Tony Sart – Дурак. Книга 1 (страница 23)
— Нет, — коротко бросил бородатый спутник Отера. Деловито так, спокойно. Убедительно. Как кистенем пригрел.
И парень как-то сразу угомонился, расслабился. Только кивнул в ответ, будто того и надо было.
— Ну, тогда пошли выход искать, — легко сказал он, развернувшись обратно к тропе. Меч, впрочем, за пояс не убрал, все же дикие места, чужие. — Из одних зачарованных дебрей прямиком в другие угодили.
И зашагал дальше.
На коварный прутик он старался не смотреть, да и оружием больше не размахивал.
Не прошло и получаса, как они вышли на небольшую прогалину, вокруг которой, куда ни глянь, простирался дивный лес, полный щебетом птиц и ласковым шелестом листвы. Одно лишь портило чудесную волшебную картину — черный провал волчьей ямы прямо посреди лужайки. Здоровенной, надо сказать, ямы.
Даже не крепко знакомый с охотничьими заковырками Отер не мог взять в толк, кто мог выкопать ловушку прямо посреди голого, открытого со всех сторон, пустыря, где и схорониться-то было разве что в траве. Любой зверь такую дырку обойдет и даже не почешется. И ладно бы укрыли ее как, ветвями какими аль из листвы и веток ложь-крышку смастерили, так нет же — вот, зияет.
Отер почесал в затылке и вопросительно покосился на стоявшего рядом дядьку. По последнему, впрочем, как всегда было трудно понять, что у него на уме. То ли озадаченный, то ли хмурый, то ли сонный.
— Глянем? — нерешительно бросил молодец и почти сразу же отскочил на добрых два шага, потому как из темной глубины ловушки вдруг донесся слабый стон.
— Кто здесь? — голосок, приглушенный землей ловушки, был совсем тих, и трудно было разобрать, кто там. — Ау? Люди добрые, помогите!
Отромунд пару мгновений напряженно молчал и вслушивался, но быстро взял себя в руки и сказал твердо:
— Если русскую речь знает, значит разумное! Значит можно уговориться!
— Угу, — буркнул дядька. — Как с лембоями давеча.
Юноша решил не обращать внимания на язвительные замечания спутника. Привык. Вот так часто бывало у бородатого бирюка, может молчать три дня, а потом брякнет что, и ведь непременно колкость какую или гадость. Ну его, своим умом сладим!
С этими словами молодец, обойдя мужика, с опаской двинулся к яме. Приблизился к самому краю. Осторожно, держа меч на изготовку, он медленно заглянул внутрь. И, конечно же, ничего не смог рассмотреть — от слепящего летнего солнца провал ловушки казался полным мрака. Разве что удалось приметить несколько кольев да какое-то шевеление на самом дне. Но больше было не разобрать.
— Эй, — крикнул юноша в черную дыру. При этом он постарался придать голосу властности, богатырства, но получилось это скверно. — Помощь нужна?
И замер, вслушиваясь.
— Нет, чуры тебя задери, — вдруг отозвались из глубины. — Я здесь отдохнуть прилег, а то наверху солнышко припекало сильно. А подмогу зову от скуки!
Отер на миг задумался, решая, обидеться ли ему и оставить ли наглого незнакомца в яме или все же помочь. В итоге парень пришел к выводу, что скверный характер не повод бросать человека на верную погибель. И он недовольно прокричал:
— А вот как развернусь, да и уйду, будешь остроты острить птахам-дурехам. Что тогда делать станешь?
Внизу раздалось копошение и невнятное чавканье, словно кто-то жевал толстыми губищами, после чего раздалось:
— Не серчай, добрый молодец! Сам понимаешь, коль посидишь на дне сырого провала среди кольев пару дней, так и не такое ляпнешь. Ты прости дурня Чепотлю. Это меня, значит. И это, — голос совсем уже сник, замялся. — Пособи, а?
Только теперь Отер запоздало с ужасом сообразил, что несчастный, угодивший в охотничий капкан, мог быть ранен, потому как обычно на дне таких ловушек натыканы вострые клинья да палки заточенные. Хотя почти сразу юноша успокоился и здраво рассудил, что коль провалился бы Чепотля два дня назад да напоролся на кол, то давно бы уже кровью изошел и всех делов.
Проведя таким образом личные умозаключения и оставшись весьма доволен собой, молодец положил в траву меч и припал к земле. Он постарался хоть что-то высмотреть внизу, дабы понять, как глубоко до дна.
Стал вглядываться.
— Может пособишь чем, дядь? — крикнул он после нескольких попыток и повернул голову к уже присевшему на подвернувшийся пенек спутнику. Тот уже весьма вольготно расположился, достал чурбачок и стал строгать.
— Не, — только бросил в ответ мужик, даже не собираясь отрываться от своего занятия.
— Ты кому? — раздалось встревоженно со дна ямы.
— Да так, — зло проворчал юноша и крикнул вниз, — до тебя, мил человек, сколько? Дотянуться смогу?
— Не! — ответил Чепотля и вздохнул приглушенно. — Тут локтя четыре, даже не допрыгнуть.
