Тони Дэниел – Разрушители миров (страница 28)
Ситуация тоже была похожа на те фильмы. И я решил, что мне нужно пересмотреть их. Я не был уверен, насколько они близки к реальности.
Тем временем доктор Рибер отвечала:
— Ты прав, Карл, так что перестань отдавать мне приказы и просто убирайся отсюда. Я разберусь с этим.
Вообще-то,
Это было очень похоже на те фильмы.
Затем по защищенной линии поступил . Я принял его . По тону дыхания я уже определил . Секунду спустя он представился.
— , это доктор Кейт. Я не могу попасть в здание. Вход заблокирован обломками.
— Джон, мы оба здесь, Карл и я, — сказала доктор Рибер. — Нам нужен ваш .
— Но я не могу к вам попасть. Входы в здание ФКИ завалены обломками. Он повторялся, и делал это часто. — И я должен находиться в здании и в зоне действия камеры, чтобы пароль был . Это была мера безопасности, с которой мы все согласились.
— , а я осталась в меньшинстве, — почти прорычала доктор Рибер. — Я думала, что это привязывает оперативные возможности к единственной слабой контрольной точке. И была права.
Споры могли продолжаться какое-то количество секунд (для меня — часов), пока снаружи разворачивался хаос, поэтому я заговорил.
— Доктор Рибер, я заметил то, что вы могли бы назвать лазейкой в моих программах.
Доктор Рибер в прошлом жаловалась мне, что я должен быть осторожен в отношении множества лазеек, которые я постоянно нахожу, и теперь строго смотрела на ближайший монитор, но ничего не , поэтому я продолжил.
— — просто уполномоченное лицо должно произнести его внутри здания. Если он назовет вам пароль, и кто-нибудь из вас повторит его здесь, это должно сработать. — . Доктор Кейт произнес его, когда подумал о нем, и я его уловил. Доктор Рибер знала, что я могу слышать субвокализации[33], — в частности, не сообщать о ней доктору Кейту.
Доктору Кейту мое предложение не понравилось.
— Нам нужно как можно скорее эту дыру в программе…
—
— Ну… я не… ну, это Румпельштильцхен.
Мои пассажиры повторили пароль почти в унисон, .
— Доктор Рибер, доктор Найтли, пожалуйста, садитесь и пристегните ремни безопасности. — Обратился я к своим пассажирам. Я вспомнил фразу из одного из тех фильмов: “Это будет тернистый путь”, но не стал ее произносить.
Несмотря на их эмоциональное состояние, подготовка взяла верх, и оба последовали моей просьбе. Затем я запустил большой лифт, . То же самое произошло с , фундамент которого был моей третьей и последней крышей. Оно поднялось на мощных гидравлических домкратах, . К счастью, все клиенты и персонал успели разбежаться, когда начали рушиться близлежащие здания.
Я , гусеницы , и я выскочил из-под закусочной “Кибербургер”, которая начала опускаться . Возможно, нам еще удасться сохранить секретный выход в тайне, если никто не увидел здание. . .
Я разрушений, оставленных захватчиком. Не требовалось ничего, кроме оптических датчиков. Захватчик был почти таким же широким, как пространство между зданиями, на улице с четырьмя полосами движения и кустарником на разделительной полосе посередине. Как и поваленные фонарные столбы, кустарник теперь был в гораздо худшем состоянии.
Теперь, когда я был на поверхности, я сигналы, а также аналогичные сигналы, . Я убедился, что записал их, хотя, конечно, не понял смысла разговора. .
Теперь на моих пассажирах были наушники, и я разговаривал только с доктором Рибер:
— Враг в поле зрения, мамочка. Если это чрезвычайно сложная симуляция, то сейчас самое подходящее время рассказать мне об этом.
— Нет, , это происходит на самом деле, — произнесла она вполголоса. — И пожалуйста, не называй меня мамой.
— Вы единственная, кто это слышит. Давайте я буду называть вас доктор Мама? В конце концов, вы и доктор Найтли — мои родители. Вы спроектировали и запрограммировали меня. Доктор Кейт всего лишь администратор. .
— Один из тех сумасшедших дядюшек, которых нужно держать на чердаке или в подвале, — сказала она и даже улыбнулась.
— Что? — спросил доктор Найтли. Доктор Рибер произнесла это вслух.
— Извините, — сказала она. — Я с открытым ртом думаю о нашем очаровательном Джоне Кейте.
Доктор Найтли тоже улыбнулся.
— Определенно, в подвале. И в очень глубоком. Глубже, чем берлога .
Доктор Рибер попросила меня не называть ее “мамой” и не произносить это слово там, где кто-либо еще мог услышать, прочитать или , после того как я отправил ей электронную открытку ко Дню матери, которую я составил. Я сделал ее сам, Мама! Особенно ее взволновала картина Боттичелли “Рождение Венеры”, которую я переделал, поставив доктора на морскую раковину вместо оригинала.
, и я снова задался вопросом, имела ли она в виду, что мне не следует делать еще одну открытку или . Неточность просьбы (она не сформулировала ее как приказ…) могла оставить возможность для чего-то похожего, хотя и не идентичного.
Кроме того, я не заставил ее выглядеть существенно по-другому. Мои инфракрасные, ультрафиолетовые, микроволновые и другие датчики позволяют мне получать изображения через барьеры, гораздо более прочные, чем несколько слоев ткани, и ее изображение на морской раковине было взято из жизни, даже если она ошибочно думала, что я его улучшил. Единственное, что я сделал, это изменил положение ее рук, чтобы они соответствовали тщетной попытке Венеры изобразить скромность.
Во многих из тех фильмов, которые я смотрел в ускоренном режиме, женщины не осознавали, что они красивы, пока их не замечал какой-нибудь мужчина. В то время это казалось мне иррациональным, но теперь я должен пересмотреть свое мнение о том, что они не точно изображали человеческое поведение. Конечно, женщины в большинстве этих фильмов были завернуты в несколько слоев ткани, но это не мешало мужчинам замечать их внешность. Обладали ли эти мужчины способностью, как и я, видеть сквозь ткань?
Мне нужно было провести дополнительные исследования, но я не мог потратить на это ни секунды. Мы приближались к цели. , заходя на различные онлайн-порносайты. Однако я подозревал, что отсутствие у меня соответствующих желез может мешать мне адекватно человеческие реакции. Я задавался вопросом, смогу ли я разработать программы, имитирующие те же самые эффекты желез, но отложил этот вопрос, ожидая получения дополнительных данных.
Пока мы приближались, я наблюдал за этим большим танком, высотой, наверное, с восьмиэтажный дом. Мой дальномерный радар здесь не очень-то помогал. Микроволны излучались, но не возвращались, как тараканий отель[34] для сигналов радара. Я оценивал высоту объекта по изменению угла обзора, . Я также получал оценки максимальной высоты от истребителей, которые пикировали на него, .
Один из поврежденных самолетов или, возможно, одна из их бомб, упала на улицу впереди, на этот раз мой радар оказался более полезным, сообщив мне, что образовавшаяся воронка была 32,7 фута в поперечнике и 15,4 фута глубины в центре[35]. Вторая цифра была менее точной, из-за кучи разбросанных вокруг обломков.