Tommy Glub – Подкидыш для мажора (страница 17)

Я не сразу смог подобрать слова. Казалось, что все остальное вокруг исчезло: только я и она, стоящие на пороге моей квартиры. Когда-то мы вместе учились на экономфаке, сидели через проход, и я помню, как ее звонкий смех звучал на всю аудиторию и дразнил меня. Теперь же передо мной женщина с тонкими, почти изящными чертами лица, но в эту секунду я узнал ее мгновенно, узнал даже по легкому изгибу бровей и голубым глазам.

Я кивнул, не сводя глаз с ее лица, боясь, что она исчезнет, как мираж. Пригласил пройти в гостиную, к дивану. Дочка, заметив новую фигуру, вдруг улыбнулась и мое сердце пропустило несколько ударов от ощущений, которые я не испытывал уже много лет.

— Ты… ты же из нашей группы, Э-31? — едва вымолвил я. Женя кивнула.

— Да. Не думала, что ты меня вспомнишь… — она улыбнулась. — Помню, ты даже макроэкономику сдавал экстренно после ночной вечеринки, — тихо улыбнулась она, и от этого простого признания у меня подкосились колени.

Ее тихий смех раздробил меня изнутри. Она наклонила голову, и я увидел в ее глазах знакомую искру: ту самую, в которую я когда-то влюбился.

— Ты изменилась, — признался я, не скрывая, как сердце то замирает, то бьется чаще.

— Да, был долгий период реабилитации после… — Она отвела взгляд к дочке. — Но это не мешает мне любить детей. Я хорошо с ними лажу…

Женя плавно опустилась на колени и протянула ладонь малышке, словно приглашая к рукопожатию. Кроха захихикала и осторожно потрогала ее рукав.

Я замер, наблюдая: Женя шепчет ей что-то тихо, бережно поднимает на колени, проверяет шов под памперсом, поправляет носок. Картина казалась идеальной — почти нереальной.

А в моей голове возникли воспоминания: мы были соседями по парте, я гонял на мотоцикле, а она потом давала конспекты списывать… Тогда она была круглолица, с густой косой, а теперь ее лицо стало более вытянутым.

Она стала еще краше.

Я вдруг осознал: все те годы, пока я метался между бабами и клубами, она тоже переживала что-то свое. И теперь наша встреча здесь — не случайность, а словно судьба свела нас вновь.

— Условия простые: почасовая оплата плюс премия, все официально, важны ночные дежурства по графику. Я могу в любой момент сорваться на работу или уехать искать… Приемную семью. Так что пока что работа временная… — я замолчал. Не нужно этого ей знать.

По лицу Жени на мгновение прошла тень.

— Понимаю, — тихо сказала она, бережно прижимая дочку к себе. Кроха тут же тихонько уткнулась в ее плечо и затихла.

Я стоял, будто парализованный, и в этот момент весь прошлый беспорядок моей жизни остался где-то далеко. Все, что важно, будто сконцентрировалось в этой женщине, в этом безусловном доверии ребенка и в воспоминаниях о тех днях, когда я впервые понял, что она — не просто одногруппница…

И теперь то, как реагирует моя малышка на нее… Боже…

— У тебя есть вопросы? — спросила Женя и посмотрела мне прямо в глаза, без тени смущения. В ее взгляде читалась та самая прямота и честность, к которым я стремился, но не мог найти в себе на это сил.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно спадает.

— Только один: ты точно хочешь работать с ребенком? — спросил я.

— Я люблю детей, — ответила она просто и искренне. — Но… ты уверен, что хочешь искать приемную семью?

Ее слова прозвучали ударом под дых. Я не ожидал такой прямоты, но в ее взгляде не было ни осуждения, ни сочувствия. Она словно в этот момент сдержала в себе все лишние эмоции, нацепив маску.

— Не знаю, — выдохнул я и впервые посмотрел в ее глаза не только как отец, но и как человек, влюбленный когда-то в ее простую улыбку. — Иногда понимаю, что было бы лучше отдать ее… а иногда боюсь, что предам ее.

Женя молча кивнула и, поглаживая детскую спину, сказала тихо:

— Тогда я помогу тебе разобраться, прежде чем ты примешь окончательное решение. Пока что ведь тебе все равно нужна няня…

Эти простые слова обрушились на меня тяжким, теплым грузом. Мне предлагали не просто няню, а того самого человека, который однажды был для меня всем. Я взглянул на нее и вдруг осознал. Мы многое не знали друг о друге тогда… Но…

— Я… я рад, что ты здесь, — прошептал я так тихо, что едва сам услышал.

Мы подписали контракт. Женя заполнила документы своим аккуратным, четким почерком: «Евгения Маркова». Я посмотрел на фамилию и внезапно вспыхнуло в памяти… Как мы списывали формулы производства ВВП вместе… и как я черпал силы в ее смехе перед экзаменами.

