Tommy Glub – Защитники для особенной (страница 32)

Я люблю их сильно. Каждого поддельности и всех вместе.

Несмотря на то, что нас много в семье, я не хотела особо уезжать из дома. Не понимаю, почему меня так тянет даже из универа ездить домой. Это почти час езды, а я езжу. Преодолеваю какие-то километры на небольшом седанчике и с удовольствием успеваю и на ужины, и рассказать маме и сестре о том, что произошло в универе. Мы можем часами болтать на нашем любимом балконе и попивать чаёк. Наш огромный, родовой особняк практически всегда даёт возможность каждому уединиться, если это нужно. И собраться где-нибудь, чтобы покушать вкусняшки и послушать друг друга.

При всём этом, я спокойно могу не появиться дома. Мама в сообщениях спросит только, всё ли со мной хорошо. И всё. Папа предложит попозже забрать.

С родителями у нас максимально доверительные отношения.

Я бы даже сказала, трепетные.

Опускаю взгляд на ладони и вижу там россыпь мелких шрамов, доставшихся мне неизвестно откуда. Словно точечные ожоги, шрамы в формы молний, расходящиеся по ладоням. Они на моей коже были всегда, сколько себя помню. Словно я между ладонями когда-то держала что-то, что искрило и взрывалось.

Но точно ничего такого не держала. Во всяком случае, я не помню такого. И родители не знают — откуда это.

Иногда, когда я закрываю глаза, то вижу просто невероятные картинки. То диковинные балы, которые таили собой интриги, тайны и предателей, за масками натянутых улыбок и смеха. Мне буквально чудился вкус пунша или приторный запах дамских духов, которые заставляли только чихнуть. То неимоверные пейзажи давних времён, когда дамы брали с собой на прогулки кружевные зонтики, а мужчины надевали на головы смешные цилиндры в форме шляп. Или шляпы в форме цилиндров. Одно из двух. Выглядело это смешно — что в фильмах, что в моих фантазиях.

Иногда я, во сне, конечно, от кого-то убегаю. Словно мозг хранит какие-то ещё воспоминания, которые я постаралась забыть. Очень часто мне страшно, больно, грустно и я просыпаюсь вся в слезах, задыхаюсь и чувствую, как внутри всё сжимается от чего-то сильного и невыносимого.

Словно сердце и душа рвались куда-то далеко, за пределы моей реальности. Туда, где им место. Словно принадлежали не мне.

Но больше всего мне невыносимо от мысли, что однажды я могу приехать в дом, а родителей или моих братиков и сестёр просто не будет. Никогда не возникало таких ситуаций, и никогда все они не пропадали надолго. Но… такая паника у меня была и мама её всегда объясняла как то, что я просто очень сложно привыкаю к чужим людям. И мне будет сложно заводить отношения и встречаться с тем, кого я не до конца знаю. А ведь с самого первого свидания человек не скажет тебе всё, что у него есть в жизни. Какой он. Это многих как раз отпугивает.

А мне нужно знать о человеке всё, чтобы довериться ему и хотя бы дружить.

Порой я думаю, что раньше жила не так. Словно весь мой мир состоял из тех же погонь, преследований и мне всегда грозила опасность. Может, это излишняя фантазия и я просто хочу хоть чем-то выделиться? Но тогда бы я о своих мыслях рассказывала каждому встречному. А о моих страхах знает только мама. Я поделилась с ней, когда мне стало невыносимо молчать и я не могла больше терпеть. Оттуда и мысли о том, что они могут исчезнуть.

Выкидываю стаканчик в мусорку и, укутавшись в кардиган, иду к дому. Скоро должны приехать гости и братья, так что нужно собраться. Годовщина родителей всегда отмечается с размахом, и этот вечер не исключение. Во дворе уже закончили украшать основную локацию, где мы будем кушать вкусности. А бассейн сейчас накрыт и украшен точечными, маленькими светильниками, рассеивающих свет по всему периметру. Уличные светильники тоже уже горят.

В общем, все готовы, чтобы сегодня день был самым лучшим и запоминающимся.

Едва я прихожу домой, меня забирают мама с сестрой собираться. Мы, единственные девочки на четырёх мужчин, часто закрывались в ванной и делали свои процедуры, не впуская в нашу обитель никого из мужчин. И сейчас точно так же. Пока меня красят, маме уже помогают с платьем, а сестрёнке Даше завивают волосы в крупные локоны. Её тёмные волосы, которые так характерны для нашего рода, послушно ложатся так, как их укладывает стилист. А после принимается за мои волосы.

— Так, девчонки! — папа заглянул и после выставил вперёд поднос с тремя бокалами. Там шипело игристое и лимонад для Дашки. — Я пришёл сказать, что вы у нас и так самые красивые!

