Tony Sart – Дурак. Книга 1 (страница 12)

Колдун возвысил голос. Звук стал набирать силу, метаться под сводами пещеры, отражаться от стен, множась, бросаясь из стороны в сторону и не находя выхода. Вот уже колдун перешел на крик, руки его дрожали, а сам он сотрясался всем телом, будто в падучей, но вдруг слова его оборвались внезапно и разом, на середине хриплого крика.

В тот же момент с гулким утробным грохотом на каменный пол рухнула плита крышки и подняла в зале плотное облако вековой пыли.

Тишина.

Лишь скрежещут челюстями упыри, медленно пятясь назад.

Неподвижны, как всегда, две поляницы. Смотрят в никуда.

Собравшись с силами, старик, которого наговор изрядно потрепал, шагнул к краю гроба. Оперся двумя руками о край. Заглянул.

Она лежала на самом дне гранитного узилища. Прямо на камне. Без узорчатых покрывал, без истлевших, когда-то цветастых полотнищ, без стягов Рода и еще… без оружия.

— Где ж это видано, чтобы богатыршу да без верной палицы погребали, — задумчиво пробормотал Паг-Яр, оглядывая покойницу. Была она многим похожа на его верных дев, в изрядно траченом тлением саване, с широким поясом, увитым обычными словами-напутками Ягам на добрую дорогу в Лес, и почти не тронутая временем. Была она, как и другие такой, словно только недавно легла отдохнуть да и забылась долгим сном. Бледная, белая, но не сгнившая. Лишь темные круги вокруг глаз.

Именно поэтому когда-то много лет назад колдун и выбрал в затею свою богатырш, потому как в теле их была доля Небыли. Ушла душа, человеческое наследие в Лес, растворилась в кругу предков, а вот то, что от волотов досталось, от нечисти, то уйти не могло. Этому миру всецело принадлежало. Потому и не трогал прах тела воительниц, и там, где могучий, но людской витязь уже истлел бы до костей желтых, дева оставалась незыблема.

Просыпайся, бери меч и в бой.

Невольно завороженный мертвой красотой девицы, Паг Яр забылся и пропустил тот миг, когда мертвячка в гробу открыла глаза и посмотрела прямо на старика.

С жаркой ненавистью в белесых глазах.

— Быстрее!

Колдун кричал куда-то вперед, в темный коридор, не зная, слышат ли его снаружи. Он очень спешил, но сбивался, то и дело спотыкаясь. Да, мертвое тело не знало боли и усталости, но почему-то теперь оно слушалось плохо. Упаси Пагуба встретит его таким молодой Мерич, увидит его слабость… его страх.

Но вот уже за откосом забрезжил слепящий после мрака свет. До выхода оставалось совсем чуть-чуть, и Паг-Яр заставил себя остановиться, приосаниться. Оправил порядком измазанные грязью полы черного сарафана и последнюю дюжину ступеней прошел чинно, важно. Хоть и не переставал настороженно прислушиваться к глухим звукам битвы там, внизу, в покинутой в спешке зале.

Ератник, ожидавший снаружи со отрядом нежити, при виде Паг-Яра лишь вопросительно вздернул бровь. Чего хотел хамоватый юнец, с таким вызовом уставившийся на старика? Однако сейчас чародею было не до того.

Колдун едва выбрался, но не прошел и пяти шагов как тут же развернулся, стал поводить руками, что-то бормотать и лишь потом вновь распахнул поясной ларчик. Бережно достал оттуда черный обруч. Щелкнули замки затворов, разрывая кольцо, и на миг показалось Меричу, что прошел по округе тяжкий вздох. Молодой ератник безошибочно учуял могучую силу и в который раз про себя позавидовал Паг-Яру. Знал, знал дряхлый старик, как укротить такую власть, да только ж разве скажет, сморчок. Ничего, придет и его пора. Чародей же меж тем уже закончил свои тайные наговоры и теперь замер, вслушиваясь и пристально вглядываясь в глубину пещеры.

Отсюда, снаружи, нельзя было разобрать ни звука, а потому оставалось лишь гадать, чем закончилась битва в зале.

Мельком старик скривился. Потерял пяток хороших упырей, умелых. Выбирал их, на ратных погостах выискивал… Жалко. Сам виноват, упустил тот миг, когда бешеная девка взметнулась из склепа, прыгнула вперед, норовя вцепиться прямо в лицо колдуну. Тут-то и не сплоховали мертвяки, успели даже раньше Василисы с Златыгоркой, навалились всем скопом, повисли грудой гнилой плоти и ржавого железа на безумице, норовя придавить, удержать. Сильны трупари под Волей хозяина, ох сильны, да не сильнее воительницы восставшей. Недолго каталась неразборчивая груда по полу могильника, взорвалась перезрелой тыквой, брызнула кусками тел во все стороны.

И тогда вперед пошли его девки. Молча, спокойно, обманчиво лениво. Но на то Паг-Яр успевший ловко пробраться к арке коридоре, уже не хотел смотреть. Только прикинул, что до выхода из склепа, если по ступеням наверх, то было не более шагов ста, а значит Воли хватит, чтобы держать связь с поляницами, не «замрут», а остальное уж сладится. Две оружных бабы против одной не такой плохой расклад.

