Tony Sart – Дурак. Книга 1 (страница 43)

Мужичок вдруг перестал дергаться, замер. Взгляд его потемнел.

— Только вот… — заговорил он негромко, — чернокнижник тот большой, видать, любитель повеселиться был. Или же решил и плату взять, и меня сгубить. Потому как слово заветное, что мне он нашептал, которое снять должно было проклятье… Не то он словцо сказал.

Блеко уставился себе под ноги и долго-долго глядел широко распахнутыми глазами в пламя костра.

— Я вот тут сколько сижу, думаю, — пробормотал он. — А что если бы я по приезду так сундук открыть попытался, в тереме родном, среди семьи? Меня мавки не трогают, Отерчик, потому как на меня сундук завязан, проклятье это, чуры бы его побрали. Меня бы не тронули, а вот всех домочадцев бы у меня на глазах бы… Да-а-а, и впрямь недурственно умел пошутковать чернокнижник.

Он вдруг подался вперед так резко, что Отер отпрянул, свалился с бревна и отполз на несколько шагов. В руках юноша уже сжимал верный меч. Да и дядька, что все это время стоял будто натянутая тетива, уже пригнулся чуть поодаль, выставив вперед копье и беззвучно скалясь.

— Да-да! — причитал обезумевший мужичок. — Долго думал. А как не думать. Времени-то тьма. Туча времени-то! Мавки… они ж от сундучка меня не отпускают. Ох не отпускают.

Только сейчас юноша с ужасом понял, что Блеко стоит наполовину войдя в трепещущее пламя костра. И что огонь не трогает его тряпья, не палит кожу, не пожирает плоть. Оттого и не грел жар, не давал тепла живого. Потому как и не было живого огня.

— Т-ты! — шипел мужичок. Он постепенно как будто увеличивался в размерах, удлинялся, рос. — Ты откроешь мой сундучок! Одолеешь мавок и отдашь мои сокровища!

Отер уже был на ногах, и лишь короткого взгляда на дядьку хватило, чтобы понять все. Немало ходило сказаний про заложных покойников, что охраняют клады. Кого-то насильно приставляют к сокровищам, как тех же мавок или же мертвяков, а кто-то… Как несчастный Блеко, что так пекся о своем богатстве, так его лелеял, что и после смерти остался при нем. Остался в вечной жажде обрести свое злато-серебро и не в силах получить его. Ужасна участь таким покойников, но и опасны чрезвычайно. Скорее всего и впрямь не отпускали мавки, что к сундучку были привязаны, хозяина ларца прочь. Ведь он им порукой был. Здесь и погиб бедняга от голода иль от безумия. Да и сам от страсти своей до богатства заветного стал заложным покойником.

Слышал про такое немало молодец, а вот самому встречать не доводилось. Хотя откуда в Опашь-остроге такому и взяться-то.

Но размышлять было уже недосуг, потому как купец-мертвец уже перешагнул через призрачный костер и теперь надвигался на путников, выставив из груды лохмотьев жилистые когтистые ручищи.

Не дожидаясь, пока черные кривые пальцы достанут его, молодец отскочил влево и пошел кругом, отведя меч для удара. Сквозь ночь и пламя костра он видел, как дядька, умница, двинулся в обратную сторону. Оно так хорошо, развести противника, разбередить внимание, чтобы не знал куда кинуться, откуда удара ждать. Однако, против ожидания парня, Блеко, а точнее то, во что он нынче превратился, даже не покосился в сторону бирюка. Заложного покойника интересовал лишь Отер.

— Т-ты! — облизывал сухие губы длинным черным языком купец, стараясь схватить юношу. — Откро-о-ешь! Со-окровища-а-а!

Несколько раз молодцу удалось зацепить тянувшиеся к нему лапы, и железная лента от души полосовала мертвую плоть. не причиняя совершенно никакого вреда. Нет, меч исправно сек темную кожу, сухое, почти бурое мясо, желтоватые жилы, но раны эти затягивались почти сразу же после того, как сталь проходила сквозь них.

— И как сладить с заложным покойником? — крикнул юноша, уворачиваясь от очередной попытки схватить себя и продолжая рубить наотмашь. — Этак рано или поздно мы выдохнемся, и возьмет нас готовых. Дядька, уж ты-то всякое повидал, присоветуй что!

Бирюк, который все это время продолжал неистово орудовать копьем, лишь неразборчиво выругался. А Блеко меж тем продолжал наседать, становился все настырнее и уже пару раз чуть было не скрутил парня. Кружась по прогалине вокруг костра и отмахиваясь от мертвеца, Отер лихорадочно думал, как же сладить с тварью. То, что бежать бесполезно, было понятно сразу — несмотря на свои громоздкость и немалый рост покойник двигался резво и шустро. Такой в два прыжка настигнет и пикнуть не успеешь. Но и рубиться здесь до самого утра было парню не под силу. Да и знать бы заранее, что свет дневной укротит гадину, а так…

— Это ж как свезло мужику, — часто дыша, хохотнул Отер, слегка повернувшись к дядьке. — При нем живом целый выводок мавок, готовых порвать всех вокруг ради его же сокровища и…

Вдруг дурная, шальная затея всполохом сверкнула в голове молодца. Живой! Живой! Живого его не трогали мавки, пока рвали ватажников засадных на части. Живого его бы не коснулись, коль открыл бы он в доме ларец, растерзав всю семью, но… Но теперь Блеко сидит сиднем на болоте, откуда его не выпускают мавки, хотя казалось бы — открывай ларец, забирай сокровище свое да и все. Не тронут хозяина ларца мавки, а больше тут и некого губить. Не тронули бы они живого купца, а коль мертвец он теперь, да не простой, а на свое же сокровище заложный. Прямой им соперник. Это что ж получается?

