разве что бород не носят, так то кто ж их разберет, может и уклад такой. А вот что смотрят недобро, то дурной знак. Это к знахарке не ходи, к беде.
Не зная, как быть и что сказать, Отромунд только и мог, что с открытым ртом разглядывать хозяев становища. Да и не оставалось ему ничего, кроме как принять свою недолю. Что тут поделать уж.
Время шло, но ничего так и не происходило. Трепетали языки пламени в чашах на столбах и в центральном кругу, стояли вокруг волоты, уставившись на пленника, подвывал ветер, что не оставлял попыток ухватить очередной сноп искр из огня, да моргали на черном небе звезды. В какой-то момент молодец уже собрался было сказать что-нибудь, хоть и не по обычаю узнику первым рот открывать, но тут исполины сдвинулись, стали расступаться. Все вокруг наполнил тяжелый гул шагов, такой, что Отер ощутил под ногами содрогание скалы. Коридор, который стали образовывать великаны, становился все шире, и вскоре из темноты от самой дальней пещеры-хижины к костры стал шествовать припоздавший волот.
Юноша без ошибки понял, что перед ним вождь, голова или как было принято величать здесь самого главного и мудрого. Был он чуть ниже остальных мужей и как-то дряхлее что ли. Нет, не было на его челе морщин, не был он сгорблен или худ, однако ж сразу было понятно, что являлся он самым старым среди всего рода. И лишь теперь юноша разом и полностью поверил в сказания про далекий северный пранарод, что родились из камня и уходят в камень. Потому что именно к последнему и был близок шествующий к очагу великан. Кожа его во многих местах приобрела буро-серый оттенок и даже отсюда выглядела шершавой и твердой. Плечи и руки его заострились резкими углами, и местами на них виднелись мелкие кривые сколы, будто крошились валуны. У шеи, по бокам и на лице можно было различить целые пласты темного мха, который незаметно переходил на шкуры и куски одежд. Лицо же вождя теперь утратило сходство с человеческим и больше напоминало лик идола. Такой, какие снились юноше совсем недавно по самому прибытию в эти холодные земли. Видать, так волоты и уходят — становясь обратно куском камня.
Старый великан дошел наконец-то до костра и застыл. Ветер подхватил гулкое эхо его последних шагов, повертел его и бросил. И над промозглой горой, над урочищем на самой ее вершине вновь повисла тишина. Но в этот раз ненадолго.
— Уклад, — заговорил вождь неожиданно молодым и звонким голосом. — Требует от нас давать каждому, кто пришел в наши края, в края наших дедов и матери горы, право держать ответ!
По кругу волотов прошел нестройный ропот, больше похожий на раскаты далекого грома. Отер не разобрал, были ли то возгласы одобрения или же наоборот. А старик меж тем продолжал:
— Мы чтим уклад. — Вновь гомон, но вождь не обратил на это никакого внимания. — Чужак-людь может держать ответ…
Он на миг замолк, обвел своих соплеменников взглядом и добавил:
— Ты обнажил меч, людь, — в голосе его читалась явная издевка, и юноша запоздало понял, что великанам только того и надо было. — Ты выбрал, как ты хочешь держать ответ. Это твое право. Поединок, значит, поединок!
Только теперь почти неподвижный каменный лик вождя дрогнул и треснул довольной улыбкой.
— Мы чтим уклад.
И тут же вся скала вновь содрогнулась от дикого хохота десятков глоток волотов.
Отер, у которого заложило уши, лишь растерянно моргал и смотрел, как из общей толпы к нему двинулся, наверное, самый громадный и могучий великан. По всему видать, его соперник.
«Ну вот и все, паря, — как-то отстраненно, даже спокойно подумал молодец. — Жди, дядька, авось скоро свидимся!»
И без особой надежды парень двинулся навстречу шагающему гиганту.
Как там в былинах? На погибель верную отважно…
Ох, страшно-то как!
[53] Прокуд — вид домовой нечисти. Озорники и проказники. Ростку были чуть больше четырех локтей.
8. Сказ про волотов, великанов северных (часть 2)
Юноша шел на подгибающихся ногах.
Он ясно понимал, что с каждым шагом все ближе к своей гибели, что против великана нет ни малейшей возможности выстоять. С тем же успехом он мог с разбегу врезаться в отвесную скалу или попытаться сражаться с сосной. С той лишь разницей, что ни гора, ни дерево не врезали бы дубиной в ответ. Такой вот точно дубиной, которую сжимал в ручище гулко топавший навстречу волот. Очень даже немаленькой дубиной!
