Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 31)
— Лиза, нам нужно поговорить.
Сердце уходит в пятки. Они вернулись поздно ночью и гадать, что это значит, не нужно.
— Сейчас? Уже поздно… — пытаюсь увернуться, все еще надеясь, что получится.
— Пожалуйста, — голос Димы звучит напряженно. — Это важно.
Я нажимаю кнопку, открывая дверь подъезда. Руки дрожат. Быстро натягиваю халат поверх пижамы, провожу рукой по растрепанным волосам.
Они знают. Господи, они знают о Насте. Я уверена в этом, иначе зачем еще им приходить сюда так поздно?
Слышится тихий стук в дверь. Открываю. Они стоят на пороге — оба в куртках, взъерошенные, с напряженными выражениями лиц. Если они так выглядят, то могу представить, как выгляжу я.
— Что случилось? — спрашиваю, хотя уже понимаю.
— Можно войти? — Саша смотрит на меня так пристально, что хочется отступить.
— Мама и Настя спят…
Я все еще пытаюсь увернуться, отказаться, как-то выкрутиться.
— Тогда собирайся, — говорит Дима твердо. — Поедешь с нами.
— Сейчас? Я не могу просто уехать среди ночи...
— Можешь, — Саша делает шаг вперед. — Твоя мама здесь, Настя спит. Нам нужно поговорить. Серьезно поговорить. И не здесь, не шепотом на кухне, боясь кого-то разбудить. Нам нужен разговор по душам, мы расскажем все и… ты тоже.
— Но...
— Пожалуйста, — голос Димы становится мягче. — Это важно. Для всех нас.
Я смотрю на них и понимаю, что выбора нет. Рано или поздно этот разговор должен был случиться. Я ведь понимала это, когда разрешала им играть сегодня с нами, проводить время вместе. Я все это прекрасно понимала.
— Хорошо. Дайте мне пять минут.
Иду в комнату, быстро переодеваюсь в джинсы и мягкий свитер. Заглядываю к Насте — она спит, обнимая нового дракона. Целую ее в лоб, задерживаюсь на секунду.
Захожу к маме. Она лежит с закрытыми глазами, но я знаю, что не спит.
— Мам, — шепчу. — Мне нужно уехать. Ненадолго.
Она открывает глаза, смотрит на меня понимающе.
— Они здесь?
— Да.
— Иди. Я присмотрю за Настей. И, Лиза... — останавливает. — Будь честной. С ними и с собой.
Киваю, не зная, что в такой ситуации сказать. Она, как минимум, странная. Двое мужчин в коридоре ждут разговора о дочери, потому что кто-то из них точно является ее отцом.
Выхожу в прихожую, где они меня уже ждут. Одеваюсь, беру сумку.
Мы молча спускаемся, садимся в машину. Я на заднем сиденье, они впереди. Дима за рулем. Никто не говорит ни слова.
Город проплывает за окнами. Я смотрю на огни и думаю о том, что сейчас изменится все. Навсегда.
Подъезжаем к высотке в центре. Элитный дом, панорамные окна, консьерж у входа. Я тоже живу в хорошем районе, но этот — совсем другой уровень. Недоступный для меня, я бы даже сказала недосягаемый. Они ведут меня к лифтам, мы вместе поднимаемся на последний этаж.
Квартира, в которую они меня привозят, огромная. Высокие потолки, минималистичный дизайн, дорогая мебель. Панорамное окно с видом на ночной город, усыпанный огнями. Я останавливаюсь перед ним, как завороженная, впервые, пожалуй, понимая, насколько разные у нас с ними позиции. Они богаты. Безумно богаты. Они могут позволить себе все. Отдых, технику, любой спорткар из салона, а я… разве что планшет новой модели из салона. Да и то не факт, что с единоразовой оплатой, а не частями.
— Садись, — Саша указывает на диван. — Будешь что-нибудь? Воды? Чай?
— Виски, — говорю неожиданно для себя самой. — Если есть.
