Tommy Glub – Ищу няню. Интим не предлагать! (страница 42)
Женя…
Ее лицо — последнее, что я вижу перед тем, как провалиться в тяжелый, беспокойный сон.
И первое, о чем думаю, когда просыпаюсь.
29 глава
Целый месяц я живу на два мира — свой и их. Утром — садик, днем — Маша. Вечером — пустая квартира, потому что мама зачастую проводит время у подруг.
И все это время я играю роль.
У меня кто-то есть. Я делаю вид при Владе, что у меня очень много дел. Что меня ждут, потому я так спешу. Не потому что я бегу от него, а потому что меня ждут.
Никого у меня нет. Но он не должен об этом знать.
Я играю аккуратно — не нагло, тонко. Иногда прихожу чуть более ухоженной, чем нужно. Новая помада. Серьги, которых раньше не носила. Вечерние духи — томные, с нотами жасмина.
Замечает ли он? О, еще как. Я вижу, как его ноздри чуть раздуваются, когда я прохожу мимо. Как пальцы сжимаются на дверном косяке. Как он отводит взгляд — резко, зло, будто обжегся.
Мне не должно быть от этого приятно. Но мне приятно. Стыдно, больно и приятно одновременно…
С Машей же все прекрасно.
Она снова смеется, снова ест с аппетитом, снова болтает без умолку. У нас есть маршруты, «наше» кафе с лампами-облаками, ритуалы. Утренние сообщения —
— Женя, а ты знала, что у осьминога три сердца?!
— Знала.
— А ты знала, что я тебя люблю?
— Вот это — самое лучшее, что я знаю.
Она хихикает, и я слышу, как Влад где-то на фоне говорит: «Маша, отбой». И его голос — даже приглушенный — заставляет что-то сжиматься внутри.
А потом был мамин день рождения.
Я купила ей букет — огромный, нелепо-прекрасный. Розовые пионы, белые ранункулюсы. Сфотографировала в маминой хрустальной вазе, выложила в историю. Без подписи. Просто красивый кадр.
Даже не подумала ни о чем.
А на следующий день он меня не встретил. Не вышел в гостиную, когда Маша навела там кипиш спустя минуту как вошла в квартиру. И когда все же появился в конце коридора — смотрел мимо меня. Бросил короткое «добрый вечер» и ушел.
Неужели, он решил, что цветы — от моего несуществующего мужчины?
И он погас…
Всю неделю после — держался на расстоянии. Физически, буквально. Уходил вглубь квартиры до того, как я переступала порог.
А я…
А я поняла, что его взгляд был мне нужен. Это обжигающее, мучительное внимание — я к нему привыкла. Я на нем держалась. Без него — ломка. Мне без него тоже плохо… Хотя он ничего мне не обещал, но я глупо влюбилась в своего начальника и… Пропала…
В пятницу все как обычно — она целует меня, убегает, я растегиваю пальто и иду за ней.
Шаги.
— Женя.
Оборачиваюсь. Влад стоит в коридоре. Ближе, чем все эти дни. В руках — белый конверт.
— Подожди секунду.
Подходит. Протягивает. Наши пальцы соприкасаются — его рука горячая, почти обжигающая. Внутри меня случается маленький апокалипсис…
— Спасибо, — беру конверт.
Открываю машинально, чтобы занять руки. Считаю.
И замираю.
— Влад. Тут больше. Почти в полтора раза…
— Знаю.
— Мы договорились на прежнюю сумму.
— Маша, — он говорит тихо. — Ты видишь, какая она сейчас. Месяц назад она не ела. Не смеялась. А сейчас она живая. Я готов платить и больше, только бы она оставалась такой.
Он не торгуется. Не пытается купить меня. Просто благодарен — отчаянно, по-настоящему — и не знает, как это выразить, кроме как деньгами.
— Хорошо, — киваю. — Спасибо.
Он должен уйти. Обычно к этому моменту уже исчезает в кабинете.
Но не уходит.
— У меня скоро день рождения.
— Маша говорила…
— Хочу тебя пригласить на ужин. Никого больше не будет. Только мы с Машей. Она хочет сама испечь торт, и ей нужна…
— Помощь?
— Ты, — говорит просто. — Ей нужна ты.
Ей. Не
Прячется за Машу, как за щит. Точно так же, как я прячусь за выдуманного мужчину. Два взрослых труса…
— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю медленно. — Это выходит за рамки…
Он опускает плечи. Едва заметно — но я вижу. За этот месяц я научилась читать каждый его жест.
Он гаснет. Прямо на моих глазах. Лицо каменеет, челюсть сжимается, взгляд переметнулся в стену за моей спиной.
— Конечно, — ровно. Слишком ровно. — Извини, что предложил.
— Во сколько? — перебиваю.
Он осекается. Смотрит — недоверчиво, растерянно.
— Что?
— Во сколько ужин?
Пауза.
— В семь, — голос хрипит. — Если удобно.
— Хорошо. Удобно. Что тебе подарить?
Он моргает. И вдруг улыбается. Не дежурной улыбкой — настоящей. Маленькой, неровной, почти беспомощной.
— Ты только что сделала мне подарок.
Несколько секунд мне нужно, чтобы понять. Вот и все, что ему нужно. Чтобы я к нему пришла на день рождения…