«Простите, тятя и матушка, чадо ваше непутевое. Прости, Избавушка, что оставил тебя в лапах отца супостата!» — горько подумал Отер, сделал еще один шажок, выставил вперед меч и крепко зажмурил глаза, ожидая свиста и смертельного удара.
Вот смолкла поступь великана. Миг давящей тишины, что нужен, чтобы занести руку с дубьем и…
— Дозволь мне слово держать, старший из старших!
Купаясь в багряной темноте, что плыла под крепко смеженными веками, юноша не сразу понял, слышал ли он низкий женский голос наяву или же он пропустил тот самый гибельный удар, и теперь грезятся ему чудесные голоса. Старик Гахрен сказывал, что у северных племен, что живут за Хладным Океяном, есть поверье, будто славных воинов после смерти встречают девы воительницы и провожают в чертоги славы. Отеру еще всегда представлялись вместо сказочных могучих дев варяжки — полубезумные бабы, убедившие себя в том, что они прямые потомки богатырей, а еще…
Из глупых раздумий юношу вырвал все тот же голос, доносившийся откуда-то издали. К тому же парень, хоть и не решился открыть глаза, но быстро сообразил, что все еще жив. Потому что ладонь его, сжимавшая рукоять ржавого меча, несмотря на холод была влажна от пота. А мертвые, как известно, не потеют.
— Отцы, мудрые волоты, — не дожидаясь испрошенного разрешения, продолжала невидимая девица. — Вам ли, хранителям и создателям устоев, что передали вы в свое время миру, идти теперь на такие хитрости и коварства, уловками отправляя пленника на верную смерть?
Вокруг замершего и спрятавшегося в своей спасительной темноте парня раздался гулкий невнятный ропот десятков голосов.
— Скажите мне, великие дети камня, дети недр земных, кто бы на месте этого человека не выхватил меч? — не унимался голос. Он нарастал, силился, и на миг Отеру почудилось, будто слышал он уже его. — Когда тебя, плененного, в сетях, волокут неведомо куда, а после бросают к ногам могучих исполинов, кто бы в страхе и трепете не пытался защититься?
Юноша, не в силах пошевельнуться, только слушал.
Слушали и волоты.
И смертельный удар все медлил.
— Есть правда в твоих словах, вернувшаяся, — раздался в ответ звонкий голос вождя. Но теперь не звучало в нем усмешки и коварства. Пылью подернулся он, треснул, и вылезло наружу… смущение? Стыд? — Но все же…
— Не верю я, не хочу верить, что те, кого ставили нам в пример, кого считали мы старшими братьями… отцами, нынче прибегают к уловкам, дабы, прикрывшись старыми укладами, совершить мелкую месть? — в женском голосе звучала сталь. И звенела эта сталь о камень волотов. Высекала искры.
Отер, совсем уже обескураженный, слушал как завороженный, мельком только и успев удивиться, кто же такой явился на вершину ночной скалы, что без страха может отчитывать исполинов севера словно малых детей, да еще и перебивать посреди слова вождя? На ум приходила разве что Мара, хранительница Леса, да только где ж она нынче…
Под веками парня поплыли мутные круги. В руках заныло, и только теперь он понял, что все еще стоит с выставленным вперед мечом. Не самое легкое занятие, между прочим. С мгновение он подумал и с облегчением опустил бесполезную железяку.
Голос девицы приближался, хоть Отер и не слышал шагов. Учитывая, что все обитатели здешних мест топочут как стадо бешеных волов, это казалось сейчас странным.
— Не все люди дурные. Хоть и вдосталь зло творят, — нежданная защитница слегка, едва заметно, дрогнула голосом, но тут же взяла себя в руки. — Я ведь тоже отчасти человек. Учили нас чтить древний уклад, что завещали нам вы, отцы!
Вдруг совсем близко раздалось негромкое и печальное, слышимое, наверное, только говорившей и молодцу:
— Далеко не всегда это удавалось, увы…
И тут же громогласно возвестила девица, которая, видать, стояла теперь подле юноши:
— Дозволь мне, старший из старших, взять на себя ответ за этого человека.
Теперь гомон волотов больше напоминал камнепад в бурную реку. Раздавались какие-то выкрики, возгласы, рычание, но все мигом стихло, как только над скалой зазвучал звонкий голос вождя: