Tommy Glub – Развод. Одержимость Шахова (страница 26)

— Мы сперва к тебе заедем, я должен проследить, что ты добралась без приключений. Хорошо? — говорит он негромко, наклоняясь ближе.

— Конечно… Спасибо, — отвечаю я, вдруг ощущая, как внутри снова разгорается приятная дрожь.

Водитель трогается с места, и мы едем вдоль освещенных узких улочек. Я успеваю заметить мерцание витрин уличных магазинчиков, когда Матео бережно касается моего подбородка, поворачивая лицо к себе. Он смотрит так откровенно, что я на долю секунды задерживаю дыхание. И когда он наклоняется ближе, я не отстраняюсь — просто прикрываю глаза, чувствуя, как его губы мягко прикасаются к моим.

Да, я сейчас хочу этого.

Этот поцелуй в теплом полумраке такси кажется невероятно нежным и обволакивающим. Я прикасаюсь к его щеке, ощущая чуть грубоватую щетину и отвечаю на поцелуй, выдыхая скопившееся в груди напряжение. Тело расслабляется, я наконец позволяю себе не думать ни о прошлом, ни о будущем, просто растворяюсь в этом моменте.

Но в один момент, едва он отстраняется на долю сантиметра, я распахиваю глаза и… вижу не его лицо, а знакомый строгий овал лица Шахова. Волевые скулы, яркие глаза, насмешка…

Мое сердце срывается в бездонную пропасть, я словно на мгновение перестаю дышать. В доли секунды пытаюсь понять, что происходит, моргаю и… опять передо мной Матео, тот же самый испанец, такой нежный и такой чужой одновременно…

Раньше такого не было… Мы не впервые целуемся с Матео. Почему сейчас так? Потому что сегодня я вспоминала Сергея? Потому что писала ему? Потому что он мне ответил?

Что со мной?!

Я судорожно вздрагиваю от его прикосновения, хотя только что жадно отвечала на его поцелуи. Все тело ломает, будто резко окатило ледяным душем.

— Лера? — удивленно и встревоженно спрашивает он. — Все хорошо?

Я не могу совладать с резкой дрожью, внутри клокочет паника. Пять лет прошло, а призрак прошлого не отпускает меня. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и тихо выдыхаю, отворачиваясь к окну:

— Прости… Я… просто… просто… отвези меня домой.

Мой голос срывается на шепот, словно обмороженный ветром лист.

Матео выглядит растерянным, но мягко кивает. Его карие глаза темнеют — смесь тревоги и решимости. Он протягивает руку, бережно притягивает меня к себе и обнимает так крепко, будто старается заслонить от всего мира. Я зарываюсь лицом в его плечо, ощущая запах кожаной куртки, теплой пряной туалетной воды и едва уловимый аромат свежего дождя, что висит в ночном воздухе. Щеки пылают, а где-то глубоко внутри клубится густой, тягучий стыд: мой прежний кошмар никуда не исчез — он даже не сменил маску.

И — чувства тоже…

Всю дорогу домой я сижу, вжавшись в его бок, словно утопающий цепляется за спасательный круг. За запотевшим стеклом бегут размазанные огни города: красные хвосты фар, желтые кляксы фонарей, неоновые вывески, похожие на разорванные письма. Дворники скребут по лобовому стеклу, как будто пытаются стереть мои воспоминания, но каждый их взмах только корябает душу.

Боль накатывает волнами: стоит лишь моргнуть — и перед глазами вспыхивает знакомое лицо, такое яркое, будто его выжгли на сетчатке. Как бы далеко я ни уезжала, как бы тщательно ни выстраивала новую жизнь, на границе сознания все еще прячется тот, кого я так и не смогла окончательно забыть.

Может быть, я и вправе на простое человеческое счастье. Но смогу ли стать по-настоящему свободной от прошлого?

Если буду достаточно сильной… да.

Я поднимаю взгляд на Матео: отражение приборной панели подсвечивает его профиль мягким янтарем, в зрачках дрожат огоньки встречных фар.

— Останься у меня сегодня, — прошу я, ощущая, как собственное сердце бьется где-то высоко в горле.

— Ты уверена? — он поворачивается ко мне, удивление скользит по его лицу, но в голосе звучит бережность.

— Да. Я… хочу этого, — сглатываю, ловя рваное дыхание.

Готова. Я уверена и готова.

Шахов поступал со мной иначе — словно сжигал меня изнутри, превращая в пепел. Он почти уничтожил меня… и я не обязана хранить ему верность.

Я не обязана до конца жизни быть одна.

Не хочу.

Тем более что сама мысль о новой близости с ним кажется теперь чужой, холодной, невозможной.

30 глава

Я выхожу из такси и чувствую, как дрожат пальцы на холодных ключах. Уже вечер, и город кажется мне пустым, пока за спиной не хлопает глухо дверца — это Матео тоже выбирается наружу, чтобы помочь мне с пакетом из ближайшего винного бутика. Я веду его к двери дома через небольшой дворик, стараясь не смотреть в его глаза слишком часто.

Боюсь, что он прочтет во мне всю мою тревогу.

