Tommy Glub – Халазия, или на Земле тоже можно жить (страница 10)

— Ну вот, Керн и Арон принесли тебя вниз, но там нет возможности нормально согреться. И нет медиков, там только рыбацкие склады, да снасти, — Сайра продолжает, её голос становится чуть мягче. — Они долго сомневались, стоит ли поднимать тебя в основную Северную деревню. Но, как видишь, ты у меня. Значит, всё-таки решили рискнуть.

Я бросаю взгляд на Маркуса. Он теперь тихо лежит у стены, его массивное тело медленно поднимается и опускается на каждом вдохе и выдохе.

— Я ничего не понимаю.

Слова срываются с моих губ почти шёпотом.

— Как хорошо, что ты ничего не понимаешь, — звучит в стороне низкий, чуть хриплый голос. Я поворачиваю голову и вижу мужчину, который, видимо, и есть Керн. Тот, что постарше. Он уверенно проходит через комнату, глухо ступая на скрипящие половички.

Маркус тут же оживляется, весело виляет хвостом и радостно подаётся навстречу Керну, который треплет его за ухом.

— И как хорошо, что ты не работаешь на Южных, — его голос становится жёстче, взгляд цепко задерживается на мне. — Ты выскажешь за травяным чаем все наши секреты, и уже завтра мы всю добычу будем на своих горбах поставлять им.

Он хмурится, на его лице читается лёгкое презрение.

— Сайра! Ну, в самом деле! — резко бросает он, повернувшись к женщине.

— Это всего лишь девчонка, — отвечает та спокойно, не отрываясь от своих дел. Её голос звучит мягко. — К тому же, со станции, а не с деревень. Потому твои слова я передам твоему отцу.

Керн морщится, но не спорит, только пожимает плечами и скользит по мне взглядом. Его глаза такие же тёмные, точно как у Маркуса, только холоднее, лишённые той доброты, что есть в собаке.

— Хорошо, — говорит он сухо, его губы дёргаются в почти незаметной усмешке. — Только ты, пожалуйста, упомяни, почему я так общался со старшей женщиной. Это ж надо! Нашла кому рассказывать!

— Да что я такого рассказала? — Сайра громко цокает языком и качает головой, как будто он говорит откровенную чепуху. — Глянь на неё!

Она кивает в мою сторону, и я невольно чувствую, как под её взглядом хочется стать невидимой.

— Это невинная девочка, серьёзно раненная и ещё очень молоденькая, чтобы затевать какие-то интрижки, — добавляет она, и в её голосе слышится неподдельная забота, которая заставляет моё сердце сжаться. — Ей же не больше двадцати!

Маркус, как будто почувствовав настроение, тут же поворачивает свою большую голову и внимательно смотрит на меня, словно поддерживая слова Сайры своим добродушным видом.

— Вон, даже Маркус умнее хозяина! — усмехается она, бросая на Керна вызывающий взгляд.

Керн отвечает на это тихим смешком, и я замечаю, как его напряжённость чуть ослабевает. Он хмыкает, глядя на своего пса.

— Маркус любит всех, кто его покормит, — отвечает он со снисходительной улыбкой, отмахиваясь от её слов. — Хорошо. Как закончите, отчитайся отцу.

Пока он ещё раз осматривает меня, словно ища что-то новое, я украдкой изучаю его в ответ. На нём поношенный, но явно прочный комбинезон из плотной ткани. На коленях и локтях затёртые латки, вокруг которых ткань потемнела от времени и пыли. Вся его одежда покрыта багрово-тёмными пятнами. Он, и правда, недавно вернулся с охоты. Комбинезон изрядно испачкан грязью, пылью и запёкшейся кровью, которая тонкой коркой облепила ткань.

Его спина и плечи напряжены, в их сутулости читается тяжёлая усталость. Кажется, что любой шаг или резкое движение даётся ему с усилием, но он упрямо держится. Из бокового кармана выглянула грубая рукоять ножа, когда он слегка наклонился.

Я поднимаю взгляд на его лицо. Оно суровое, угловатое, покрыто несколькими днями небритой щетиной. На скулах и подбородке тёмные полосы — грязь, смешанная с потом и ветром. Видно, пальцы не раз касались лица, смахивая пот с лба, оставляя грязные следы.

И тут в нос мне ударяет странный, резкий запах. Сначала едва уловимый, он постепенно захватывает всё вокруг, заполняя мои лёгкие. Это смесь пота, старой и свежей крови, земли и чего-то ещё, его собственного запаха — дикого, хищного, заставляющего мои слабые мышцы невольно напрячься.

От него у меня перехватывает дыхание.

Когда он разворачивается и направляется к выходу, запах становится только ярче, проникая глубже, оставляя во рту горький привкус. Я нервно сглатываю, словно пытаясь избавиться от него, но это бесполезно.

— Я пошёл отдыхать от охоты, — бросил напоследок, не оборачиваясь.

Керн уходит.

Я опускаю взгляд на Маркуса, оставшегося рядом.

Кажется, он остался меня стеречь.