— Это тебя не оправдывает, любимый! — мама, под внимательным и очень нежным взглядом папы тает, словно мороженое на солнце. Подаёт нам наши напитки и надпивает из своего бокала. — Мы скоро спустимся, чтобы сразить своей красотой всех наших гостей.

— Меня уже сразили, — папа расплылся в довольной улыбке и поцеловал маму. Затем и нас в макушки. — Я пойду пока развлеку гостей и пообещаю, что мои девочки сегодня будут сверкать, сиять и сражать наповал своей красотой!

Мужчина выходит, а я отставила бокал на столик и улыбнулась маме.

— Вы спустя двадцать лет сохраняете такую любовь и стойкость… Я очень завидую, если честно. И очень горда вами, — произношу уверенно и видя, как маму трогают мои слова. Она касается пальцами моих плечей и кивает.

— Брак — это не игра в одни ворота. Не когда кто-то прав, а кто-то виноват. Брак может быть любым: из-за рождения ребёнка, по велению родителей, фиктивным и еще много-много всего, что не сделает его по-настоящему счастливым. А может, сделает. Понимаешь, моя девочка… — мама погладила меня. — Отношения и брак должны быть обоюдным удовольствием и такой же огромной работой. Думаю, ты всё и так понимаешь, дорогая. Потому и не гуляешь допоздна и ставишь другие приоритеты. Мне радостно, что ты выбираешь собственный комфорт.

— Если честно, я уже по-настоящему счастлива.

Это правда. В кругу близких мне очень комфортно.

Словно о большем я когда-то и мечтать не смела.

Мы собираемся еще с полчаса. А после, отпустив наших помощниц, уверенно выходим, негромко стуча каблуками.

Я оглядываюсь, рассматривая картины нашего родового поместья. Тут и какие-то пейзажи, и старинные портреты наших дедушек и бабушек. Несмотря на то, что дом выполнен в более современном стиле, а папа сам разрабатывал дизайн, эти картины он оставит такими, какими они были и много лет назад. Над каждой спроектировал красивую капельку-люстру, чтобы можно было рассматривать каждую.

В детстве мы с братьями думали создать бизнес и продать старинные картины, чтобы на все деньги купить полную линейку игрушек по любимым мультфильмам.

Мы выходим к лестнице и спускаемся на улицу. Папа нас встречает, даже не переживая за то, что говорил секунду назад с гостями и они могли обидеться. Но… Папе за его слабости в виде нас, прощали всё. А еще, потому что он является одним из талантливых дизайнеров и архитекторов Европы, именитый и уважаемый. Успешность его работ и стоимость заказов сделали его компанию семейной. Ведь теперь там работают оба брата, и очень даже приятно отзываются о работе с папой.

Мы проходим вглубь, к напиткам с сестрой отдельно, чтобы не мешать родителям наслаждаться их праздником. Они заслужили на него даже просто потому, что учат нас быть такими же прилежными и думать, прежде всего, о собственном комфорте. Они достойно нас воспитали.

Я рассматриваю гостей взглядом. Цепляюсь за что-то знакомое взглядом, даже не поняв, что именно мне показалось таким… Близким и родным.

Встречаюсь со стальными глазами.

Моргаю.

Вижу уверенный взгляд уже серых глаз.

И меня парализует. Я замираю так же, как и они оба, словно все всплывающие картинки и воспоминания у нас троих одновременно перед глазами появляются.

С правого глаза скатывается по щеке слезинка.

Путешествия во времени. Первый прыжок после гибели родителей, которые в этой реальности живы. Очень болезненные и, порой невыносимые ощущения от каждого прыжка и желание, очень сильное, до невозможности, избавиться от особенного Гена, который делал мою жизнь невыносимой.

Наша первая встреча. И все последующие. Моя сильная и бесконечная любовь к ним обоим, которая не поцарапалась об осколки моей же, однажды разбившейся, души. Такие чувства невозможно держать в себе. Потому я выдыхаю, чтобы немного сбросить напряжение.

Но и это не помогает. Я еле стою на ногах от того, насколько резко меня подскосили наши воспоминания.

Трепет, который я ощущала каждый раз от каждого касания. Дрожь в пальцах и по телу. Приятное послевкусие, которое оставалось на губах после их поцелуев. Безусловная нежность, что заполонила меня сейчас. Разогрела остывшие вены.

И как мы могли допустить, чтобы мы всё забыли?

Несколько встреч с ними, моя злость… На то, что не могу сопротивляться, как и сейчас, на своё желание быть свободной от огромного груза ответственности за судьбы всех остальных. Кто так бережно и верно был рядом. Ответственность за Наташу, которая в этой реальности была моей одногруппницей и сидела недалеко от меня в аудитории.

Наверное, самым болезненным воспоминание становится то, что я пережила от предательства и лжи. То, что снежным комом навалилось на меня и не давало вдохнуть.

А выходом стала ещё большая боль.

На глазах наворачиваются слёзы от ещё ярких и таких болезненных воспоминаний.