Tommy Glub – Невеста изумрудных принцев + Бонус (страница 12)
Майя говорит что-то — слова долетают до меня сквозь вату, но я уже не способна их разобрать. В голове грохочет собственное сердцебиение, заглушая весь мир.
Жар. Он начинается где-то в центре груди — маленькая искра, ищущая кислород. Пульсирует. Расширяется. Растет, превращаясь в пламя.
Резко отступаю от Майи, отворачиваюсь, хватая ртом воздух. Вдох. Выдох. Боль. Жар. Оглушающая тишина внутри урагана.
Что-то происходит со мной. Что-то неправильное. Что-то...
Новое.
21 глава
Я закрываю воду, и гул душа стихает. В ушах еще звенит, а кожа горит от горячего пара. Белый пар тонкой дымкой стелется по ванной, я провожу ладонью по зеркалу, но отражение все равно размытое. Подхватываю мягкое полотенце, вытираю плечи и волосы, и осторожно открываю дверь.
Спальня полутемная. В воздухе пахнет воском и терпким запахом вина. Я ступаю босыми ногами на прохладный пол, и от этого по телу пробегает дрожь. Стараюсь идти тише, но вода все еще стекает с моих волос, капает на пол и выдает каждое движение.
И тут я слышу их.
— Еще двоих поймали и отправили на допрос-с, — голос Риана ровный, но в нем чувствуется скрытая ярость.
— Чего они хотят? — отвечает Риус. — Поч-шему нас-столько безрасс-судны?
— Не знаю. Но с-служба безопас-сности черных пораж-шает…
— О да… — горькая усмешка, и после тишина. — Не будь наш-ш отец так падок до власти… Ариана…
Я вздрагиваю, потому что они замолкают в один миг. Как будто почувствовали меня. Их головы поворачиваются ко мне одновременно, а я застываю, делая вид, что иду к ним и не слышала ничего.
Босые ступни шлепают по каменному полу, мокрые следы остаются позади, но я не дохожу и пары шагов — один хвост мгновенно обвивает мою талию. Изумрудные чешуйки переливаются в полумраке свечей, каждая словно отполированный драгоценный камень. Я привычно кладу руки на них, прохожусь пальцами по ним. Холодные, идеально гладкие пластины прижимаются к коже, и меня рывком тянут назад. Я упираюсь, но бесполезно — мощные кольца хвоста сжимаются вокруг меня, как живые оковы.
Я оказываюсь спиной к груди Риуса. Его руки обнимают меня, прижимают, не позволяя вырваться. Я чувствую, как тепло его дыхания касается затылка, а изумрудная чешуя его хвоста скользит по моей коже, оставляя холодные дорожки. Вторая рука ложится на мою грудь, прижимает к нему еще крепче.
Риан приближается. В интимном свете свечей его хвост извивается позади него — темно-зеленый с изумрудными переливами, каждая чешуйка блестит, как полированный нефрит. Его прохладные и уверенные пальцы поднимают мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Его взгляд острый, пронизывающий, словно змеиный укус.
— Нежная, — произносит он тихо, и это слово разрывает меня изнутри. — Что ты слышала?
Горло пересыхает. Хочется выдохнуть правду, но я знаю — нельзя. Я глотаю воздух, как рыба, вытащенная из воды. Хвост Риуса сжимается чуть сильнее, изумрудные чешуйки холодят разгоряченную после душа кожу.
— Ничего… — мой голос дрожит. — У меня не настолько хороший слух, как вам кажется. Я вышла… и Риус позвал меня по имени…
Я вру. И делаю это так плохо, что сама чувствую, как предательски дрожат губы. Но другого выхода у меня нет.
На мгновение — тишина. Их взгляды тяжелые, давящие, и я почти проваливаюсь в них. Хвост Риана медленно скользит по полу, обвивает мои ноги.
Потом Риан слегка усмехается. Его рука не отпускает мой подбородок.
— Ложь тебе не идет, малышка… — шепчет он, но глаза его мягчеют. — Но мы примем ее. Никаких секретов мы от тебя не таим…
Это очень вряд ли. Я знаю, что они что-то скрывают от меня и знаю, что они могут ответить на все мои вопросы. Но чем больше у меня вопросов, тем страшнее их задавать.
Его лицо приближается. Я хочу отвернуться, но хвост держит слишком крепко, а Риус прижимает так плотно, что я не могу даже вдохнуть свободно. И тогда губы Риана касаются моих.
Это не просто поцелуй. Это вторжение. Захват. Его губы мягкие, но властные, и они сразу требуют ответа. Его дыхание холодное, с привкусом металла и пряных трав. Я чувствую, как дрожь пробегает по телу, и сердце бьется так сильно, что я уверена — они оба слышат его.
