Tommy Glub – Кто чей сталкер? (страница 4)
4 глава
Смотрю, как она сидит на подоконнике, обняв колени, и чувствую себя последним мудаком. Вот мы с Беляевым чуть не подрались при ней, а она теперь явно напугана. Дрожит слегка, хотя пытается это скрыть.
— Слушай, — начинаю осторожно. — Прости за... это все. Мы не хотели тебя напугать.
Беляев кивает, и впервые за сколько времени он со мной согласен.
— Я не испугалась, — отвечает она тихо, но я вижу, как она теребит рукав свитера. Привычка, которую я заметил еще на первом курсе — она всегда так делает, когда нервничает.
Достаю телефон, проверяю сеть в сотый раз. Пусто.
— Давайте положим телефоны у окна, — предлагаю. — Вдруг у кого-то сигнал появится. Или позвонят, и мы услышим.
— Разумно, — соглашается Арс, и это уже второй раз, когда мы не спорим.
Кладем телефоны на подоконник рядом с Никой. Она отодвигается, давая нам место, и я чувствую ее запах — что-то ванильное, теплое. Черт. Я же не какой-то озабоченный подросток, чтобы вестись на запах девушки.
Хотя если честно, я замечал ее и раньше. Тихая, всегда сидит одна, читает какие-то умные книжки. Видел ее пару раз в секции философии библиотеки — немногие туда заглядывают. Она другая. Не как те девчонки, что вешаются на Беляева или пытаются подкатить ко мне после того, как узнают, что я выиграл хакатон.
Сдвигаем столы, садимся. Я сажусь подальше от нее, но все равно чувствую это тепло. Беляев, конечно, садится ближе к ней. Понтовщик хренов.
— Давайте в бутылочку сыграем, — предлагает он с ухмылкой.
Я готов врезать ему снова. Серьезно? Бутылочку? Мы что, в седьмом классе?
— Беляев, ты совсем ебанулся? — не сдерживаюсь.
— Что? Нормальное предложение для троих запертых людей, — он усмехается, явно троллит.
— Нормальное? Да ты...
— Я не буду играть в бутылочку, — тихо говорит Ника, и мы оба замолкаем.
Она покраснела. Вся. До корней волос. И это... черт, это мило. Когда я в последний раз видел девушку, которая краснеет? Все вокруг такие уверенные, дерзкие, а она...
— Ладно, ладно, — Арс поднимает руки в примирительном жесте. — А в правду или действие? Это же невинная игра.
Ника качает головой, прижимая колени еще крепче к груди. Несколько прядей выпадают из ее небрежного хвоста, падают на лицо. Она их заправляет за ухо — маленькое, аккуратное, с двумя проколами. В одном — крошечные звездочки, во втором — полумесяцы.
Блять. Я запоминаю ее сережки. Что со мной не так?
— Не хочу, — шепчет она.
— Да ладно, — Арс наклоняется к ней. — Мы же не будем спрашивать ничего такого. Правда, Аверин?
Почему он смотрит на меня? И почему я киваю?
— Конечно. Просто чтобы время скоротать.
Она поднимает на меня глаза — серо-голубые, если не изменяет аварийный светильник.
— Я... я лучше почитаю, — она тянется к своей сумке.
Наклоняется, и ее свитер задирается, открывая полоску кожи на пояснице. У меня пересыхает во рту.
Твою мать, Аверин, возьми себя в руки.
— У тебя родинка, — вырывается у Беляева.
Она резко выпрямляется, одергивает свитер, краснеет еще сильнее. Я готов придушить этого идиота.
— Извини, — бормочет он. — Я не специально.
Неловкая тишина. Ника обнимает свою сумку, как щит. Я пытаюсь не смотреть на нее, но взгляд сам возвращается. К тонким пальцам, которые теребят ремешок сумки. К острым коленкам в рваных джинсах. К губам, которые она покусывает...
Стоп.
— Может, просто поговорим? — предлагаю, чтобы прервать эту пытку. — Нормально. Без игр.
— О чем? — спрашивает Арс. — О том, как ты на прошлой неделе обосрал мой проект на предзащите?
— Твой проект был говном, и ты это знаешь.
— Да пошел ты...
— Пожалуйста, — Ника смотрит на нас умоляюще. — Пожалуйста, не начинайте снова.
И я затыкаюсь. Потому что она права. И потому что когда она так смотрит, я, кажется, готов сделать что угодно.
Еще семь часов. Семь часов рядом с девушкой, которая пахнет ванилью и краснеет от взгляда. Семь часов пытаться не думать о том, какая у нее мягкая кожа и как бы она покраснела, если бы я...
Блять.
Это будет самая длинная ночь в моей жизни.
5 глава
Не знаю, как Беляев это сделал, но через полчаса мы все-таки сидим в кругу, только уже на полу. Аварийная лампочка мигает, создавая странную атмосферу — то видно лица, то все погружается в полумрак. Как в каком-то дешевом хорроре.
— Ну что, начнем? — Арс крутит пустую бутылку из-под воды. — Ника, ты точно не против?
Она пожимает плечами, обнимая колени. В полумраке ее глаза кажутся огромными.
— Ладно. Но только по честному.
— Договорились, — киваю.
Бутылка вращается, останавливается на мне. Конечно. Беляев ухмыляется:
— Правда или действие, хакер?
— Правда.
— Скучно, но ладно. Когда ты в последний раз целовался?
Серьезно? Что мы, в восьмом классе?
— Два месяца назад, — отвечаю честно. — Твоя очередь крутить.
Вижу, как Ника удивленно на меня смотрит. Что, думала я вообще не целуюсь? Обидно.
Кручу бутылку. Указывает на Нику. Она напрягается.
— Правда или действие?
— Правда, — выдыхает она.
Хочу спросить что-то нормальное, безобидное, но Беляев меня опережает:
— Ты…
— Эй, это не твой вопрос!
— Да ладно тебе, — машет рукой. Но я быстрее спрашиваю, чтобы он ничего лишнего не ляпнул: