Tommy Glub – Халазия, или на Земле тоже можно жить (страница 22)

Пальцы цепляются за верёвку, я быстро обматываю её вокруг каменного штыря, тяну, проверяя крепость. Держится.

— Теперь ты! — мой голос звучит твёрдо, хотя пальцы мгновенно заныли от холода.

Арон медлит. Его лицо напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Он делает глубокий вдох, затем, морщась от боли, всё-таки хватается за верёвку. Он продвигается медленнее, но все же поднимается. Он явно экономит силы, но справляется великолепно.

Я слежу за ним, сердце стучит слишком громко. Холодный воздух сжимает грудь, но я не двигаюсь, не свожу глаз с каждого его движения. Когда его ноги соскальзывают, у меня внутри всё обрывается.

— Чёрт! — срывается у меня, и я в панике хватаюсь за канат, напрягая всё тело, чтобы удержать его.

Обматываю верёвку вокруг ладоней, натягиваю сильнее, чувствуя, как она впивается в кожу. Паника накрывает, но я сжимаю зубы, не позволяя себе поддаться ей.

— Не урони меня, — хрипло бросает он снизу.

Я ничего не отвечаю, только ещё сильнее натягиваю верёвку, мышцы уже горят от напряжения. Каждая секунда кажется вечностью.

Наконец, его рука хватается за край уступа. Я тут же перехватываю его за запястье, тяну вверх, вкладывая последние силы.

Мы валимся на камни, тяжело дыша. Сердце колотится так, что гул в ушах заглушает ветер.

— Ты слишком упрямая, — выдыхает он, прижимая ладонь к раненому боку. Но в уголках его губ появляется слабая, почти тёплая улыбка.

— А ты слишком упрямый, — отвечаю я, пытаясь справиться с дрожью в руках.

Впереди виднеется тропа вверх — влажный снег покрывает её тонким слоем. Нам туда и надо.

Керн.

Я осторожно складываю дрон, медленно убирая его тонкие ноги и аккуратно пряча острые лопасти под корпус. Его гудение смолкает, уступая место только шороху ветра и нашему сбивчивому дыханию.

Металл холодный, как лёд, неприятно обжигает пальцы, но я не замечаю боли, привыкла, сосредотачиваясь на каждом движении. Всё делаю аккуратно, иначе лопасти могут повредиться. Дрон — наше единственное преимущество, и я не могу позволить себе ошибку.

Когда всё закреплено, укладываю его в рюкзак, проверяю ремни и перекидываю его через плечо. Вес неприятно тянет вниз, словно хочет втоптать меня обратно в снег, но это лучше, чем оставить нашу находку на милость стихии и диким зверям.

— Готово, — выдыхаю, оборачиваясь к Арону.

Он сидит, прислонившись к скале, его лицо скрыто в тени. Даже так видно, насколько он устал. Бледная кожа натянута на скулах, губы сухие, а лоб покрыт капельками пота.

Рука по-прежнему крепко прижата к боку, и там, где должна быть повязка, темнеет кровавое пятно. Сердце сжимается снова.

— Надеюсь, он ещё нам пригодится, — хрипло произносит он, с трудом переводя дыхание.

— Пригодится, — уверенно отвечаю я, хотя губы едва шевелятся от холода.

Мы продолжаем путь наверх. Каждый шаг даётся с огромным усилием, словно скалы цепляются за мои ноги, не давая двигаться дальше. Боль в повреждённой ноге становится невыносимой — острая, пульсирующая, пронизывающая до самых костей. Обезболивающее перестало действовать, и теперь каждое движение отдаётся тупым жжением, словно внутри раскалённое железо. Склоны круче, чем казались снизу, а поверхность под ногами покрыта тонким слоем влажного снега, предательски скользкого. Камни, скрытые под ним, острые, неровные — один неверный шаг, и можно потерять равновесие. Я стараюсь ступать осторожно, проверяя каждую опору, но ботинки всё равно проскальзывают, вызывая дрожь в коленях.

Ветер с силой бьёт в лицо. Он хлещет ледяными порывами, загоняя под одежду холодные иглы. Воздух настолько морозный и влажный, что обжигает лёгкие при каждом вдохе, и кажется, будто внутри всё давно заледенело.

— Держись ближе к скалам, — шепчет Арон, цепляясь окоченевшими пальцами за каменный выступ. Его голос напряжённый, почти неслышный за завыванием ветра.

Я киваю, чувствуя, как в груди сжимается страх. Каменная стена кажется надёжной, но стоит только прижаться ближе, как от неё исходит ледяной холод. Пальцы едва держатся за неё, онемев от мороза. Сердце бьётся неровно — слишком быстро, словно предчувствует беду. Я боюсь снова упасть. Это очень больно.

— Смотри, там впереди! — вдруг произносит он, голос срывается от волнения.

Я вскидываю голову. Впереди, за выступом скалы, едва различима чья-то фигура. Тёмный силуэт сливается с камнем, словно часть склона. Сперва кажется, что он мёртв. Но после я замечаю слабое движение — он дышит.

Я замираю, взгляд цепляется за человека, лежащего у стены.

Это Керн. Вне сомнений.

Его тело почти сливается с окружающим пейзажем — серый, обветренный плащ покрыт тонким слоем снега, лицо белое, а раненая рука безжизненно свисает вдоль тела. Губы потрескались, веки дрожат, но не открываются.