Он целует меня глубже. Его язык скользит вдоль моих губ, требовательно, уверенно, и я поддаюсь, потому что сопротивляться невозможно. Моя ладонь сама тянется к его груди, ощущает прохладную кожу под тканью, и он отвечает низким, хищным выдохом.
Риус прижимает меня сильнее сзади, его грудь горячая, а хвост сжимает меня все крепче, и я чувствую, что теряю опору. Их тела окружают меня, их дыхание становится моим воздухом.
Поцелуй тянется, как вечность. Я уже не понимаю, где нахожусь. Его губы настойчивые, но в них есть и нежность. В них обещание, что я принадлежу им. Его зубы слегка задевают мою нижнюю губу, и я стону тихо, не в силах удержаться.
Я растворяюсь в этом. В них. В себе. В том, что уже невозможно отрицать.
Несмотря ни на что, они мое искушение… И будь в этом виноват кто угодно, а я не хочу этого терять…
22 глава
Я буквально плыву в темноте. Она обволакивает меня, льнет к коже, заполняет легкие сладкой тяжестью. Это не просто тьма — это чья-то магия, накрывшая меня теплым покрывалом забытья…
Это не обычный сон. Кто-то погрузил меня сюда — мягко, почти нежно, без единой капли боли.
Это забытье сладостное и вязкое, и я в нем тону. Мне приятно. Похожие ощущения я чувствовал только на церемонии соединения… Так что какое-то время я просто тону…
До этого момента я помнил только золотистый свет свечей, тепло дыхания Ари на моей щеке и спокойный разговор с братом Рианом. А потом — провал. Меня усыпили так искусно, что я даже не заметил.
Делаю глубокий вдох — медовая темнота чуть расступается. Бросаюсь вперед, и под хвостом возникает упругая поверхность, похожая на натянутый шелк. Вокруг меня рождается коридор: стены соткались из моих воспоминаний, пол — из привычных ощущений. Я узнаю изящные арки нашего дворца, но если присмотреться — они расплываются, как отражение в воде. Чужая магия оставила свои следы повсюду, словно невидимые стежки на ткани реальности.
Словно этот коридор пытались воссоздать по воспоминаниям…
— Риус? — голос брата звучит приглушенно, будто сквозь толщу воды.
Оборачиваюсь. Риан выходит из темноты целый и невредимый, только глаза чуть прищурены — верный признак его раздражения.
— Тебя тоже затянуло сюда? — спрашиваю, радуясь звуку собственного голоса. Он напоминает мне, кто я.
— Да. — Риан поднимает руку, и в воздухе вспыхивает серебристая паутинка, которая тут же тает. — Я чувствую свое тело где-то там, снаружи. Но выйти не могу. Словно дверь заперта изнутри.
Значит, нас не отрезали от реальности полностью. Нас привязали к этому сну тонкими, но крепкими нитями сознания. Умная работа.
Касаюсь стены — камень теплый, но внутри пустой, как скорлупа. Такие иллюзии создают те, кто хочет увлечь в это забвение как можно глубже..
— Чувствуешь? — Риан принюхивается. — Пахнет жасмином и холодной хвоей.
Я тоже ощущаю этот аромат — горьковатый, с металлическим привкусом. Чужой.
— Не знаю существ, что пахнут подобным образом, — размышляю вслух, — что проис-с-сходит, брат.
Он делится своим сознанием, чтобы больше не говорить вслух и я моментально выключаю все свои лишние эмоции.
В подобном забвении мы можем бродить годами…
Коридор сам ведет нас вперед. Я не сопротивляюсь — плыву по течению, мягко расширяя пространство вокруг. Прощупываю прочность. И вдруг чувствую знакомое тепло. Не слышу ее голос, но ощущаю ее присутствие. Ее тепло всегда особенное — все еще необычное, но такое уже комфортное…
Доходим до поворота. Я усмехаюсь — слишком правильный угол. Новички в магии часто мыслят прямыми линиями. Мы — нет.
Он без вопросов протягивает ладонь. Мы с братом научились ориентироваться в собственном подсознании еще будучи маленькими. Потому что именно эта тюрьма — самая безвыходная, если не знать как из нее выбраться.
Тогда же мы и объединили свои разумы.
О нашей связи многим известно. Многие считают изумрудных принцев опасными именно потому, что мы оба можем убить на месте, в сознании. Тело не успеет понять, а разум будет уже мертв.
Вылетаем в самое тонкое место иллюзии. Тишина звенит, в ней слышен шорох — кто-то играется с воспоминаниями, но… Я не даю. Начинаю нашептывать старинные песни, которые пел нам отец — древние считалки и колыбельные нашего рода. Риан подхватывает.