Дима наливает три стакана, протягивает один мне. Я делаю большой глоток. Жжет горло, но помогает успокоиться хоть немного.
Они садятся по обе стороны от меня. Близко. Так близко, что чувствую тепло их тел.
— Мы знаем, — говорит Дима без прелюдий. Его голос тихий, но твердый.
Все внутри сжимается в комок.
— Что вы знаете?
— О Насте, — Саша поворачивается ко мне. — Мы знаем, что она наша дочь.
Закрываю глаза. Все. Конец. Мой самый страшный кошмар стал реальностью.
— Как долго... — голос срывается, приходится откашляться. — Как долго вы знаете?
— Подозревали почти сразу, как увидели тебя снова, — признается Дима. — Возраст совпадал слишком точно. А сегодня... сегодня, проведя с ней день, мы поняли окончательно.
— Почему ты не сказала? — спрашивает Саша.
Открываю глаза, которые зажмурила от осознания, что все тайное наконец стало явным. Смотрю на них сквозь слезы, которые уже невозможно сдержать.
— А зачем? — шепчу. — Вы ушли. Оставили конверт с деньгами и исчезли из моей жизни. Какое вам дело до ребенка, который родился после вашего ухода? Вы же не хотели ничего серьезного. Я была для вас... выгодной покупкой.
— Нет, — резко говорит Саша. — Черт возьми, нет. Ты никогда не была просто покупкой.
— Тогда что? — срываюсь я. — Что я для вас значила? Развлечение? Способ скоротать время?
Дима берет мою руку, сжимает крепко.
— Ты значила слишком много, Лиза. Поэтому мы и ушли.
Глава 36
Против моей воли сердце трепещет. Вспархивает, как птица, вновь обретшая способность к полету.
— Мы испугались, — продолжает он. — Того, что чувствовали. Того, как много ты стала для нас значить. Мы были молоды, амбициозны, строили карьеру. А тут появилась ты — яркая, искренняя, настоящая. И мы поняли, что не вывезем. И тебя и карьеру. Мы должны были думать о ней и о репутации.
— Это было неправильно, — добавляет Саша. — Мы оба хотели тебя. И не знали, как с этим жить. Как это будет выглядеть? Два лучших друга и одна женщина...
— Поэтому мы решили уйти, — заканчивает Дима. — Думали, что так будет лучше. Для всех. Оставили деньги, чтобы ты могла начать новую жизнь. Без нас.
— Удобно, — говорю не без обиды в голосе. Попросту не могу ее скрыть. — Если выбирать между женщиной и карьерой, то со вторым вариантом проще.
— Нет, — признает Саша. — Мы просто были трусами. И сейчас мы сожалеем. Каждый чертов день последние восемь лет.
Молчание повисает тяжелое, наполненное болью и невысказанными словами. Теми, что мы так и не сказали друг другу, когда они уходили, потому что делали они это тихо. Как Саша и сказал, подобно трусам.
— Расскажи нам, — просит Дима мягко. — Обо всем. О беременности, о дочери. Мы… хотели бы знать.
Делаю еще глоток виски, и затем еще один и только потом начинаю говорить.
Рассказываю о тесте на беременность через месяц после их ухода. О том, как сидела на полу в ванной и плакала, не зная, что делать. О решении оставить ребенка, несмотря ни на что.
О беременности, когда каждое утро просыпалась с тошнотой и страхом. О родах, когда думала, что не выдержу боли и моя малышка останется сиротой. О первом крике Насти, когда весь мир сузился до этого крошечного комочка жизни.
О бессонных ночах первых месяцев, когда качала ее, плакала вместе с ней, не понимая, как справиться одной. О том, как мама помогала, но все равно было тяжело.
О первой улыбке Насти, которая заставила забыть обо всем плохом. О первом слове, первом шаге. О том, как она росла умной, веселой, доброй.
О каждом дне рождения, когда она задувала свечи, а я загадывала желание, чтобы у нее было все хорошо. О том, как она спрашивала про папу, и я уходила от темы, чтобы не ранить ее.