Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 19)
Он не уточняет, что еще имеет в виду. Но внутри меня все откликается.
Его губы касаются моих — легко, почти невесомо. Он пробует меня на вкус. Проверяет границы. Его вкус знакомый — терпкий, с горчинкой кофе и чем-то пряным. Целует медленно, без спешки. Будто у нас есть вся эта ночь. Будто между нами все давно ясно и он слишком долго терпел.
Он тянет меня на себя ближе. Сердце не знает, как реагировать и в голове пусто. Он так близко, что я вижу его ресницы, хотя он и не настаивает на том, чтобы я ответила, но и не отстраняется, смотрит в ответ, словно проверяя меня.
Отвечу или нет…
Я и сама не знаю, чего хочу. И как будет лучше. Правильнее.
Я столько лет отказывалась от этих мыслей. Столько лет запрещала себе думать о них.
Но…
Отвечаю на поцелуй, и тело вспоминает то, что пыталась забыть. Как идеально мы подходили друг другу. Как легко было раствориться в нем без остатка. В груди разливается тепло, поднимается к горлу, мешает дышать. Хватаюсь за его плечи, чтобы не потерять опору…
Он углубляет поцелуй, и меня прошибает током — от макушки до кончиков пальцев. Тихо стону ему в губы. Он отвечает — гладит большим пальцем мою скулу, и от этой нежности хочется плакать.
Медленно, растягивая это болезненное удовольствие на двоих…
Касаюсь его шеи, чувствую, как бьется пульс под кожей. Быстро, сбивчиво. Как и мой.
Пальцы цепляются за рубашку, я чувствую его вторую руку на бедре, а по коже медленно пробегают мурашки. Я тяжело вдыхаю, пытаясь прийти в себя, но он снова увлекает меня в этот омут…
Отрываемся друг от друга медленно, нехотя. Открываю глаза — все вокруг кажется ярче, четче. Будто мир заново настроили на резкость. Саша смотрит прямо, открыто. В его глазах — то, чего я боялась увидеть.
— Это… — голос подводит, приходится откашляться. — Это ни к чему хорошему не приведет.
— Возможно, — соглашается он спокойно. — Но не все должно к чему-то вести.
Снова отворачиваюсь к окну. Во дворе обычная жизнь — женщина выгуливает маленькую собачку, из подъезда выходит парень с пакетом мусора, в окнах мелькают силуэты. Никто не знает, что сейчас в этой машине я снова умирала.
От невозможности наших отношений.
Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.
— Я серьезно насчет слухов. Мне нужна эта работа. Стабильность. Я не могу позволить себе ошибаться.
— Ты не ошиблась, — качает головой. — Между нами действительно есть что-то помимо работы. Мы оба это знаем. Мы втроем это знаем.
— Именно поэтому и нужно остановиться, — криво улыбаюсь. — На работе есть правила, границы. Они защищают. А там, где нет правил… меня обычно сносит течением…
А еще я могу заново влюбиться, потеряться в своих чувствах и решить, что вы оба можете заслужить знать о Насте.
А еще я могу ошибиться, решив, что вы оба сейчас жалеете о своих прошлых решениях.
А еще я очень хочу не ошибаться.
Он долго молчит, потом медленно кивает.
— Хорошо. Я тебя понял. Услышал.
Открываю дверь. Холодный воздух врывается в салон, приносит запах дождя и мокрой земли. Оборачиваюсь на пороге.
— Спасибо. За все.
Выхожу под дождь. Дверь захлопывается. Бегу к подъезду, но не оглядываюсь. Слышу, как машина трогается, как затихает звук мотора.
В подъезде темно, пахнет сыростью. Поднимаюсь по лестнице, считая ступеньки. На губах еще чувствуется его вкус.
А в сердце полный бардак… Как и в голове — каша.
Глава 24
Открываю дверь квартиры дрожащими руками. Ключ никак не попадает в замочную скважину — пальцы не слушаются. Со второй попытки получается. Захожу, прислоняюсь спиной к двери.
Вдыхаю. Выдыхаю. Пытаюсь успокоить бешено бьющееся сердце.
Трогаю губы и улыбаюсь. На коже все еще ощущается тепло его ладоней.
Что я наделала? Зачем ответила на поцелуй? Почему не оттолкнула его сразу?
— Мама! — радостный визг выдергивает меня из ступора.
Настя выбегает из комнаты в пижаме с единорогами, волосы растрепаны, на щеке красное пятно от подушки. Бросается мне на шею, обвивает руками.
— Ты пришла! А я думала, ты снова поздно будешь!
Я обнимаю ее, прижимаю к себе крепко-крепко. Вдыхаю запах яблочного шампуня и чего-то сладкого — наверное, ела печенье перед сном.
Вот она. Моя реальность. Мой якорь.
— Прости, солнышко, — шепчу в ее волосы. — Работы было много.
Она отстраняется, внимательно смотрит на меня:
— У тебя глаза красные. Ты плакала?
Черт. Она всегда все замечает.
— Нет, просто устала. Глаза болят от компьютера.
Настя хмурится, явно не веря, но не настаивает. Берет меня за руку:
— Пойдем, я тебе покажу, что нарисовала! Там принцесса, и у нее три дракона, и замок на облаке!
Тащит меня в комнату. Я иду следом, сбрасывая туфли прямо на ходу. На полу разложены листы бумаги, фломастеры, карандаши. Настя показывает рисунок — действительно принцесса, драконы и замок. Яркие, кривоватые, но такие искренние.
— Красиво, — говорю честно. — Ты большая молодец.
Она сияет от похвалы.
Из кухни выходит мама. Смотрит на меня оценивающе — я вижу вопросы в ее глазах. Но она только говорит:
— Настя, зубы почистила?
— Ой, нет! — хватается за голову дочка и убегает в ванную.
Остаемся вдвоем. Я знаю, что она будет спрашивать, но все равно оказываюсь не готова к тому, что придется отвечать.
Мама подходит ближе, тихо спрашивает:
— Что-то случилось?
— Ничего, — отвечаю автоматически.
— Лиза, — она берет меня за руку. — Ты вся трясешься. И губы распухшие.
Я резко отдергиваю руку, отворачиваюсь:
— Мам, пожалуйста. Не сейчас.
— Эти мужчины... — начинает она.
— Мам! — перебиваю резче, чем хотела. — Прошу тебя. Завтра. Поговорим завтра, хорошо?
Она вздыхает, но отступает:
— Хорошо. Но ты мне все расскажешь. Обещай.