Мне неловко, будто я сама зову его в ловушку, но в то же время меня тянет к нему непонятной силой. В душе все переплетено: страх, желание, смущение, усталость. Я пропускаю Матео вперед, поворачиваю ключ в замке, и мы заходим в мой темный дом.

— Тебе не холодно? — уточняет он негромко, когда я включаю дежурную лампу в коридоре.

— Немного, — признаюсь я, снимая пальто, — но тут теплее, чем на улице, и… держи, — передаю ему бутылку вина. Сама прохожу на кухню, почти не зажигая света, лишь приоткрываю дверь так, чтобы слабый луч из коридора падал на стол. Мне хочется этого полумрака, чтобы не видеть лишнего, чтобы спрятать собственные переживания.

Мы ставим бокалы прямо на кухонную столешницу, садимся на высокие табуреты. Матео откупоривает вино: резкий хлопок пробки кажется слишком громким в кухни-студии. Я делаю глоток, в груди разливается чуть обжигающее тепло. Он скользит по мне темными глазами — с участием и тихой, ненавязчивой нежностью. Я чувствую, что меня словно распирает внутри. Сейчас понимаю, что вино ослабляет мои возведенные стены.

— Лера… что происходит? — тихо спрашивает он. — Я ощущаю, что ты напряжена, будто не находишь себе места. Это что-то с тобой… или..?

Я хмуро опускаю взгляд на бокал, провожу пальцем по тонкому стеклу и не сразу отвечаю. Внутри меня вспыхивает сложная смесь вранья и полуправды: я не готова вывалить на него все. Страшусь, что потеряю его доверие, что он узнает, какую гадость я скрываю. Наконец, сглатывая ком в горле, выдавливаю:

— Мой бывший муж… он не дает мне покоя в голове. Мы расстались давно, но… — я осекаюсь, замечая, как Матео внимательно слушает каждое мое слово. — Я не хочу вдаваться в подробности. Просто… наш развод прошел тяжело, и он до сих пор не отпускает меня. Именно в голове. Так… Так он меня отпустил.

Сердце колотится, и я глотаю еще вина, стараясь не разрыдаться. Но вместо слез мне вдруг хочется говорить больше, захлебываясь собственной ложью: я не могу признаться Матео, насколько кошмарной была моя прежняя жизнь.

— Я… сама во всем виновата, — добавляю, чувствуя, как с каждым словом внутри скручивается горькая спираль. — Отчасти. Он тоже виноват… Виноваты оба и это не исправить. Прошлого не исправить.

У Матео сжимается челюсть, и тень боли проскальзывает в его взгляде. Он внимательно смотрит мне в лицо, потом осторожно касается моей ладони. От этого жеста у меня по спине проходит легкая дрожь.

— Понимаю, каково это, — негромко говорит он. — Мой развод был тоже отвратительным. Мы разъехались по разным континентах, и теперь видимся только ради юридических вопросов.

Он убирает прядь волос с моего лба, гладит большим пальцем мою щеку. Я чувствую, что могу расслабиться рядом с ним — его мягкая нежность успокаивает, но с другой стороны… Это опасная ловушка. Я, с одной стороны, боюсь снова довериться мужчине, а с другой — жажду прикосновений, которые не будут вызывать боль или страх. Так хочется тепла…

Я делаю еще пару глотков, и мы оба молчим, наслаждаясь хмельным состоянием и близостью, которая сквозит между нами. Простая кухонная обстановка, мерцающий уличный фонарь за окном, полумрак — все складывается в атмосферу тихой, но глубокой интимности. Матео успокаивающе поглаживает мою руку, и во мне зарождается ответная тяга: словно все тревожное постепенно отступает.

— Я здесь, — шепчет он, наклоняясь ближе. Я вижу его теплые губы, глаза, в которых отражается все, что он сейчас чувствует. — Просто здесь.

Сердце сжимается от этой простой фразы. И вдруг я сама тянусь к нему, отдаваясь порыву. Наши губы соприкасаются мягко и неуверенно, будто мы оба боимся ранить друг друга. Но секунду спустя ощущения становятся ярче: я приникаю к нему ближе, отвечая на каждое движение его губ, жадно впитывая этот миг. Его рука ложится мне на затылок, запутывается в волосах. Я издаю тихий стон, когда он чуть сильнее прижимает меня к себе.

— Лер… — шепчет он, целуя мой висок, переходя поцелуями к шее. Под его нежными прикосновениями я замираю, прикрываю глаза. Тревога отступает, уступая место тихому, обволакивающему счастью.

Матео осторожно ведет меня за собой, переставляя бокалы с края стола подальше, чтобы не уронить. Я ставлю вино на безопасную поверхность, почти не отрываясь от его поцелуев. Мне хорошо. Правда хорошо, без тяжести в груди. Он опускается на край кухонного стула и усаживает меня рядом, обняв за талию. Голова идет кругом от вина и переполняющего чувства доверия, которого я давно не испытывала.

Я чувствую, как его ладонь скользит по моей руке, сжимает пальцы, прогоняя остатки страха. Я приоткрываю губы, отвечая на поцелуй глубже, давая ему понять, что я не прочь зайти дальше. Внутри все трепещет: странное, но такое прекрасное ощущение, словно попала под мягкие волны, которые нежно, но неуклонно тянут меня к берегу, где нет боли и прошлого кошмара.