Tommy Glub – Ищу няню. Интим не предлагать! (страница 37)
Она ела. Сама. С аппетитом.
Что-то случилось. Что-то очень хорошее.
Мы садимся за стол ужинать, я тоже голодный, ждал малышку, чтобы с ней покушать. Сегодня Маша сидит напротив и ест. По-настоящему ест. Макароны с сыром, ее любимые, которые я не готовил три месяца, потому что она все равно не притрагивалась.
Сейчас — уплетает за обе щеки.
И говорит. Без остановки. Как раньше.
— …а там были картины! Огромные! С тетеньками в платьях! И один дядя такой серьезный, с усами, — она даже на себе усы показывает. — Сашка сказал, что он похож на нашего охранника, а Лера сказала, что на ее дедушку, а я сказала…
Слушаю. Киваю. Улыбаюсь. А сам думаю — что же произошло? Что ее так изменило?
— …и еще там был парк! С листьями! Мы собирали букеты! Я тебе принесла, но он помялся в рюкзаке, извини…
— Ничего страшного, — говорю. — Мы новые соберем.
Она расцветает от этих слов.
— Пап, а еще у нас в школе эксперимент! Знаешь какой?
— Какой?
— Мы можем попробовать себя в разных профессиях! Как взрослые! Ну, типа, понарошку, но почти по-настоящему!
— И кем ты хочешь попробовать?
Она вдруг замолкает. Смотрит в тарелку. Ковыряет макаронину вилкой.
— Воспитательницей, — говорит тихо. — В детском садике. Там же маленькие детки, им нужна забота…
Воспитательницей. Как Женя. В садике.
Горло сжимается.
— Хорошая профессия, — выдавливаю. — Важная.
Она кивает. Продолжает есть.
Молчим. Но это — другое молчание. Не то, мертвое, что было раньше. Живое. Почти как раньше.
После ужина сидим на диване. Маша прижалась к моему боку, листает что-то в телефоне.
— Маш, — говорю осторожно, — скоро день рождения. Десять лет — серьезная дата. Все же я в раздумьях, что тебе подарить? Я думал ту куклу, ты с ними мультики уже выучила наизусть, и уже парочка у тебя есть… Или же…
Она замирает. Телефон застывает в руках.
Проходит секунда. Две. Пять. Десять.
— Маша?
Она медленно откладывает телефон. Поворачивается ко мне. В глазах — что-то странное. Надежда. Страх… И… Решимость.
— Папа, — осторожно смотрит на меня, — я сегодня видела Женю.
Мир останавливается. Вот что с ней случилось.
— Что?
— На экскурсии. Она там была. С детьми из садика.
Молчу. Не могу говорить. Не могу дышать.
— Она такая красивая, папа. И добрая. И она меня обняла. И сказала, что никогда не забывала…
Маша смотрит на меня — прямо, серьезно.
— Если ты не можешь вернуть ее… — она сглатывает, — если не можешь… То хотя бы… Можно мне с ней общаться? Пожалуйста… Это будет мой подарок. Самый лучший. Я больше ничего не хочу. Ни куклу, ни телефон новый, ни велосипед. Только это. Пожалуйста…
Глаза блестят. Губы дрожат. Она держится — изо всех сил держится, чтобы не расплакаться.
— Папочка, — шепотом, — ну пожалуйста…
Обнимаю ее. Крепко. Зарываюсь лицом в ее волосы.
Она нашла Женю. Женя обняла ее. Эта женщина действительно с большим сердцем. Я бы хотел видеть эту встречу. И хотел бы закинуть ее на плечо и увезти домой…
Три месяца молчания. Три месяца трусости. Три месяца вранья себе, что так лучше.
А моя дочь просит как подарок на день рождения возможность общаться с женщиной, которую я выгнал…
— Можно, — говорю хрипло. — Конечно, можно. Если Женя тоже этого хочет, то конечно.
Она вскидывает голову. Глаза — огромные, неверящие.
— Правда?!
— Правда.
Бросается мне на шею. Сжимает так, что больно.
— Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! Ты лучший папа!
Глажу ее по спине.
Лучший папа. Ага. Тот, который сломал жизнь своей дочери. И женщине, которую…
Которую люблю…
Когда Маша засыпает, я достаю телефон. Открываю контакт.
«Женя».
Большой палец зависает над клавиатурой. Набираю сообщение.
Смотрю на экран. Секунду. Две.
Отправляю.
Долгие минуты проходят, пока она наконец читает. А после пишет сообщение. Долго. у меня начинает ныть переносица, но когда она все же отправляет сообщение, на секунду мир покачивается перед глазами.
Что ж, кто говорил, что будет легко?
Она долго не отвечает. Я даже закуриваю на кухне и думаю еще что-то написать.
Мне хочется написать, что и мне плохо. Но я боюсь. Если она ничего не чувствует ко мне, то на Машу ей не все равно…