Tommy Glub – Подкидыш для мажора (страница 7)
Даша тем временем активно жестикулирует, рассказывая, что у нее три года стажа в садике «Солнышко», но она надолго не задерживается на одном месте, потому что душа требует свободы.
Ее речь перескакивает с темы на тему, а потом она начинает тараторить о том, как обожает «тусовки», и если ребенок ночью плачет, то надо как-то договориться, чтобы не мешал.
Чего-чего? Договориться с малышкой?
У меня глаза на лоб лезут.
— Простите, а вы готовы сидеть с ребенком и ночью, когда мне нужно срочно уехать, или поздно вернусь? — спрашиваю.
— Ну-у… не уверена, — морщит нос Даша. — Ночью я обычно гуляю с подругами. Детям нужен режим, так? Значит, пусть она сама спит.
— Двухмесячный ребенок? — охуеваю я.
— А что, у нас в садике они спали…
— В сад идут как правило, с двух лет, девушка…
Я закрываю глаза. Кажется, третий кандидат тоже до свидания. Она еще пытается доказать, что разберется на месте…
Но нет. Не вариант.
Уже обед, а я так и не успел заняться отчетом, который Вик требовал к трем часам дня. Малышка шумит, ей пора подгузник менять — а я в офисе!
— Катя, где там четвертая? — спрашиваю секретаршу, решив быстро и ее сплавить.
— Уже ждет. Запустить?
— Запускай!
В залитый дневным светом кабинет входит четвертая кандидатка. По виду лет двадцать пять, аккуратная, без лишних выкрутасов. Серьезные теплые глаза, в руках папка с какими-то доками.
— Здравствуйте, — говорит она тихо и с улыбкой. — Я так понимаю, вы Платон. Рада познакомиться. Я Дарья.
И тут моя дочь начинает проявлять голос. Я уже боюсь, что четвертая сбежит, даже не дослушав. Но Дарья спокойно ставит свою папку на стол и подходит к люльке.
— Можно? — спрашивает она, и берет малышку очень уверенно и бережно.
Я слегка теряюсь от того, как естественно она это делает. Малышка перестает кукситься. Дарья проворно проверяет памперс, делает это тактично, без стеснения и суеты.
— Как раз время сменить, — говорит она и поворачивается ко мне. — У вас есть пеленка?
— Э-э… конечно, — я лезу в сумку, пытаясь понять, в каком из четырех «карманов» ее искать. Дарья не кричит, не торопит, только слегка улыбается и ждет.
Пока я ищу, она рассказывает о себе: училась на педиатра, но не доучилась по семейным обстоятельствам, работала помощницей в семьях с младенцами. Пришла с рекомендациями от прошлых семей и готова показать их.
Наконец нахожу пеленку, Дарья виртуозно стелет ее на свободном месте на моем столе, за какие-то пару секунд меняет подгузник, вытирает, успокаивает малышку. Ребенок перестает хныкать и даже начинает сосредоточенно разглядывать новую тетю.
— А ты молодец, — бормочу я, пораженный. — Простите, звучит странно, но я восхищен вашей скоростью.
— Спасибо, — улыбается Дарья. — Для меня это привычно. Я искренне люблю малышей. И стараюсь учитывать характер каждого ребенка. Все дети разные.
Как это контрастирует с предыдущими… Особенно с первой няней. Да и со всеми… Я понимаю, что Дарья нам подходит как никакая другая.
— А вам ничего, что я могу задерживаться? — уточняю, чуть смущаясь. — И что дочка бывает капризной, если не успеть ее покормить или поменять подгузник?
Дарья смотрит на малышку с мягкой улыбкой.
— У меня гибкий график, я готова подстраиваться. И ночные плачи — это нормально для младенцев. Спокойно справимся. Я могу оставаться на ночь, если нужно. Да и вы, кажется, заботливый папа, просто чуть-чуть растерянный, — она улыбнулась еще раз.
Я понимаю, что клюю на ее спокойствие как утопающий на спасательный круг.
А еще я, оказывается, заботливый папа. Надо же!
— Что ж, наверное, мы можем попробовать! — объявляю я, уже почти счастливый. — Я позвоню вам позже, чтобы все обсудить по деталям. Я ищу и вторую няню, ибо не могу проводить с ребенком все время. Так что у вас будет смена.
— Хорошо, — кивнула она, аккуратно переложила малышку обратно в люльку, проверила, удобно ли та лежит. — Мои контакты в папке. Буду ждать.
Дарья уходит, а я, не скрывая улыбки, тороплюсь к брату, чтобы выпросить еще пару дней времени, пока новая няня не вступит в должность. Наконец-то кажется, что мы нашли человека, который действительно любит детей, не фанатичен и не будет плясать по ночам.
