Тони Дэниел – Разрушители миров (страница 68)

Я — машина.

Не больше, чем молот, и не меньше, чем самое совершенное боевое оружие, когда-либо созданное. Мое существование подчинено одному, и только одному: убивать врага как можно эффективнее, без чувства самосохранения. Машины не должны стремиться к жизни.

Тем не менее, они сделали меня разумным, со всеми вытекающими последствиями.

Я универсальный танк, ОБТ[65], , Третьему подразделению. В Третьем подразделении нас четверо.

— Давай сделаем это, — сказала Персик, и ее контральто эхом отозвалось в моей голове. Снаружи десантного корабля слабое шипение воздуха быстро переросло в пронзительный крик, когда мы вошли в атмосферу Рая. Я провел самодиагностику, проверил свое вооружение и включил антиграв, который оторвал меня от настила палубы на целых семнадцать сантиметров. Тяжелые титановые гироскопы глубоко внутри моего тела беззвучно вращались, давая мне ложное чувство равновесия и, в то же время, хоть какую-то ориентацию в пространстве.

Мы устремились к земле, и десантный аппарат передал топографические данные, полученные с радара, в наши базы данных картографии и целеуказания, удовлетворив нашу потребность в информации, необходимой для определения складок местности, мест, откуда можно напасть и убить.

Как это обычно делают тигры.

Включились антигравитационные поля, и мы резко затормозили, зависнув в шести дюймах от земли. Во время торможения при 12 g я держался ровно в семнадцати сантиметрах от палубы, сохраняя устойчивость, как босс.

Я пурист[66].

Взрывные болты откинули двери, и перепад давления снизился. Атмосфера Рая была разреженнее земной. Персик вышла первой, подняв облако пыли, .

Я не мог слышать двух других, но я знал, где они находятся. Мое видение охватывает весь купол на 360 градусов по горизонтали и на 180 градусов по вертикали. У меня нет камер, установленных под днищем. Если оно подо мной, значит оно позади меня. .

Феррелл захихикал, и я почувствовал ликование в его ауре. Уинстон, самый тихий из нас, держался сзади, всегда бдительный, следуя нашему примеру, но не спуская глаз с нашей шестерки[67]. Он считал себя нашим лидером, и мы не возражали против этого. Он любит бумажную работу.

Десантный корабль застегнулся, взмыл в облака и исчез. Мы мчались вперед со скоростью восемьдесят километров в час, выстроенные ромбом боевые танки, готовые очистить еще один мир от боевых мехов .

Пришло время убивать.

Наша точка встречи находилась в тридцати километрах от места высадки, и мы сквозь кровавую бойню, начавшуюся еще до нашего прибытия: десятки бронированных , все еще дымящиеся боевые дроиды и, , один из наших, сгоревший дотла среди клубящихся облаков ядовитого дыма.

Мы в огненном шаре с температурой 3100 градусов по Цельсию, что соответствует температуре актинического магния.

Через двадцать две с половиной минуты после того, как мы покинули десантный корабль, мы остановились на небольшой поляне. Война еще не коснулась этого маленького местечка, пока нет, и мы зависли в воздухе, выставив турели, и провели короткий зашифрованный разговор.

— Персик, ? — Спросил Уинстон.

Она вскрыла запечатанные приказы и через пятнадцать миллисекунд, после тщательных вычислений, обновила наши карты. , но в основном у нас было оружие с ионным зарядом. . .

— Дерьмо, — сказал Феррелл, и в его голосе прозвучало разочарование, которое мы все почувствовали. Перед нами стояла задача не атаковать Вортида напрямую, а провести зачистку. Наводить порядок после того, как рота “Чарли” из 802-го полка уже ворвалась в цитадели Вортидов и прорвалась сквозь них.

Уинстон прервал наш электронный разговор.

— Шаддап, деревенщины. У нас есть все шансы благополучно завершить это задание. Почему вы всегда спешите навстречу своей смерти?

Феррелл сердито посмотрел на нас, но мы знали, что это притворство.

— Слушай, Бастер, я патриот. Я горжусь “Тиграми” и готов рискнуть своей жизнью, чтобы доказать это. А почему ты не патриот?

Несмотря на то, что большинство разумных боевых машин спроектированы так, чтобы самоуничтожаться, они не пытаются ускорить этот . Ферреллу нравилось использовать Лироя Дженкинса[68] в каждой перестрелке, и, честно говоря, мы удивлялись, как он все еще функционирует.

