Tony Sart – Дурак. Книга 1 (страница 30)

Припав к земле и фыркая, упырь жадно вперился буркалами в идущего.

По тракту шел щуплый немолодой уже мужчина. Был он весь всклокочен и с ног до головы перемазан грязью, которая уже давно засохла и превратилась в черную корку. Впрочем, человека это совсем не смущало. На сухое, слегка сутулое тело были натянуты самого разного рода обрывки и обноски, в которых угадывались сгнившие остатки саванов, погребальных покрывал и еще невесть чего. Подпоясан он был черной лентой с прощальными резами, какие обычно пишут и кладут в домовину к усопшему. По всему виду чужака с уверенностью можно было сказать, что он или разграбил погост, или…

Следом за человеком показались два мертвяка, но они не гнались за путником, а, напротив, покорно плелись следом, тихо мыча и шаркая непослушными ногами. Впрочем, идущий не обращал на своих провожатых никакого внимания. Бодро топая босыми ногами по мерзлой земле, он яро размахивал руками и говорил.

Сам с собой.

Из укрытия Веськи нельзя было разобрать ни слова, но когда незнакомец почти поравнялся с упырем, то в невнятном сбивчивом бормотании путника можно было различить, о чем тот толкует.

— Выходит, объегорили? — потрясал кулаками человек, зло рыча. — Кто знал? Вели, получается, за ручку?

— Так и есть. По иному и быть не может! — тут же отвечал он сам себе, и будь в упыре хоть какие-то остатки сознания, то поразился б он, как разительно изменялся голос говорившего. Словно и впрямь вели беседу два человека. — Есть мыслишки?

— Одноглазая! — прошипел путник, прищурясь так, что страшный шрам на его лице взметнулся к самой переносице. — Больше некому. Ей по силам… и по желаниям.

— Ее не одолеть, — вздохнул бродяга и понуро покачал головой. — Никак не одолеть!

Человек резко остановился. Что-то невнятно и часто забормотал. Мертвяки, что тащились следом, послушно замерли неподалеку.

— Так-то оно так, — вдруг выпалил с жаром путник, брызжа слюной. — В теперешнем виде никак не сладить. Значит…

Он распрямился и выкрикнул:

— Надо вернуться в Лес. Вернуть себе трон!

— И тогда достанет сил!

— Поквитаться с одноглазой тварью!

— За все!

Человек гнусно захихикал, потирая узкие ладони, но опять замер, зыркнул туда-сюда, словно опасаясь, не подслушает ли кто, после чего проговорил негромко:

— Но Лес закрыт для всех!

— Как найти дорогу?

— Найти сопляка! Он знает. Да и ему должок вернуть надо! — и щуплый зло ткнул себя пальцем в уродливый шрам.

Но почти сразу сокрушенно вздохнул. В голосе его послышалось страдание:

— Не сладится. После того, как путь был закрыт, про него никто и не слыхивал. Сгинул, говорят.

— Это плохо, это… — человек замолчал. — Надо искать. Если, как мы думаем, вся та разруха, что теперь творится на Руси, это дело одноглазой, то она и ключ к запорам.

— Ее кровь? — спросил бродяга с сомнением.

— Ее кровь, — ответил он твердо. — Я это чую.

Вдруг странный человек замер и прошипел:

— И еще кое-кого чую!

В голосе его зашелестело злое довольство и, быстро повернув голову, он уставился на отвал края дороги. Безошибочно нашел взглядом притаившуюся нежить.

Человек хищно улыбнулся.

Упырь, когда-то звавшийся Веськой-знахарем, не знал, что такое страх, а потому даже не успел испугаться, когда к нему потянулись клубящиеся черным дымом призрачные лапы.

Последнее, что уразумел он перед тем, как мир провалился в бездонный колодец — ушел всегда терзавший его голод.

Это было хорошо.

[39] Ведогонь — душа.

6. Сказ про Снегурочку-красу и любовь горячую (часть 1)

Меч с противным звуком проскреб по ребрам, утонув в темном нутре мертвяка. Густая вонючая жижа выплеснулась смрадным потоком из раны, измарала клинок по самую рукоять. Отромунд непроизвольно скривился и выдернул оружие, с силой пнув прочь продолжавшего наседать трупаря. Тот с глухим грохотом отлетел в кусты, где и продолжил ворочаться, однако парень не успел прыгнуть следом, дабы окончательно добить падаль, так как почти сразу на него сбоку насело еще два покойника. Разевая страшные пасти, они тянули к молодцу черные, изъеденные язвами руки, старались вцепиться в лицо, в горло. Разорвать!

Уклонившись от настырной нежити, Отер отступил на шаг и в два широких взмаха развалил обоих мертвяков. Гнилая плоть хоть и поддавалась легко, однако силы парня были уже на пределе — вот уже полчаса они только и занимались тем, что секли налево и направо невесть откуда взявшихся погостников.

И ведь шли себе спокойно по тракту, по наезженной даже зимой дороге, а не ломились по ноздри в сугробах сквозь бурелом. Голый лес вокруг проглядывался на сотни шагов окрест, и не заметить ворогов среди кривых темных стволов, торчащих из белых курганов, представлялось совершенно невозможным. А вот поди ж ты!

