Тони ДиТерлицци – Битва за УдивЛу (страница 34)

Антикв в задумчивости поглаживал свой подгрудок.

– Зиа, могу я взглянуть на метку, оставленную Арией? – вступила в разговор Сот.

Девочка закатала рукав и показала запястье. Потрясенная Сот прижала руку ко рту:

– Метки нет! Ария ушла в свое следующее странствие. Да обретет ее дух покой.

Все старейшины воздели руки и хором произнесли:

– Покоя духу ее.

– И теперь оставшийся в живых Дзин стремится понять, зачем его брат Лорок совершил то, что совершил? – продолжал уточнять Антикв.

– Верно, – подтвердила Зиа.

Глава совета вытащил из складок одеяния небольшой прозрачный куб и положил его на раскрытую ладонь. Он жестом попросил фонарь, и Сот зажгла и передала ему светильник. Антикв поместил куб на верхушку фонаря. Свет залил куб, и из него на потолок, стены и лица собравшихся спроецировался какой-то текст, записанный знаками пришельцев. Антикв обвел рукой светящиеся строчки:

– Зиа, я задаю тебе все эти вопросы, потому что вчера мы получили официальное сообщение, что атака лю-дей на Солас отбита. Их вид побежден, и они больше не причинят нам беспокойства.

– Мягко сказано, – хмыкнул Хейли.

Антикв проигнорировал его комментарий.

– Видишь ли, Зиа, тут говорится, что завтра представители всех деревень соберутся на Праздник Победы, это обязательная аудиенция у Ее Величества королевы Охо. Ее советник поведает нам подробности вторжения и причины поражения лю-дей, а также осветит планы Ее Величества по защите нас всех от будущих атак. Затем королева представит свой проект по восстановлению столицы и Лакуса. – Он снял кубик с фонаря, и текст исчез. – Тебе, вероятно, очевидно, что после твоих новостей я разрываюсь между разными вариантами действий.

– Но это не то, что произошло на самом деле, – сказала Зиа. – В этом сообщении не вся правда, я так думаю.

– Если позволите, – четко и внятно заговорила старейшина альционов, сидевшая рядом с Антиквом. – Получается интересная штука: лю-ди не сумели завоевать наши поселения и теперь обвиняют во всем случившемся кого-то другого.

– Мы никого не обвиняем, – огрызнулся Хейли. – Мы просто излагаем известные нам факты.

Глава альционов нахмурилась:

– Тот факт, например, что ваш вождь планировал захват нашей мирной деревни? Или что Лорок узнал об этом и нейтрализовал его до того, как все было разрушено?

– Зиа, твоя сестра лично сообщила, что Кадм готовил свой народ именно к такому повороту событий, – припомнила Сот.

– Да, – согласилась Зиа.

– Но его народ ничего толком не знал, – встрял Хейли. – Эти люди были в полном неведении насчет того, что действительно происходит и что именно Кадм готовит.

– И их неведение оправдывает их? – спросила вождь альционов, гневно сверкая оранжевыми глазами. – Их неведение позволяет им и дальше жить, не неся никакой ответственности за разрушения, которые произвел избранный ими вождь? И за потерянные жизни?

– Много жизней потеряно и с человеческой стороны, – сказала Зиа, стараясь прогнать образ лежащей на тротуаре девочки, засыпаемой пеплом.

– Их город стерт с лица земли, – подтвердил Хаксли.

– Их собственными машинами, верно, лю-ди? Возможно, теперь они поймут, что когда кто-то жаждет господства над другими и вступает на этот путь, это приводит лишь к уязвимости собственного дома, – заявила предводительница альционов, и многие ее собратья принялись выкрикивать слова согласия. Некоторые сирулианские старейшины присоединились к этому хору.

Зиа видела, как от злости и огорчения лицо Хейли сделалось красным. Она встретилась с ним глазами, и прочла в его взгляде: «Я же говорил».

– Почему бы просто не взять с собой правдоптаху? – предложила девочка, заглушая гомон. – Принесите птичку на этот прием у Охо, и пусть Лорок скажет правду.

Антикв покачал головой, но заговорила Сот:

– Птичка не действует на арсиан, Зиа. Их вид обладает слишком большим могуществом, треовы не оказывают на них никакого эффекта.

«А мне кажется, ты бы подействовала, – подумала Зиа, обращаясь к птахе. – Лорок должен признаться в своих поступках».

– Лорок должен признаться в своих поступках, – запела птаха, но почему-то никто не обратил на это внимания. Пташка продолжала чирикать. «Я пою самую чистую песнь», – расслышала Зиа среди трелей.

Антикв снова призвал всех к тишине:

– Зиа, я знаю, что ты со своими друзьями действительно имеешь благие намерения. Но буду откровенен – большинство жителей Соласа и Лакуса не проявят большого сочувствия к твоему виду после всех событий, которым они стали свидетелями.

– Тогда что нам делать? – спросила Зиа. – Куда нам идти?

– Ну, на вечеринку к королеве мы уж точно не пойдем, – высказался Хаксли.

– Отец, – вступил Ровендер, – что бы ты посоветовал Зии и ее народу?

– Найти новое место для основания своей деревни подальше от этого всего. Позволить времени залечить раны, которые пока слишком болезненны и свежи, – изрек Антикв.

– Убежать и спрятаться. Просто отлично! – взорвался Хейли, отбросил еду и вскочил на ноги, явно взбешенный. – Она рисковала своей жизнью, чтобы остановить конфликт, в результате которого вас всех превратят в рабов, а совет, который вы ей даете, – убежать?

– Чтобы дать твоему племени безопасность? Да, – ответил Антикв.

– Ну все, я наслушался. Зиа, пойдем.

– Это не ответ, отец, – поддержал Ровендер. – Прямо здесь и сейчас перед нами та самая возможность прояснить, что же все-таки произошло, и начать все по новой.

– Как бы мне этого ни хотелось, я не уверен, что момент подходящий, – возразил Антикв. – Давайте прервемся, выйдем на улицу, подышим свежим воздухом и отпразднуем наступление нового дня. Может статься, солнечный свет откроет нам то, что до сих пор не попало в поле зрения.

Народ вереницей покидал хижину, и всюду звучали жаркие споры.

Зиа тащилась позади всех бок о бок с Ровендером. Внезапно дорогу ей преградил кривой посох. Она подняла глаза и увидела пристально смотревшего на нее Антиква.

– Я бы хотел переговорить с тобой наедине, если ты не против.

Зиа глянула на Ровендера. Тот кивнул и вышел.

– Конечно, – произнесла Зиа.

– Садись, – велел вождь сирулианцев и похлопал рукой по плетеному коврику рядом с собой. За его спиной на своем шестке чирикала правдоптаха. Теперь, когда в помещении их осталось всего двое, оно выглядело намного более просторным. – Зиа, я бы хотел, чтобы ты пояснила, как ты понимаешь слово «правда».

– «Правда»? – переспросила Зиа. – Факты. Реальность.

– Мм, – согласно закивал Антикв, а потом постучал своим посохом по краю парящего диска, на котором сидел. – А ты бы сочла правдой то, что я больше не могу пользоваться собственными ногами?

Зиа внимательно посмотрела на диск под Антиквом. Ноги вождя скрывало его свободное одеяние.

– Ну… наверное. Я никогда не видела, чтобы ты ходил.

– Верно. Ты не видела. Даже если бы я воспользовался треовой, ты бы повторила это утверждение как правду. Однако вот реальный факт: я могу ходить. – Антикв слез с диска и проковылял вокруг девочки. – В хорошие дни мне даже трость не нужна. – Он передал ей палку. – Я перемещаюсь на диске, потому что старым коленям тяжело удерживать меня продолжительное время. Сот советует не нагружать их, если это возможно.

– О! – только и сказала Зиа и помогла ему забраться обратно на диск.

– Как видишь, правда – это то, как мы воспринимаем факты. Для жителей моей деревни я неходячий. Они пришли к такому выводу, потому что очень давно не видели меня на ногах. Бывали времена, когда боль настолько мучила меня, что я и сам сомневался, смогу ли когда-нибудь сделать хоть шаг. Правда может меняться.

Зиа задумалась о фактах, которые столько раз успели измениться для нее с момента побега из Убежища. Некоторые – например, истинные мотивы действий Кадма – оказались настолько изменчивыми, что чем больше она о них думала, тем больше запутывалась.

– А как быть с научными фактами? В Убежище меня учили, что есть законы физики. И это не какие-то предположения и допущения.

Старик кивнул:

– Это величайшая из правд. Ты очень мудро мыслишь для столь юного существа.

На шестке запела правдоптаха:

«Я пою самую прелестную песенку. Я пою самую чистую песенку».

– А птичка?

– Треова? – На лице Антиква заиграла хитрая улыбка. – У этой разновидности эффект сильнее, чем у тех, которых мы привезли с нашей планеты, но, вообще-то, настоящая магия треовы – в пыльце, которую она сбрасывает с перышек. Многие, вдыхая эту пыльцу, впадают в очень расслабленное состояние, подобное трансу. В таком состоянии большинство существ готовы свободно высказывать то, что они считают правдой. А тело птички каким-то образом становится средством передачи.

«Ах ты, плутишка», – мысленно обратилась к птичке Зиа.

– Ты плутишка, – повторила птичка с шестка и принялась чистить свои радужные перышки. Девочка наблюдала за ней как завороженная.