Вик выводит меня на срочное совещание, где я пытаюсь вовсю делать вид, что ничего экстраординарного в кабинете нет. В какой-то момент малышка начинает шевелиться, я незаметно укачиваю люльку ногой. Пафосные партнеры брата косятся, но молчат. Видно, что некоторые даже умиляются.
Кто-то, наверное, думает, что я совсем еду крышей, таская свою кроху на работу. Нужна хорошая няня, а Соня болеет. Надеюсь, после завтрашнего кастинга я смогу официально расслабиться.
Гляжу на нее и понимаю: какой бы безумной ни казалась моя жизнь, когда рядом есть человек, умеющий профессионально заботиться о ребенке, мне уже не так страшно. А там, глядишь, и я научусь совмещать деловые встречи и пеленки.
8 глава
С утра у меня мозг начинает кипеть прямо у кроватки, где сладко дрыхнет моя кроха. Я просыпаюсь, естественно, от ее тоненького «эээ», за которым обычно следует громогласное «уааа!» — если вовремя не среагировать. Но сегодня успеваю подскочить раньше, чем врубился ее сиреновый режим. Считаю это личной победой номер один на день.
Беру бутылочку — смесь там уже подогрета. Спасибо Даше, которая научила меня делать заготовки заранее. Весомая экономия нервных клеток. Крошка ловит соску губками, урчит довольно, и я чувствую себя прям богом: все точно по пропорциям, ничего не пролил, да еще и успел покачать, чтобы она не разоралась.
Вообще шик.
Едва укладываю малышку обратно на автоматическую качалку, как из моего смартфона уже раздается стандартная мелодия — это Ромыч звонит. Голос звучит дико бодро:
— Плат, брат, ну че, сегодня караоке, потом бар, потом снова караоке! Мы с Серегой уже начали разогреваться. Присоединяйся!
Я кривлюсь, прижимаю телефон к уху, бросая взгляд на сыто урчащую дочурку. Да-а, никаких баров мне сейчас не светит, скорее «ночь памперсов» и «утро бутылочек».
Говорю об этом напрямую:
— Ромыч, сорян, но я пас. У меня тут… ребенок, сам понимаешь. Я говорил же…
— Да ладно! — он будто бы на секунду зависает. — Ты уж совсем в “дедулю” не превращайся, Плат. Давай, хоть на часик! Посидим, поорем песни девяностых, коктейльчик бахнем…
— Я бы рад, Ром, но коктейльчик мне аукнется в четыре утра, когда малышка решит устроить мини-дискотеку.
— Ого… Ну, ладно, отец года, держись тогда. А как вообще дела?
— Ничего так, живу, учусь быть приличным человеком, не сорить в квартире, подгузники менять умею уже почти с закрытыми глазами. На том конце трубки секунд пять тишина, будто Ромыч пытается представить, как я, бывший любитель клубных приключений, теперь бодро рассказываю про детское питание.
Потом он сдавленно смеется:
— Надо же! Ты, походу, скоро станешь кандидатом на премию «Ответственный батя»… или «Самый трезвый друг», как вариант!
— Не глумись. Лучше приходи в гости как-нибудь без караоке. Я угощу чаем.
— Чаем, — повторяет он с явной насмешкой. — Ладно, позвоню позже. Может, раскручу тебя на что-нибудь посерьезнее.
Он бросает трубку, а я несколько секунд смотрю на свой телефон. Как так быстро у меня поменялась жизнь? Буквально недавно я бы не задумываясь полетел с Ромычем на все эти тусовки, а теперь мне интереснее вздремнуть и набраться сил, чтобы завтра быть в форме. Черт. Я и правда становлюсь «дедом».
И почему-то мне это нравится.
Подхожу к качалке, поправляю одеяло на дочурке. Она спит себе безмятежно, с пухлыми щечками и тихими вздохами, совсем не похожа на ту сирену, которая орала еще недавно. Я улыбаясь поправляю игрушку-зайку рядом: он серьезный, ушастый, как будто охраняет ее сон.
— Платон! — раздается голос Даши откуда-то из коридора. — Вы не забыли, что днем приедут ваши родители?
Ну точно. Мои предки обещали заскочить и проверить, не устроил ли я тут снова притон. Но я на этот раз во всеоружии. Да хоть бы явились с проверкой и видеокамерой! Я готов!
Через полчаса мама с отцом действительно являются, с порога осматривают квадратные метры. Папа усмехается, покачивая головой и на этот раз заинтересованно рассматривая малышку:
— Ничего себе, Платоша, ты, гляжу, детей больше не путаешь с мусорным пакетом!
— Да-да, — я пожимаю плечами, — у нас теперь все по фен-шую: отдельно мусор, отдельно ребенок.