Крупицы долгой, томительной неизвестности еле сыпались перекатами по крутому склону. Паг Яр ждал, и даже когда слегка утомленный Мерич выразительно вздохнул и собрался было что-то сказать, то лишь поднял руку вверх. Не лезь, мол, не до тебя.

Напряженная тишина.

Но вот миг, другой, и в темноте лестницы, ведущей вниз, раздались гулкие шаги. Были они неверные, сбивчивые, как если бы шел кто-то ужасно усталый или же несколько путников толкались в неудобном узком проеме. И вскоре на свет вышли богатырши, таща под руки свою еще несостоявшуюся сестру.

Пленница выглядела изрядно помятой и побитой, но руки-ноги были при ней. Впрочем, досталось и поляницам. У обеих воительниц оказались порядком изорваны саваны, кое-где на телах и лицах проступали трупные пятна от ударов и даже пара невесть откуда взявшихся порезов. Раны не кровоточили, а лишь зияли темным располосованным мясом.

«Не беда, затянем!» — довольно подумал Паг-Яр и ступил ближе, раскрывая «рога» распахнутого обруча пошире. Ему вдруг захотелось придать моменту величия, чтобы сопляк ератник от зависти изошелся, а потому он решил позволить себе речь:

— Могучая и славная дева поля[24], — заголосил он, воздевая к серому небу руки с ошейником. — Долго томилась ты в забытье, но нынче Пагуба в милости своей дарит тебе вечную не-жизнь и служение…

Колдун слегка запнулся, так как пришедшая в себя девка вдруг резко рванулась к нему, зло зарычав. Да дернула так, что не спохватись вовремя поляницы, не одерни ее назад, сильнее прежнего заломав, то неизвестно чем бы и кончилось дело. Слегка растерявшись и чувствуя на себе взгляд ненавистного ератника, старик хмыкнул и продолжил:

— Д-дарит тебе вечную не-жизнь и служение мне, Паг-Яру, повелителю Кощ…

Договорить он не успел, потому как откуда-то с неба раздался вдруг треск и грохот. Подумав было, что со склона пошел оползень или обвал, что часто бывало по осени от напитанной влагой земли, колдун хотел было поднять голову, но не успел.

Сверху сначала посыпалась мелкая труха, камешки и комья земли, а после, вместе с обломанными ветвями и хвоей рухнул кто-то очень громко бранящийся и ругающийся как бывалый ушкуйник.

Рухнул прямо на Паг-Яра.

Великого и могучего.

Лететь вниз на удивление пришлось долго.

Хотя «лететь» это, конечно, было сильно сказано. Это птицы в небе и стрелы царевичей парят-летают, а вот Отромунд, сын купца Вала из славного Опашь-острога падал. Как нужда в отхожую яму, по-другому и не сказать. И разбиться бы ему в кровь, окончив на том славные свои подвиги, если бы не спасительные ветви, сучки и еловые лапы, густой паутиной распластавшиеся на пути. Конечно, принимали они на себя несчастное тело юноши без особой охоты, немилосердно лупцуя того и по спине, и по загривку, и по… везде прикладывались, в общем-то. Попутно, уже незнамо как, но под одежу набилось множество земли, иголок, кусков коры и прочего сора и все это моментально начало колоться и чесаться.

«Вот уж не думал, что за время падения может столько всего стрястись!» — успел поразмышлять юноша, проносясь мимо черного гнезда насмерть перепуганной сороки. Что подумала бедная птица так и осталось загадкой, потому как путешествие с края обрыва кончилось.

Внезапно и больно.

Однако ж, против ожидания, Отер рухнул не на острые камни или твердую землю, а на что-то вполне себе мягкое и даже… говорившее.

Точнее что-то под ним придавленно и приглушенно бранилось, да так, что ругательства самого юноши, которыми он обильно сыпал на протяжении всего пути от дряхлого пня до дна обрыва, теперь казались ему детским лепетом.

Ворочаясь и не в силах подняться с податливого черного мешка, на котором возлежал, парень краем глаза успел заметить шагах в двадцати стройного молодого мужчину в богатых одеждах, бледного, почти что серого, с темными пятнами на коже. А чуть поодаль несколько перекошенных в неестественных позах грязных фигур. Спутать их было ни с чем нельзя было — мертвяки.

Судорожно засучив руками и ногами, отчего получалось встать еще хуже, молодец забормотал шепоток-оберег и попытался достать из-за поясной веревки меч. Как ржавая железяка не вывалилась за время полета, одним чурам было ведомо, но теперь лишь на нее была надежда. Однако ж Отромунд не успел ничего толком сделать, потому как в воздух его буквально подкинуло и швырнуло в сторону, к самому подножью скалы (с которой он как раз и прилетел). Больно ударившись о камень, юноша зашипел, замотал головой и только теперь смог в полной мере оглядеть место, куда попал.