Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 47)

— Присядьте. Оба.

Они переглядываются с той особой мужской телепатией, которая развилась у них за эти годы, и послушно опускаются на широкий диван рядом с моим шезлонгом. Настя, почувствовав, что происходит что-то интересное, бросает замок и прибегает следом, усаживаясь между ними.

— У меня есть новость, — говорю я, чувствуя, как дрожит голос. Не от страха, нет. От переполняющего счастья.

— Ты нашла новый проект? — предполагает Дима.

— Нет.

— Мы продлеваем отпуск? — с надеждой спрашивает Саша.

— Почти. Мы продлеваем… семью.

Тишина. Только шум волн и крик какой-то птицы вдалеке.

Саша моргает, Дима замирает, глядя на мою руку, которая все еще лежит на животе.

— Лиза? — хрипло спрашивает Дима. — Ты…

— Да.

— Беременна?! — визжит Настя, подпрыгивая на месте. — У меня будет братик? Или сестренка? Мам, скажи, что сестренка, мне надоели эти мальчишки с их крепостями!

Саша вдруг смеется — громко, счастливо, запрокидывая голову. Он подхватывает мою руку и прижимается к ней губами.

— Господи, Лиза… Это правда?

— Абсолютно. Срок восемь недель.

Дима не смеется. Он смотрит на меня с таким благоговением, будто я только что сотворила чудо прямо у него на глазах. Он наклоняется и трепетно целует меня.

— Спасибо, — шепчет он.

А потом, когда первая волна эйфории сходит, и мы просто сидим в обнимку, глядя на закат, Саша вдруг хитро прищуривается.

— Слушайте… А мы ведь снова не знаем.

Я начинаю хохотать.

— Не знаем.

— И конверта не будет? — уточнят Дима, поглаживая мое колено.

— Не будет, — твердо говорю я. — Никаких конвертов. Никаких тестов. У этого ребенка, как и у Насти, будет два папы. С самого начала.

— Это правильно, — кивает Саша. А потом тычет Диму плечом и ухмыляется: — Но знаешь, брат… Я, конечно, люблю тебя и все такое. Но если этот ребенок снова будет похож на меня, а характер возьмет твой занудный…

— Эй! — возмущается Дима. — У Насти мой характер! Она целеустремленная!

— Она упрямая! Это в меня.

— Мечтай, — фыркает Дима. Потом смотрит на мой живот, а затем серьезно на друга. — Но вообще, Сань… Я, конечно, биологию не ставил во главу угла. Но я, честно говоря, обижусь, если это снова ты. Дай хоть раз мне поучаствовать в генофонде!

Мы взрываемся хохотом. Настя смотрит на нас, счастливая и немного озадаченная взрослыми шутками, но довольная, что все смеются.

— А мне все равно! — заявляет она. — Главное, чтобы он не трогал моих драконов!

Я смотрю на них — на свою большую, шумную, неправильную для всего мира, но идеальную для меня семью.

И глядя на то, как Дима и Саша спорят, кто будет учить будущего малыша плавать, а кто — играть в футбол, я понимаю: неважно, чья там кровь. Важно, что любви в этом доме хватит на десятерых.

— Я люблю вас, — говорю я тихо.

Они оборачиваются, как по волшебству. Солнце окончательно садится, и на небе появляются первые звезды.

— А мы тебя, — отвечают они в унисон.

И это самая чистая правда на свете. Единственная, которую мы хотим знать.