— Дядька! — выкрикнул Отер, вновь рубанув приставучую руку и уворачиваясь от второй. — Это что ж получается, кружение одной нежити супротив кружения другой? Авось сладится? Хуже не будет.

Бирюк нырнул под мах лапы, ткнул копьем куда-то в подбрюшье мертвецу и выдохнул:

— Ой ли?

Но парень уже не слышал его, он мчал вперед, к телеге. Туда, где среди груды пожитков и снега покоился заветный ларец. Чудище, которое решило, что парень хочет все же добыть ему сокровище, рвануло следом со страшным ревом:

— Д-а-а! Да-авай! Мне!!!

Сиганув через бревна, чуть не поскользнувшись на снегу и проехавшись на одной ноге, молодец все же оказался рядом с повозкой. Свет от ненастоящего костра попадал сюда лишь робкими отблесками, но в полумраке парень все же безошибочно угадал в богатом, украшенном резьбой ларце нужное ему сокровище.

Меч змеей скользнул в железное кольцо на крышке сундука. Моля лишь о том, чтобы ржавый клинок не подвел, не надломился, Отер ухватился за рукоять двумя руками, напрягся так, что ноги разом просели на добрую пядь в сугроб, а в спине что-то хрустнуло, и махнул по широкое дуге. Лезвие, подцепив ларец за кольцо, вырвало его из груды поклажи и отправило в полет. Прочь от обоза, прочь из тьмы, к костру.

Прямо в лапы набегающему Блеко.

— Забирай свое сокровище, — хрипло выдохнул Отер, чувствуя обжигающий холод в горле. — Сам открывай, сам с мавками и разбирайся, кто сторож ларцу.

Миг покойник стоял в оцепенении, не сводя выпученных безумных глаз с вожделенного сундука, пока к нему не пришло запоздалое понимание, что же произошло.

— Т-ты! — визгливо и яростно закричал он, весь трясясь и на глазах скукоживаясь до прежних размеров. Мгновение, и стал тем же щуплым исхудалым мужичком в грязном тряпье. — От-ткрыть долж-жен был т-ты! Мое!

— Э, не, — усмехнулся парень. — Мне чужого не надо!

Не успел Блеко, так и не выпустивший ларец из рук, ступить и шагу, как из мрака к нему со всех сторон устремились темные фигуры. С ужасом Отромунд мог разглядеть лишь женские и детские фигуры, что метались, кружились вокруг отчаянно кричавшего купца. И из этого хоровода порой удавалось различить лишь какие-то части тел, куски. Верно сказывал Блеко — кожа утопленниц спинах лопнула, обнажая темно-желтые хребты и ребра в окружении черной плоти.

Верещал, постепенно затихая, утопая, растворяясь в молчаливом хороводе, мертвец. Кружили вокруг него мавки, терзали в клочья заложного покойника. Страшно, молча, без единого звука.

Рвали своего бывшего хозяина.

А через несколько мгновений все было кончено. От бедного купца Блеко, погибшего дважды возле своего богатства, сейчас и несколько месяцев назад, не осталось почти ничего. Только лежал на истоптанном снегу сундук, украшенный причудливыми узорами. И застыли вокруг, разом прекратив свою кровавую жатву мавки…

Отер боялся даже пошевелиться, вздохнуть, лишь переводя взгляд с одного темного силуэта на другой. Он видел, как точно также по другую сторону поляны застыл дядька. И кажется у обоих в головах сейчас трепетала лишь одна мысль.

Это конец.

Если бешеные утопленницы так лихо разорвали заложного покойника, то с двумя людьми разделаются в один миг.

Но мавки не спешили нападать. Они еще какое-то время постояли, словно чуяли далекий, слышимый только им зов, и вдруг разом, также резко как и появились, унеслись прочь от вдруг погасшего костра.

На прогалине посреди болот остались лишь двое. Статный крепкий юноша и коренастый, плотно сбитый бородатый мужчина.

И сундук.

Они стояли, глядя на покоящийся под ногами ларец.

Молчали.

— Выходит, — наконец сказал негромко юноша. — Мавки изничтожили заложного покойника, который охранял ларец, ради которого они охраняли ларец?

Бирюк не ответил.

Парень ковырнул кончиком меча крышку ларца, оставил на красивых узорах засечку и сокрушенно вздохнул:

— Получается, проклятие чернокнижника снялось?

— Проверишь? — хмыкнул дядька и недобро уставился на молодца.

— Да что ж я на голову скорбный что ли, — натужно усмехнулся Отер и добавил хмуро, — и без того хватит глупостей.