Трупари вывалились разом, со всех сторон, в каких-то нескольких локтях от путников. Будто появились из-под снега. С перепугу Отер решил было, что попали они в засаду какого-нибудь умруна, уж больно неожиданным и слаженным было нападение, но очень быстро понял, что ошибся. Мертвяки хоть и застали путников врасплох, но двигались неуклюже, нескладно, мешая друг другу. А любой знает, что под Волей колдуна покойники становятся стократ проворнее и опаснее, а главное — действуют разом. Все равно, что сравнить мужиков с дубьем в хмельной драке и отряд витязей. Да и никакого умруна неподалеку видно не было, а потому, быстро раскидав самых обнаглевших мертвецов и похватав оружие, други принялись за дело.

— Все же, дядька, притомился я! — выдохнул хрипло Отер, отсекая тянущуюся к нему корявую лапу. — Говорю тебе, зимой и без того ходить дело гиблое. Так еще и эта пакость за каждым поворотом. Понавылазили.

Дядька, который в нескольких локтях от юноши то и дело сноровисто тыкал копьем в наседавших покойников, только крякнул. То ли соглашался, то ли просто от усердия. С миг поглядев на потуги бородатого молчуна, парень в два прыжка оказался рядом. Пособить. Оружие, конечно, у спутника ладное, да и сам он умелый воин, но только против толпы нежити совсем не годится. Уж не раз убеждались за время странствий. Насквозь проходит да не тормозит почти. И ведь говорил Отер дядьке, давай сменим на что, в каком селении за труды хоть топором разживемся, но тот лишь отмахивался. Его, мол, копьецо и все тут.

Разом ухнув клинком по плешивой рыжей башке ближайшего мертвяка, Отер встал рядом с бирюком.

— Так что я так себе думаю, — чуть погодя сказал парень, немного выровняв дыхание после нескольких очередных взмахов мечом. — На зимовье нам надоть! А то чем дальше мы на север, тем погоды морознее. Итак ночами по домовинам и охотничьим хижинам перебиваемся, последние припасы пользуем, а взамен не оставляем ничего. Тятя говорил, такое делать не след, духов злить. Да и сами уже похожи на этих вот стали.

И он выразительно кивнул в сторону нескольких оставшихся еще на ногах покойников. Дядька проследил за его взглядом и хмыкнул — слова юноши были недалеки от истины. Грязные, в оборванных лохмотьях и примерзших комьях, с землей в спутанных волосах наступающие мертвецы были очень похожи на стоявшего рядом с ним Отера. Тот тоже был перемазан с ног до головы, давно не мыт и нечесан. А учитывая то, что с холодами хоть какие теплые одежды приходилось кроить из линялых шкур словленных животных или даже собирать с оборенных в дороге трупарей, то были они похожи как из одного постоя. Хоть рядом вставай и топай вместе.

Уразумев такое сходство, дядька не удержался и позволил себе усмехнуться.

Парень меж тем немного передохнул и ринулся в бой с новыми силами. Молодость. Только сейчас вот дышал хрипло рядом, а уже лихо рубится, улюлюкая и в запале выкрикивая бранные слова. Дядька, который не привык прятаться за спинами соратников, поудобнее перехватил древко копья и твердо шагнул вперед.

Под ногами хрустел перемолотый в крошку наст.

Они шли по заснеженной дороге уже не меньше часа.

Недавняя стычка с мертвяками была позади, напоминая о себе лишь ломотой в жилах да парой ссадин.

Смеркалось.

Зимние вечера скорые, ранние. Вот еще только недавно все вокруг было бело под серым небом, а глядь, уже и копятся по оврагам густые смурые[40] тени, а даль в глубине леса медленно заливается багряной пеленой. И как-то становится всегда от такой перемены не по себе. Вроде и не поменялось ничего толком, а все же внутри начинает копиться неприятный холодок, и все кругом кажется враждебнее.

— Говорю тебе! Перезимуем, отдохнем, может и какой деньгой разживемся. Крепкие руки всегда нужны… — Отер лихо поправил некое подобие зипуна и посмотрел на дядьку, но наткнулся на насмешливый взгляд. Потупился и нахмурился. — Будет тебе. Но в ремесло мне да, лучше не лезть.

Бирюк, который шел рядом, крякнул, мол, только ли.

— Ой, ладно, — обиделся парень и в сердцах пнул попавшийся колтун снега. — Во много куда мне не след соваться. Без тебя знаю, что руки не из того места растут. С детства то усвоил.

Он надолго замолчал. Брел вперед, понурив голову и глядя себе под ноги на облепленные белыми комьями поршни. Тоже гостинец с какого-то мертвяка.

— Но в ратное дело? — вдруг вскинулся парень, мигом очутившись рядом с бородатым. — Сгодится, а? Умелый меч в любом урочище нужен будет. И в дозоры ходить, и от мертвяков отбиваться! Вот и сладим!