— Он жив? — выдыхаю я, ускоряя шаги. Сердце колотится в груди, но страх сильнее усталости. Я почти бегу, хотя ноги предательски скользят по снегу, а мышцы сводит судорогой от усталости и холода.

Арон опускается на колени рядом с братом, пальцами касается его шеи, сосредоточенно прислушивается. Ветер завывает, срывая дыхание с его губ.

— Жив. Но слаб, — отвечает он, и в этот момент что-то внутри меня холодеет, словно подтверждая страх, который я не хочу озвучивать.

Нет! Никто из нас не умрёт!

— Помоги мне, — Арон осторожно тянет брата за здоровое плечо, а я подхватываю его за ноги. Тело кажется тяжёлым, и будто вся сила из него ушла, оставив только неподвижную оболочку. Мышцы застыли, пальцы его рук сжаты, в судорожной попытке удержать тепло.

Керн глухо стонет, но глаза не открывает. Его веки вздрагивают, губы едва шевелятся, но слов он не произносит. Я вижу его слабое дыхание — редкое, прерывистое, почти незаметное в ледяном воздухе.

Я оглядываюсь, и вдруг впереди замечаю ещё один массив. Среди нагромождения острых скал виднеется ниша, похожая на небольшую пещеру.

— Там укроемся, — говорю, указывая головой. Голос срывается от усталости. Это идеальный вариант для нас.

Нам везёт. В таких расщелинах ветер не страшен. Там мы сможем хоть немного согреться.

Путь к укрытию кажется вечностью. Каждое движение даётся с трудом: скользкие камни под ногами норовят сбить с равновесия, ледяной ветер хлещет в лицо, обдирая кожу, а тяжесть Керна, нависшего на плечо Арона, замедляет шаги. Кажется, сама природа хочет нас убить — бросает новые испытания одно за другим, не давая передышки.

Снег хрустит под ногами, а местами проваливается, открывая острые, неровные камни. В какой-то момент я спотыкаюсь, скольжу, но в последний миг успеваю схватиться за выступ, сердце болезненно ударяется о рёбра. Боль в ноге с новой силой вспыхивает, словно раскалённое лезвие пронзает плоть, но я сжимаю зубы и двигаюсь дальше.

Когда мы наконец добираемся, меня накрывает странное облегчение, перемешанное с полным истощением. Ноги подкашиваются, руки дрожат от усталости. Хочется свернуться клубком, закрыть глаза и провалиться в тяжёлый, глубокий сон. Хочется еды, горячей, сытной, но желудок сведен от холода, и даже сама мысль о нормальной пище кажется нереальной.

Я оглядываюсь. Пещера небольшая, но глубокая. Тёмные стены уходят вглубь, создавая иллюзию безопасности. Внутри почти тихо — ветер лишь слабо просачивается через узкий вход, его завывания приглушаются каменными стенами. Здесь можно передохнуть.

— Клади его сюда, — говорю, стягивая куртку и расстилая её на каменном полу.

Арон осторожно опускает Керна, следя, чтобы тот не ударился головой. Керн морщится от боли, его губы сжаты, а лицо ещё больше побледнело. Тыльной стороной ладони он неуклюже вытирает кровь с лица, но она тут же появляется снова, растекаясь по его щеке грязными разводами. Дыхание тяжёлое, рваное, словно каждый вдох даётся с боем.

— Я поищу ветки, — бросаю, и пока Арон ещё не успел возразить, выскальзываю наружу.

Холод мгновенно врезается в кожу, обволакивая тело ледяной хваткой, но я не останавливаюсь. Нам нужен огонь. Без него Керн не продержится.

Да и нам будет несладко.

Ветви елей хрустят под моими руками, ломаясь с резким треском. Некоторые из них жёсткие, покрытые снежной изморозью, другие гнутся, цепляясь за одежду, как будто не хотят, чтобы их ломали. Нож Арона скользит по коре, облегчая работу, но пальцы быстро немеют от холода, снова и снова, а колючие иголки впиваются в кожу, оставляя неприятные покалывания.

Я собираю как можно больше хвороста, прижимая его к груди, а затем тащу охапку к пещере. Воздух становится тяжелее, дыхание вырывается белыми облаками. Снег с веток осыпается на плечи, но я не обращаю внимания. Укрытие уже совсем близко.

Добравшись до входа, я аккуратно закрепляю ветви, стараясь создать хоть какую-то защиту от ветра. Они ложатся неровно, но всё же перекрывают основные щели и основной выход, и ледяные порывы больше не бьют в лицо с прежней силой.

Когда я наконец вхожу внутрь, меня встречает тепло. В пещере уже горит костёр — его дрожащие отблески играют на стенах, вытесняя тьму. Жёлтые языки пламени танцуют, отбрасывая тени, которые извиваются по неровным каменным поверхностям. Запах дыма смешивается с морозным воздухом, создавая странное ощущение уюта.

Дикого уюта.

Я перевожу взгляд на Арона. Его лицо освещено огнём — усталое, напряжённое. В уголках губ залегла жёсткая линия. Рядом, почти сливаясь с тенью, лежит Керн. Он бледен, его грудь медленно поднимается и опускается, дыхание неглубокое, прерывистое.