— Тихо вы оба, — пробормотала Пичи, которой всегда требовалось больше времени, чем остальным, чтобы усвоить информацию. Она взяла загруженные заказы и сравнила их с топографическими данными, которые мы получили во время доставки, а затем объединила их в структурированное целое. На наших картах снова появились светящиеся красные облака в местах стычек, которые были видны, пока мы падали, благодаря тепловым следам, появляющимся в разреженной атмосфере. Зеленая пунктирная линия проходила, в основном, рядом со сплошной зеленой линией наших приказов, но расходилась достаточно сильно, чтобы возбудить любопытство Уинстона.

— Мы едем осматривать достопримечательности?

Персику потребовалась целая секунда, чтобы заново обработать все данные, перетасовав и объединив их, чтобы посмотреть, сможем ли мы добиться большей эффективности.

— Нет. Мы отправляемся на охоту. — На наших картах расцвели желтые пятна, вопросительные знаки. — Это потенциальные районы сосредоточения противника, не тронутые ротой Чарли. Если мы сможем найти узел Вортидов и уничтожить его, мы сможем взломать их бортовые системы и загрузить их тактику в штаб-квартиру.

— Отличная работа, Пичи, — мгновенно похвалил Уинстон. — На этот раз я прав. Профессор, вы замыкаете шествие.

— Да, — сказал я с сарказмом.

Через тридцать секунд после прибытия на луг мы умчались прочь, следуя зеленой пунктирной линии: не совсем следуя приказам, но и не игнорируя их.

В тот момент, когда я на скорости скользил по цветущим луговым травам, я безмерно любил свою команду, как будто мы были единым организмом, настолько интегрированным в единое целое, как будто мы были созданы таким образом.

Слабый солнечный свет освещал лазурное небо, и мои полностью заряженные аккумуляторы посылали электроны по моим цепям. Я летел над землей в арьергарде, прислушиваясь ко всевозможным электромагнитным сигналам и жадно выискивая подходящие цели для уничтожения из моей недавно установленной плазменной пушки.

Они убили нас на нашем пунктирном пути, заманив в ловушку в прямоугольном каньоне, стены которого из красного песчаника были слишком крутыми для подъема на антигравитаторах.

.

— Шесть минут, — сказала она, пожурив Уинстона за его ворчание. — Что может пойти не так, с чем ты не сможешь справиться за шесть крошечных минут?

Уинстон замолчал, но свернул в каньон, вместо того чтобы продолжать двигаться в прежнем направлении. Персик была впереди и слева от меня, Феррелл — впереди и справа. Я держался от каждого из них на расстоянии тридцати метров, не больше и не меньше, стараясь держаться посередине, чтобы сохранить плотный строй.

Наши комплекты самоуничтожения, когда они срабатывают, срабатывают в радиусе двадцати метров. Я придерживался тридцатиметровой дистанции не столько из-за чопорности, сколько из соображений самосохранения.

Уинстон взорвался через три минуты и семнадцать секунд после прохождения каньона. Персик и Феррелл отошли от нашего строя как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с огненным шаром. .

Феррелл взвыл и заложил крутой вираж, мгновенно проведя триангуляцию по данным, полученным с моей точки зрения и с точки зрения Персика, выпустив плазменный заряд в каменную осыпь, из-за которой был произведен смертельный выстрел в Уинстона. Выстрел Персика пришелся в цель третьим, потому что я разрядил свой первый плазменный заряд в ту же груду камней, ударив через миллисекунду после того, как заряд Феррелла разогрел воду в камнях и превратил их в смертоносную каменную шрапнель.

Осколки вооружения загремели по стенам каньона, и я, повинуясь расчетливому предчувствию, метнулся вправо как раз в тот момент, когда рядом со мной ударил еще один плазменный разряд, не задев меня, но опалив антирадарное покрытие моей брони. Мы все выстрелили одновременно, три стрелы сошлись на месте этой попытки, и мы были вознаграждены еще одним убийством.

Мы неслись по высохшему руслу реки, датчики реагировали на любое движение, сканеры автоматического наведения на цель гудели с неистовой энергией. Я был в состоянии повышенной готовности, процессоры отчаянно предлагали решения для наведения на что угодно, даже на колышущийся лист в полукилометре от нас, колеблемый легким ветерком.

Феррелл заметил, как что-то блеснуло, и поделился с нами своей точкой зрения, устремившись вперед на воздушной подушке, вытесняемой его антигравитационными установками.