— Эх, — пробормотал Отер, продолжая лежать на сочной траве. — Какого б огнива, а то ни зги не видно. Хоть понять, какую подмогу ладить или глаз тебе не выколоть палкой спущенной.
— Огниво это можно. Ты только того… этого… — донеслось из волчьей ямы и почти тут же в темноте что-то звякнуло, скрежетнуло, и во мраке полыхнул огонек.
В тот же момент юношу как подбросило. Чуть ли не подлетев с земли, он отпрыгнул прочь от черного провала, запнулся о свою же ногу, завалился назад и покатился кубарем. Так, часто суча и взрывая землю руками и ногами, он добрался до дядьки. Тот даже не обратил внимание на перепуганного парня, который пытался трясущейся рукой наугад нащупать прислоненное неподалеку копье мужичка. Хмыкнул только.
— Там… там… — только и повторял меж тем Отер, не оставляя попыток схватить оружие спутника.
— Это да, — неизвестно к чему брякнул дядька.
И оба теперь неотрывно смотрели на темнеющую дырку посреди прогалины.
— Эй, молодец? — вновь раздался оттуда приглушенный голос. — Не сбежал? Молодец! Я ж сказал, чтобы ты того…
Когда же парень немного пришел в себя и осознал, что, по крайней мере сейчас, ему ничего не угрожает, он собрался с духом и крикнул:
— Ты кто такой?
Из ямы сокрушенно вздохнули:
— Чепотля я, проходили ж уже!
— Ты… ты чудище! — невольно взвизгнул молодец и пристыженно умолк.
— А вот сейчас обидно было! — грустно сказали из ямы. — Да, я не человек, но и не тварь неразумная, кровожадная. Сам рассуди, стал бы я тогда на помощь звать?
— Кто ж вас знает, коварных чудищ! — совсем осмелев, ответил Отер. — Может так ты путников обманываешь, в доверие втираешься, а как тебе на помощь спешат, веревку вниз кидают, тут ты хвать и вниз добряка незадачливого? А?
В яме надолго замолчали.
Молодец меж тем, только теперь сообразил, что оставил свой замечательный меч возле провала. На карачках он стал пробираться за оружием, очень стараясь не хрустеть травой. И когда он уже взял рукоять, из темноты вдруг раздалось:
— Кругом ты прав. Может и такое быть. Нечего мне на такое ответить, — в голосе невидимого Чепотли вдруг проступило столько тоски, что юноше стало как-то не по себе. Хоть и понимал он, что и это может быть хитростью, а все же сердце защемило. — Чудище я и есть. Глянешь, и сразу в дрожь. Ты того… этого… иди своей дорогой, молодец. Чтобы я, значит, тебя не утащил на дно. Иди!
Парень, встал на ноги и отряхнул порты. Вздохнул.
— Да что ж у меня сердца нет? Помогу я. Ты давай только того-этого… не вздумай чего учудить! — крикнул он в темноту, невольно передразнив узника ямы. — А то у меня тут дядька. С копьем!
С этими словами Отер лихо развязал с пояса веревку, поддерживающую штаны, приладил к ней топорик и стал спускать в яму. Он обмотал один конец своего самодельного аркана вокруг руки и гаркнул:
— Чепотля! Хватайся за топорик, — подумал и добавил растерянно, — чем ты там можешь ухватиться.
И впрямь, то, что сейчас сидело на дне волчьей ямы, мало походило на человека. Во всяком случае, рук у существа точно не было. Только в самых диковинных сказках слышал Отер байки про подобных тварей, да и то здраво полагал, что былинники, которые отчего-то решили сочинить совсем уж диковинную зверюгу. Будто не доставало им, балаболам, чудищ да нечисти всякой, что под боком. А вот поди ж ты.
Однако вскоре парень ощутил, как на другом конце, внизу, кто-то цепко ухватился за топорик. Веревка натянулась, заелозила по краю ямы, поднимая земляную пыль. Отер ткинулся назад, уперся ногами, с натугой хыкнул и стал тянуть.
Он хотел было крикнуть дядьку, чтобы пособил или хотя бы прикрыл копьецом, но на удивление дело пошло так споро, что он и опомниться не успел, а над границей охотничьей ловушки уже показалась громадная лобастая башка. Следом же появились лохматый загривок, свиной пятак над зубастой пастью и широкие, с добрый лопух, уши. В них на модный манер в проколы были вставлены цепи с увесистыми кистенями на концах. Завершало всю эту красоту неимоверное количество узоров и закорючек. Нечто подобное любили делать местные ушкуйники в Опашь-остроге, вбивая палочками золу себе под кожу. Только они все больше рисовали обережные знаки или животных, а у чудища из ямы завитки больше походили на невиданные письмена.
С сопением, держа в широкой пасти топорик, Чепотля перекатился через край ямы, мотнул в воздухе короткими босыми то ли лапами, то ли мохнатыми ногами и замер в траве.
Теперь, рассмотрев неведому зверюшку, Отер от удивления даже забыл кликнуть дядьку. Только и смог выдавить:
— Ты… ты калбей?
— Ага, — выплюнул топорик и раззявил в довольной улыбке пасть небыльник. Он был явно польщен тем, что его узнали. — Нечасто, небось, про нас слыхивал?