Тони Бранто – Волчье кладбище (страница 44)
– Для чего?
– У меня было важное дело.
– Больше не смей этого делать! Ты понял?
– Сэр, меня пригласили, официально. Как я мог отказать?
– Пригласили? Кто?
– Миссис Кочински, – сказал я.
Дарт посерел.
– Что ей от тебя понадобилось?
– Она предложила пришить мне пуговицу.
Дарта как по голове тюкнули. Он запнулся, чёрствые губы его молча шевелились, подбирая слова. Вороньи ноздри возмущённо вздулись.
– Какую ещё пуговицу?
– На сорочке. Глядите!
Я подёргал за ворот рубашки, что свисала с дверцы шкафчика.
– Японская нить!
Дарт продолжал прожигать меня глазами.
Несколько парней ворвались с дружным хохотом. Завидев Дарта, они умолкли.
– Ты должен сам уметь пришивать свои пуговицы, Гарфилд. Подобное поведение неприемлемо для студентов, – сказал мне Дарт.
Я покосился на ребят. Мне вдруг нестерпимо захотелось поиздеваться над этим ссохшимся горе-надзирателем.
– Я умею, сэр. Лет с одиннадцати и пришиваю. Но вы же знаете, что самому пришивать – это не то. Взгляните на Робина. Ему сейчас вообще противопоказана любая работа руками…
– Довольно, Гарфилд! – как пёс, рявкнул Дарт.
– Вы сами ходили в сторожку! – вырвалось вдруг у меня.
Дарт побелел, нахмурив брови.
– Больше так не делай, – понизив голос, сказал он.
Затем развернулся и понёсся прочь. Я нагнал его в маленьком коридоре, прикрыв дверь в раздевалку.
– Зачем вы ходили в сторожку?
Дарт затормозил и глянул через плечо.
– О чём ты?
– У вас было свидание! Вас выдала одышка перед дверью Диксонов!
– Да что ты мелешь!
Тут меня за предплечье схватила чья-то рука. Я повернулся. Адам сердито глядел на меня через очки. Дарта словно ветром унесло.
– Я предупреждал, что это опасно, – тихо сказал Адам.
– Придурок, как и половина университета, – буркнул я в ответ. И сам не понял, о ком сказал – о Дарте или об Адаме.
Мы прошли обратно к шкафчикам.
– Ты что, с Анной крутишь? – снова прилип Джо.
– Иди к чёрту, говорю!
– Ага, ну теперь ясно.
– Что тебе ясно, безусый?
Джо попытался ухмыльнуться, но вышло нечто больше похожее на сдержанный чих.
– Ясно, почему Дарт сбежал от тебя. Я видел, как Анна из его кабинета выходила. Помада размазана, блузка помята. Ну дела, думаю. Надо отдать должное, сам-то он как пижон выглядел – опрятно, волосок к волоску, рубашка в ширинке не торчала. И следов помады на нём не было.
– Значит, это правда, – пробубнил я.
– Правда, ага. Так он ещё смел заявить ей, что такое поведение аморально и не дай бог об этом узнает проректор, – возмущённо продолжал Джо.
Ближе к вечеру я подкараулил Анну у запрещённого крыла. Её глаза опухли.
– Вы в порядке?
Я неожиданно возник перед нею. Женщина вздрогнула.
– Макс… Что ты хотел?
– Он вас обидел?
Анна напряглась как струнка, натянутая, будто вот-вот лопнет.
– Не забывай, кто я такая. Меня опасно обижать.
– Рад это слышать, – произнёс я холодно, демонстрируя, что мне нет дела до того, с кем она кувыркается.
Она поспешила раствориться в коридорном сумраке.
Перед ужином Дарт вызвал меня в свой кабинет.
– Садись, Гарфилд.
Он говорил своим обычным сухим тоном.
– Я хочу, чтобы ты уяснил одну вещь.
– Вы оскорбили её?
Откуда во мне эта прыть сегодня, сам не пойму.
Дарт стерпел, вздохнул, помолчал. Затем тихо продолжил:
– Вам, лоботрясам, кажется, что вы умнее нас. Но поверь, мы во многом схожи. Мы не только живём под одной крышей. Я тоже бываю временами глуп, порой безрассуден. Мне, как и тебе, Макс, некому пришивать пуговицы. Но поступая сюда работать, я раз и навсегда принял для себя принцип: моральный облик этого университета – моя первостепенная задача. Я дал слово мистеру Кочински, что не подведу его.
– Вы так услужливы, что даже трахали его жену?
Дарт округлил глаза и заткнулся. С минуту помолчал. Потом встал и угостил меня такой пощёчиной, что чуть глаза из орбит не вылетели. Я постарался не выдать боль, только взглянул на Дарта с ещё большим презрением и сказал:
– Вы позвали меня, чтобы пуговицами меряться?
– Сопляк! Ты должен понять, что нахальство, с которым ты и твой дружок ведёте себя, крайне возмутительно и непозволительно для нашего учреждения.
– Сэр, давайте по-мужски всё проясним. Для начала признайтесь, вы бы нас трижды уже выбросили, не будь вам так нужны деньги моего отца. Можете не комментировать. Только ответьте, чем вам Адам-то не угодил? Неужто и вы, здоровый мужчина и конченый моралист, из ксенофобов?
– Зачем вы лазили в сторожку? – резко бросил Дарт.
– Откуда вам это известно?