Маркус ходил за мной по пятам, словно тень, все дни, пока я восстанавливалась. Его тяжёлые шаги с каждым днём становились всё привычнее. Конечно, ранение в животе почти не заживало, каждое движение отзывалось резкой болью. Швы, наложенные Сайрой, часто кровоточили, а холодные компрессы и обработка лишь на время снимали жгучую пульсацию. Реабилитация сопровождалась сильной болью, из-за которой хотелось только закрыть глаза и забыться.

Во-первых, слабость. Она накатывала волнами, словно туман, сгущающийся в груди. Я едва вставала с кровати после завтрака. И даже после сытной еды, которая должна была придавать мне силы. На крыльце я неизменно держалась за поручни, чувствуя, как мир перед глазами начинает плыть. Иногда казалось, что пол под ногами качается. Маркус часто сидел рядом, будто чувствуя мою беспомощность. А порой даже позволял опереться на свою огромную тушу, когда я боялась, что упаду.

Выходить на внешний двор мне было строго запрещено. Сайра следила за этим с пугающей строгостью, словно думала, что я обязательно попытаюсь сбежать. Через два дня после моего пробуждения заходил Арон — его низкий голос я узнала даже спросонья. Я поспешила выйти, но едва ли добрела до закрытой двери и обратно на кровать, разочарованно вздохнув. Сайра запирала её на ключ, оставляя меня в этой крохотной комнатке.

То есть, я всё же была пленницей.

Дни тянулись мучительно долго, и порой мне становилось невыносимо грустно. Меня снова заперли и едва ли не на цепь посадили. У Маркуса и то больше прав, чем у меня… Здесь не разрешалось выходить, общаться с кем-то из гостей или тех, кого лечила Сайра. Сама женщина говорила, что это из-за того, что некоторые могут проболтаться раньше времени, что в деревне есть новый человек.

И день за днём за мной неотрывно следила огромная чёрная тень. Маркус. Он не отходил от меня ни на шаг, его пристальный взгляд порой пугал не на шутку. От каждого его движения я невольно вздрагивала — слишком уж легко было представить, на что способны эти мощные челюсти. Когда он зевал от скуки, я видела его острые, огромные зубы, а когда смотрел на меня, в его глазах иногда мелькало нечто вроде... снисхождения.

Мол, господи, и за кем ему приказали следить?

Я сама не была в восторге от компании этого огромного пса и не раз ему об этом тихонько говорила. Конечно, только когда между нами было расстояние, а он спал, свернувшись клубком неподалёку. Маркус пугал меня каждым своим движением: как дрожали его мощные лапы, когда он вставал и потягивался, или как прищуривались глаза, когда я куда-то шла.

Но он никогда не лаял. Даже если рядом раздавался оглушительный лай соседских собак, Маркус оставался непоколебимым. Просто слушал лай, но никогда не поддерживал его. Казалось, он знал свою значимость и считал ниже своего достоинства доказывать превосходство громкими звуками.

— Доброе утро, — голос отвлекает меня, как только я выхожу из своей маленькой комнаты. Прямо напротив меня встаёт Арон. Его фигура кажется ещё более внушительной, чем я помню. Я удивлённо смотрю на него, а потом оглядываюсь в поисках Сайры. Но её нигде нет.

— Сайра отправилась за лекарственными травами. Вернётся только к обеду, — хмыкнул он. — Я её подменяю.

Сегодня он выглядит иначе. Простая тонкая футболка облегает его мускулистую фигуру, а широкие штаны с карманами, заправленные у лодыжек, придают неожиданную лёгкость его образу. На ногах чистые носки, а на руках — переплетения тонких верёвок. Его волосы сейчас заметно короче, чем были в первый раз, когда я его увидела. Подстригся?

— Хорошо, — кивнула я, хотя в душе ощущала напряжение. Едва Маркус, сидящий рядом с Ароном, медленно поднимается, я инстинктивно отступаю на несколько шагов и сажусь на кушетку, уцепившись за её край пальцами.

— Садись ровнее, нужно сменить твои повязки, — спокойно произносит Арон, подойдя ближе.

— Может, дождаться Сайру? — я сглотнула, чувствуя неловкость. Мысли о том, что он сейчас будет заменять её, заставляли моё сердце биться быстрее.

— Может, я сам разберусь, кого мы будем ждать? — его голос звучит спокойно, но взгляд серых глаз не терпит возражений. Я опускаю голову и начинаю расстёгивать свою тёплую кофту. Под ней — тонкий топик, прикрывающий грудь, и широкая повязка, защищающая рану.

Арон приступает к делу без лишних слов. Он осторожно режет повязку, почти не касаясь кожи. Затем смачивает её водой, чтобы облегчить боль, пока снимает. Пальцы холодные, но движения уверенные и деликатные, будто он делал это не раз.

Он аккуратно промакивает рану мягкой тканью, убирая лишнюю влагу. Потом обрабатывает её антисептиком. Лёгкое жжение заставляет меня поморщиться, но его внимание и осторожность смягчают неприятные ощущения. Кожа вокруг раны покрывается тонким слоем лекарств, а затем он накладывает свежую повязку.