Тони Бранто – Волчье кладбище (страница 42)
Вошёл Джо. Он опоздал, хотя ещё не было слышно сиплого ора Гордена, торопливо начал переодеваться. Я курил, глядя на него сквозь дым.
– Где загулял? – спросил я.
– Отвали.
– Охранял дверь, солдатик?
Джо недобро на меня покосился. Ого! Какой-то стержень даже привиделся в этом парне. Я не стал его цеплять дальше и развалился на скамейке, задрав ноги на шкафчик и продолжая дымить.
Переодевшись, Джо вновь глянул на меня. Уже менее враждебно. Я смотрел на него бесстрастным взглядом, медленно выдувая сигаретное облако.
– Я… вот о чём подумал, – задержался в дверях Джо. – Суперинтендант у тебя спрашивал?
– По поводу?
– Ну, о ночи убийства и вообще?
Я кивнул.
– Ты ему всё рассказал?
– Понятное дело. Почему я должен от него что-то утаивать?
– Нет, не должен. Наоборот. Мы должны говорить всё, что знаем, да?
Я не ответил.
– Суперинтендант спрашивал, знаю ли я что-то такое, что могло бы навести на след. И вот я не вполне уверен…
Узнаю старину Джо.
– Дружище,
– Разумеется, нет, – спокойно ответил доходяга. Опять новый Джо. – А ты не в курсе завещания?
– Какого завещания?
– Ну, завещания Тео.
Я выдул очередное облако дыма и сказал:
– Нет. А что с ним?
– Это я в раздевалке подслушал… Ну, после того, как Тео и Гарри меня… ну…
Я кивнул, прикрыв глаза.
– Они пока одевались, смеялись на эту тему. Ну, Гарри говорил с Тео насчёт его завещания. Ты ведь знаешь эту схему, да?
– Нет.
– Ну, отец Милека Кочински завещал все деньги внуку, то есть Тео.
– Да пошёл ты. – Я снова затянулся.
– Ага. Вот я и говорю: Тео теперь богат. Ну, он получит все деньги деда, когда дед в ящик сыграет, а самому Тео двадцать один стукнет. Ну, то есть если бы стукнуло. Теперь-то уж…
– Дед Тео умер с ним в один вечер.
– Иди ты!
– Сам иди.
– Вот как. – Джо закусил губу.
– Случается такое.
– Понятно…
– Значит, теперь все деньги Милеку перейдут? – сказал я.
– Да вот в чём вся хитрость-то, – шмыгнул носом Джо. – Самого мистера Кочински отец деньгами обделил. Он на него за что-то обижен. Мистер Кочински когда-то что-то нехорошее отцу сказал.
– Он пожелал ему хорошенько просраться, – уточнил я.
– Да? Ну, не знаю. Только вот знаю, ну, со слов Тео, что завещание деда в итоге составлено так, что при любом раскладе Милек Кочински не получает ни шиша. Обиделся старик на него, разочаровался в сыне. Всё любимому внуку оставил. А вот если умрёт Тео, то деньги все автоматически перейдут к его ближайшему родственнику. Ну, исключая Милека Кочински. А Тео умер.
– Значит, всё унаследовала Анна? – догадался я.
– Не факт, – сказал Джо, присев на скамейку. – В тот день, когда они это со мной сделали, Тео говорил, что решил составить своё собственное завещание. Ну, я не в курсе, составил он его или нет.
– И ты не сказал об этом суперинтенданту?
– Не-а. Вот думаю, говорить или нет. Вдруг это мотив?
– И кому Тео хотел всё завещать? – спросил я.
– Без понятия. При мне он этого не сказал. Но, послушай, вряд ли он Анне всё оставил бы, верно? Он ведь не воспринимал её как мать. Отец говорит, чужая душа – потёмки.
– Не было там души. Знаешь, Джо, проваливай!
– Ага. – Джо послушно встал и побежал на поле.
Я надевал бутсы, когда из коридора зашёл Робин. Завидев меня, он невольно вздрогнул.
– Я думал, уже никого.
– Хочешь? – протянул я остаток сигареты.
Робин затянулся и потушил окурок о ножку скамьи.
– Как рука? – спросил я.
– В порядке. Морфий, как видишь, не принимаю. Только рубашки запачкал, судно регулярно даёт течь.
С поля прибежал Питер.
– Макс, ну где ты? У нас категорически не хватает столбов для схватки.
– Иду.
Как всегда, от ясного лика Питера исходили лучи майского солнца. Улыбка до ушей. Старый добрый Питер. Он положил руку на плечо Робина и сказал:
– Как твоё рукоблудие?
– Адские муки. Нам необходим тред-юнион для взаимопомощи, – паясничал Робин. – У меня отец как раз в одном таком обществе состоит. Скидки, пособия по болезни… Дарт не посмеет возразить.
– Я, пожалуй, воздержусь от такого членства, – весело заключил Питер.
Робин шлёпнул его по щеке, тот двинул в ответ.
– Всё, иди к чёрту! Макс, пошли, – позвал меня Питер.
– Иду, – отозвался я, завязывая шнурки.
– Слышали, у Гарри в комнате по ночам какой-то полтергейст шарит! – сказал Робин.
– Откуда ты знаешь?