Когда за окном начало темнеть, а Даша уже закончила все рассказывать по уходу за малышкой, Женя уже раскладывала пустые бутылочки по полочкам, а дочка клюнув носиком, мирно заснула. Я выключил верхний свет, оставив лишь мягкое сияние торшеров.

— Спасибо, — тихо сказал я.

— Не мне, — улыбнулась она, опустив взгляд на спящую малышку. — Ей. Она знает, как выбирать людей. В ее то возрасте…

И впервые за много бессонных дней я сел рядом и просто дышал. Потому что в этот тихий вечер, рядом с той самой Женей мир перестал трещать по швам.

Может… мы сможем все исправить… вместе…

19 глава

Утро начинается нестандартно: я сижу за кухонным столом с недопитой кружкой кофе, когда слышу, как в гостиной раздается звонкий смех малышки. Обычно это предвестник очередного «концерта», но… нет. Я вхожу — и вижу, как Женя ловко перекидывает дочку с колен на плечо, приговаривая:

— Вот так, моя крошка, аккуратно… И ночка у нас будет тихой, да?

Я растерянно моргаю. Оказывается, Женя, что сменила Дашу всего пару минут назад, уже успела сменить подгузник, напоить теплым компотом из бутылочки, успокоить и уложить дочку в кресло-качалку. Все это не больше чем за пять минут. Пытаюсь уследить за руками: где подгузник, где салфетки, где запасная бутылочка — и не нахожу ничего лишнего.

— Женя, — прохрипел я, — ты… где это вы научились так быстро?

Она легко отрывается от ребенка, улыбается:

— Благодаря практике, Платон. С детьми я… хорошо уживаюсь… А малышка и вовсе меня хорошо чувствует…

Мое сознание взрывается от противоречий:

— Чувствует?..

Женя лишь пожимает плечами, поглаживая кроху по головке. А дочка разворачивается к ней лицом и улыбается так, будто узнала ее.

Где они могли видеться, интересно…

Я понимаю: это не только «талант няни». Женя смотрит на малышку с таким теплом, что закрадывается странная мысль. Может я по ошибке трахнул ее подругу? Или сестру? Земля-то маленькая, круглая… Но я быстро отгоняю эти мысли:

— Наверное, у Адели просто врожденный навык…

Она играет с крошкой в «ку-ку», рассеивая мои сомнения. Ребенок громко смеется, хлопает в ладоши, и мне становится по-настоящему весело.

— Давай-ка, — предлагаю я, — ты поможешь мне собрать вещи: сегодня нужно съездить в магазин за смесью и памперсами. Надо пополнить наши запасы…

Женя встает, собирает пустые бутылочки, как будто по сигналу невидимого дирижера, и бесшумно выносит малышку в другую комнату. Я же, наблюдая за этой невесомой грацией, ловлю себя на мысли: «С ней интересно и спокойно».

Сердце чуть сильнее колотится.

В гостиной я нахожу разбросанные вещи моей зайки — чистые пеленки и погремушку. Беру в руки игрушку, думаю, где было до этого это умение? Или Женя всегда была такой хорошей? Всегда люди тянулись к ней? Наверное, да, раз и я тянусь к ней…

Вернувшись, Женя приносит список продуктов, тщательно выверенный по возрасту дочки. Все по пунктам: смесь, салфетки, крем от опрелостей. Даже йогурты и прочие взрослые продукты, она составила список просто посмотрев в холодильник.

— Ты вообще все обо мне знаешь? — не выдерживаю я и лениво улыбаюсь.

Она смотрит мне прямо в глаза и отвечает с той же легкой искоркой в голосе:

— Я умею слушать.

Я прищуриваюсь, понимаю, что от этой фразы внутри подворачивается что-то приятное, и мне даже не хочется ее развенчивать догадками.

— Ладно, — говорю я и встаю, — посмотрим, как мы справимся с трафиком в этот час.

Мы выходим из квартиры вдвоем. Я беру детское кресло с Аделькой, Жена — сумку с запасами. Спускаемся в лифте. Стоим плечом к плечу, и я ловлю на себе ее тихий, но такой теплый взгляд.

— С тобой… — начинаю я, но она мягко перебивает:

— Не думай так много… Мне просто нужна работа, а ты можешь мне ее дать…

Эта фраза звучит слишком просто, но где-то внутри все стихает. Она способна меня успокоить, это факт…

— Спасибо тебе, Женя, — выдыхаю я, и лифт останавливается на первом этаже.

Она лишь кивает и идет впереди. А я, закрыв глаза на секунду, понимаю: впервые за долгое время я не боюсь завтрашнего дня. Потому что рядом та, с которой мне снова хорошо и комфортно. И моей дочке тоже!

И правда, вместе с ней все кажется легким и радостным! Сама жизнь раскрашивается в яркие краски.