Tommy Glub – Ищу няню. Интим не предлагать! (страница 10)
— Буду беречь.
Нина Павловна похлопывает меня по плечу и уходит. Мы с Машей остаемся одни.
Обед проходит на удивление весело. Маша болтает без умолку — рассказывает про школу, про учительницу математики, которая смешно морщит нос, когда сердится, про подружку, которая умеет свистеть двумя пальцами.
— А еще я сегодня получила пятерку по русскому! — она сияет. — За сочинение! Про лето!
— Молодец! — я искренне радуюсь. — Про что писала?
— Про то, как мы ездили на море. Давно, еще когда... — она осекается, и улыбка на мгновение гаснет. — Еще когда мама была.
Я молчу. Не знаю, что сказать.
Но Маша справляется сама. Встряхивает головой, отгоняя воспоминания, и продолжает:
— Там было здорово! Море теплое, песок белый. Папа учил меня плавать. Он хороший учитель, только строгий очень.
— Это важно — быть строгим, когда учишь плавать, — говорю мягко. — Чтобы было безопасно.
— Да, наверное, — она ковыряет вилкой курицу. — Женя, а ты умеешь плавать?
— Умею.
— А меня научишь? В бассейне? У нас в доме есть бассейн, на минус первом этаже!
Я давлюсь супом.
— В доме есть бассейн?
— Ага! И спортзал! И сауна!
Конечно. Бассейн в доме. Почему бы и нет? Что еще — вертолетная площадка на крыше?
Хотя... лучше не спрашивать.
После обеда мы играем. Сначала в настольную игру — Маша притаскивает откуда-то коробку с «Монополией», и я честно пытаюсь поддаваться, но она обыгрывает меня в пух и прах безо всякой помощи.
— Ты жульничаешь! — смеюсь я, когда она в третий раз скупает мои улицы.
— Не-а, — Маша хитро щурится. — Я просто умная.
Потом мы рисуем. Маша — любимых котиков, которых у нее нет, но которых она очень хочет.
Странное чувство. Легкость. Я не чувствовала такого давно. С детьми всегда проще — они не притворяются, не играют в игры, не ждут от тебя чего-то особенного. Они просто есть. И принимают тебя такой, какая ты есть.
За окном начинает темнеть. Я поглядываю на часы — почти семь. Интересно, когда вернется Ермаков? И нужно ли мне его дожидаться?
Вообще, да, нужно.
Андрей заглядывает в гостиную, сообщает, что Владислав задерживается на работе и просил передать, что я могу ехать домой, когда Маша поужинает.
Хорошо. Значит, еще час или около того.
Мы как раз собираемся идти разогревать ужин, когда входная дверь распахивается.
Не открывается — именно распахивается. С грохотом, будто ее пнули ногой.
И в квартиру влетает женщина.
Высокая. Стройная. Идеальная. Волосы — медовый блонд, уложенные волосок к волоску. Лицо — как с обложки, с этими острыми скулами, и губами, накачанными ровно настолько, чтобы выглядеть «естественно». Платье — красное, облегающее, явно дизайнерское. Каблуки — сантиметров двенадцать, не меньше.
Она окидывает гостиную взглядом королевы, снизошедшей до черни, и ее глаза останавливаются на мне.
На одну секунду.
На две.
И она хмыкает.
Противно так хмыкает. С этим характерным звуком, который означает «я-лучше-тебя-и-мы-обе-это-знаем».
— Ну надо же, — тянет она, — у Владуськи совсем выбора не осталось? Уже теток каких-то берет?
Маша рядом со мной напрягается. Я чувствую, как ее пальцы впиваются в мою руку.
Я молчу.
Смотрю на эту женщину — на ее презрительно изогнутые губы, на ее оценивающий взгляд, на бриллианты в ушах, — и молчу.
Потому что я знаю таких. Встречала. Не раз.
Им не нужен ответ. Им нужна реакция. Смущение, оправдания, покрасневшие щеки.
А я не собираюсь давать ей ни того, ни другого.
— Ты что, немая? — женщина приподнимает идеальную бровь. — Или просто тупая?
Маша дергает меня за руку.
— Женя...
— Все хорошо, — говорю я тихо и глажу ее по голове. Потом поднимаю взгляд на незнакомку. — Добрый вечер. Вы к кому?
Женщина смеется. Неприятно, колюче.
— Я к кому? Я к своему Владуське. А вот ты кто такая и почему Маша тут, я не поняла?!
7 глава
Город внизу живет своей жизнью.
Я стою у панорамного окна и смотрю, как по улицам ползут машины — отсюда, с тридцать пятого этажа, они кажутся игрушечными. Муравьи в металлических коробках. Каждый спешит куда-то. К кому-то. У каждого свои проблемы, свои радости, своя маленькая вселенная.
А я стою здесь и не чувствую ничего.
Пустота. Привычная, ноющая.
На столе — стопка документов, которые нужно подписать. Отчеты, которые нужно прочитать. Контракты, которые нужно согласовать. Империя не управляет собой сама, как любит говорить мой заместитель.
Но я все равно стою у окна и смотрю на закат.
Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Красиво. Наверное. Раньше я умел это ценить. Раньше я вообще много чего умел.
Стук в дверь вырывает меня из оцепенения.
— Войдите.
Дверь открывается, и в кабинет входит Аня.
Она мой заместитель вот уже чуть больше десяти лет. Высокая, темноволосая, с этими своими темно-карими глазами и улыбкой, от которой когда-то — целую вечность назад — у меня перехватывало дыхание.
— Владислав Андреевич, — она кладет папку на стол, — документы по сделке с корейцами. Нужна ваша подпись.
— Оставь, посмотрю.
Она не уходит. Стоит у стола, сложив руки перед собой, и смотрит на меня. Я чувствую ее взгляд спиной.